Янка Рам – Особо тяжкие отношения (страница 4)
— После, выясни мне каким парфюмом пользовались все три жертвы. После этого...
— Пообедаем?
— Василиса Васильевна, — заглядывает Рогов. — Можно тебя?
Смотрит на часы.
— Если никого не расчленяют, то — нет. У меня важная встреча сейчас.
— Меня расчленяют! — с досадой.
— Это потерпит до вечера, подполковник, — проходит мимо него стуча каблуками.
Ловлю между ними взгляды. Там что-то такое... Личное?
Выходят за дверь.
— Как стажёр?
— Как обычно...
Эээ... Я лучше, чем обычно!
Открываю календарь, разглядывая даты. Полнолуние у него там что ли, у этого "Парфюмера"?
Глава 3 — Токс
Мне любопытно, я подглядываю в открытую дверь. Вообще-то, мне он нужен.
Василиса, игнорируя Рогова отвечает по телефону. Отворачивается от него.
— Василиса, твою мать, Васильевна! — вытягивает из ее руки телефон.
Гордеева демонстративно разворачивается на каблуках.
— Ты можешь хоть одно дело закрыть так, чтобы я мог им отчитаться общественности, м, майор?
— А в чем проблема?
— Ну кто поверит, что он двумя пулями в голову застрелился?! — шипит на нее гневно. — Ты нормальная?!
Брезгливо сует ей в руки отчёт.
— Ну исправьте как надо.
— Я должен твои отчёты править? Ты ничего не перепутала, Гордеева?! Это вот что за хрень? — поднимает свой телефон экраном к ней.
— Кескью се, товарищ полковник?
— Сколько раз тебе было велено не давать журналистам комментариев?!
— А я и не давала.
— Что это тогда?! — сует ей в лицо телефон с роликом.
— Ах ты... - прикусывает губу Гордеева, мстительно прищуриваясь. — Перешлите мне это немедленно. Это монтаж.
— Ты ещё мне приказывать будешь? — негодует он, поднимая брови.
— Будьте. Так. Любезны.
— Я тя уволю, Гордеева, клянусь!
— Нельзя... - затягивает потуже она ему сбившийся галстук и добавляет шепотом: — Где Вы ещё найдете такого высокофункционального увлеченного делом социопата, который будет для Вас ловить психопатов двадцать четыре на семь? Кем отдел отчитываться будет? Стажерами вашими на голову кастрированными?
— Так научи их, Гордеева.
— Рождённый ползать, летать не сможет. Я жду видео.
— Ты! Ты должна исполнять мои распоряжения, а не я твои, — шипит тихо.
— Мы, социопаты, постоянно путаем социальные статусы. Не сердись, Пал Георгич.
— Это ты мой цепной пёс, а не я твой.
— Рррр... - оскаливается Гордеева, улыбаясь клацает зубами. — Конечно-конечно... Хотите, я для Вас погавкаю?
— Вон! — лицо полкана густо заливается красным.
Мое, от ее токса к старшим по званию, надо признаться — тоже. Потому что эта мадам может и погавкать. Запросто!
— Стоять! — рявкает он, всовывая ей в руки ещё один лист. — Для тебя распечатал. Статья о субординации!
— Спасибо, после лекции взгляну... - виляя бедрами уходит. В конце коридора сминает перед кабинетом несколько бумажек, бросает в урну. Уверен ту самую статью.
И снова говорит по телефону.
Выхожу к полкану из ее кабинета.
Сглотнув "кактус", полкан ослабляет галстук и переводит на меня гневный взгляд.
— Какого хера стоим? Почему не на лекции?
— Эм... Товарищ полковник, а я к Вам... - иду за ним.
— Чего надо, Красавин?
— Мне б машину служебную.
— Какую еще "служебную"? У тебя своя есть.
— Свою жалко...
— Свободных нет. Премию тебе выдам на транспортные расходы. Кстати, возьми отчёт у Гордеевой и перепиши по человечески! Все равно нихрена не делаешь.
— Есть, — закатываю глаза.
— Бегом, стажер. У тебя лекция.
Да иду я...
Аудитория человек на тридцать уходит вверх в пять ярусов. Внизу проектор, экран, кафедра.
Падаю по привычке на последнюю парту, ровно посередине. Как сидел в академии.
Оглядываю зал.
Человек десять...
Это стажёры Хамова и Ландыша. Еще какой-то молодняк. Я — единственный от Гордеевой.
Василиса поднимается на кафедру. Ткань брюк натягивается по рельефному бедру.
— Ооо... Ууу... - слышу недовольный ропот по аудитории. — Ну вот и позанимались.
А в чем проблема? — хочется уточнить у них. Мне вот очень интересно послушать Гордееву. Не зря же ей полкан спускает с рук.
— Задачка для первого класса. Видео... - начинает она без предыстории. — Подозреваемые в убийстве задержаны рядом с местом преступления, их ведут на опознание. Двое — пустышки. Один — виновен. Слушаем... Смотрим...