Янка Рам – Роман с подонком. Вторая попытка. (страница 4)
- Поехали! - поднимается Платон.
- Это не близко, Платоха. Пилить и пилить. В сутки со всеми делами не уложимся.
- Ну, вот, Макс пускай у Милашки своей отпрашивается. А я никому нахрен не нужен.
- Макс... едешь?
- Ну вдвоём-то вы лося не поднимете.
- Аха-ха...
По дороге заезжаем в крутой цветочный бутик. Я покупаю для Аглаи самую шикарную корзину цветов... От ожидания встречи я наконец-то начинаю глубоко нормально дышать.
Заберу ее... и не оставлю больше.
- Расскажи про нее хоть... Что за девочка? - по дороге спрашивает Платон.
Что рассказать-то? Я о ней и не знаю особо ничего. И одновременно, знаю почти всё.
- Таких девочек больше нет. Последняя.
Глава 2 - "Моё"
Максим сам разговаривает с Сергием, дипломатично объясняя ему ситуацию.
- Это Данилевский. Здравия вам! У нас конфликт с вашей инстанцией... Помогите, Христа ради, а то нагрешим.
Платон, улыбаясь, закидывает ему руку на плечо, подслушивая разговор.
Макс шепчет мне, прикрывая микрофон:
- Что конкретно он делает?
- Доёбывается... - цежу я, прикуривая сигарету.
- Проявляет повышенное внимание, девушку смущает, - передаёт Макс. - Еще?
- Яйца подкатывает.
- Настойчиво предлагает сожительство, - меняет формулировку Макс. - Давит психологически. Ага, да...
- Аглая - сирота, скажи.
- Девушка сирота. Нехорошо... Повлияйте, пожалуйста. У нас жених резкий, как бы отпевать батюшку не пришлось.
Прикрывает трубку.
- Дивнодеевский монастырь?
- Точно! - щелкаю я пальцами. - Дивнодеево.
Ввожу в навигатор.
- Ох, мать моя... вот это пилить и пилить!
Макс заканчивает разговор.
- Василия велено не трогать. Беседу проведут.
Пересев в тачку Платона, выдвигаемся в сторону кольца. Басы на весь кат долбят что-то хулиганское, прошивая насквозь.
Эйфория от предвкушения встречи пьянит. И хорошо, что за рулём не я!
Нас - три водителя. Если по очереди вести тачку, и с лосем заминок не будет, к утру вернемся.
С Аглаей...
По дороге снимаю нал и покупаю сигареты, воду, вспоминая, что это проблема вне цивилизации.
Первый за рулём Платон.
Макс валяется на заднем, я опускаю кресло в горизонталь. Закрываю глаза. И в голове опять та же самая жвачка.
Нахер, ты ее трогал, Аксёнов? Если бы ты ее не трогал, сейчас бы была совсем другая история. Идиот! - ругаю себя.
Если бы я ее не трогал, мама, возможно, была бы на моей стороне.
Если бы я ее не торопил, между нами все было бы красиво и понятно.
Но не трогать Аглаю было невозможно в тот момент.
"Я боюсь..." - звучат внутри меня ее доверчивые слова.
"Я сам боюсь"...
Снова и снова, как на репиде, переживаю этот момент.
И психую, варясь в нем. Не так надо было! Вообще нахрен не так всё!
- Ян, ну рассказывай давай. Как ты докатился до жизни такой?
- Говорят, с каждым случается.
- Чего было-то?
- Всё что было - было не в событиях, Платоха. Рассказать нечего.
- А как тогда?
- Внутри меня... и её.
- Ну про неё, хоть, расскажи.
- Она... красивая очень. Наивная. Глубокая. Бескорыстная. Смелая. Умная. Честная. Ранимая. Добрая. Простая...
- Ууу... - стебет меня Платон. - Когда это тебя привлекало в телочках? Красивых у нас хоть лопатой разгребай.
- Никогда, - признаюсь я. - Меня и в ней не это вставило. Просто... вот...
Пожимаю плечами.
- "Моё", - касаюсь груди. - А какая она, это просто факт. Но не причина. Причины вообще нет внятной. Я бы в городе на нее не обратил внимания. Не рассмотрел. В городе мишура, суета... Это как среди неоновых огней звезду рассмотреть. Неон понятнее, доступнее, ярче, дешевле. А там неон выключили.
- А ведь она такая же и была раньше, - вздыхает Макс на заднем. - Чо мы ее дрюкали маленькую?
Подумав, добавляет.
- За это и дрюкали. Не верили, что такой можно быть. Лицемерие раздражает. И все время хотелось сбить с ноги эту маску благодетели. А попадали не по маске, а по лицу.
Я не отвечаю. Мне хочется вернуться в детство и всем втащить за неё. Себе - первому. Но это невозможно.
- В городе Аглая твоя изменится. Здесь ее быстро шрамируют, ампутируют, перекроят, "объяснят как надо", расскажут, что лохушка, - цинично и зло ухмыляется Платон. - Ты уверен, что стоит в это вписываться? Ведь, плюс минус подрихтуют под "обычный" вариант. Именно поэтому, здесь таких и не бывает.
- Я не позволю, - перебиваю его.
- Ну-ну.
- Платон... - рычу зло на него.