Янка Рам – Особо тяжкие отношения (страница 2)
Василиса...
— Хорошенький, да, — вальяжно. — Но этого недостаточно.
Захлопнув рот, теряю дар речи.
Охреневшая фрау!
Теряя интерес, она уходит к жертве.
Меня заводит азартом. Оглядываю место происшествия, цепляя взглядом каждую деталь. Не за что здесь цепляться! Абсолютно. Если что-то и было, то смыло дождём. Он и сейчас висит сырой взвесью в воздухе.
Гордеева, придерживая плащ, присаживается перед жертвой, оглядывая её ноги, в порванных колготках.
Едва касаясь ведёт подушечками пальцев по словно избитым ногам кутающейся в покрывало девушки.
— Тщедушный...
— Почему? — негромко уточняю я.
— Был бы крепкий, подхватил на руки и унёс. Это быстрее. А он волок. По лестнице, — показывает на длинные полоски синяков. — Ноги бились.
— По стальной, наверное, — уточняю я. — Синяки тонкие, тёмные, ссадин нет.
— Верно. И к тому же — нищеброд, — вздыхает она.
— Были бы деньги, купил бы фургон? — киваю я. — Но вынужден тащить и прятать на месте.
— Верно! — поднимается она на ноги.
— Возьми меня, — шепчу сзади ей в ушко.
— Это моя реплика, капитан, — с усмешкой разворачивается.
Улыбаюсь в ответ, сверкая харизмой и обаянием.
Изучающе оглядывает.
— Года через три. Маленький ты ещё...
— Да года два-три у нас разница!
-...Самоуверенный. Неосторожный. Эмоциональный.
Зараза!
— И — невнимательный.
Идёт к своей тачке. Но от меня просто так не уйдёшь. Догоняю.
— Давай так! — иду я ва-банк. — Одно моё наблюдение про тебя. Если в яблочко, то берёшь. Мимо — я отстал.
— А давай... - с любопытством прищуривается.
Вот просто потому что мне хочется это сказать!
— Под плащом ты голая, — возбужденно облизываю губы, глубоко вдыхая сырой воздух с лёгким оттенком её парфюма.
— Мимо, капитан. Это фантазия.
— Распахни плащ.
— Какой наглый мальчик.
— Ну? — дёргаю бровями.
Молчит. Достаёт тонкие сигареты. Прикуривает. Задумчиво выпускает дым.
— Выходных не будет.
— Окей, — выпрямляюсь я.
— Хоть какая-то информация обо мне выйдет через тебя — уничтожу.
— Замётано!
— Василиса Васильевна, — протягивает руку.
Пожимаю изящные пальцы.
— Данила.
Глава 2 — Фантазировать
— Красавин Данила Александрович, — читает моё удостоверение начальник отдела, подполковник Рогов. — Под Гордееву, значит?
Звучит не очень. Особенно в купе с её вчерашним кожаным прикидом. Я ярый противник фемдома. Но...
— Да.
— Оформлять пока не буду, вдруг не сработаетесь. Числиться будешь в своём. Через неделю приходи, поговорим.
Что ж за зверюга такая чудная, если все уверены, что не сработаемся?
Ну, стерва, конечно. А других в наших пенатах в таком звании и не бывает. С мужчинами на этом поле конкурировать сложно.
— Вера Пална, проводи его, — повышает голос, чтобы услышала секретарша.
Иду следом за его секретарём. Лет пятидесяти. Похожа на мою снобоватую училку по русскому и литературе. Очки на цепочке, калач на голове.
По коридору много кабинетов. Читаю таблички. Конференц зал, архив, хран. вещдок, сисадмин, лаборатория, консультант... Комната для допросов. Небольшая рекреация в коридоре, там летёха за столом и два маленьких обезьянника. Пустуют... Хреново вы тут без меня работаете!
Дальше ещё кабинеты. "Майор Хамов", "майор Ландыш"...
Дал же Бог фамилии!
"Майор Гордеева". Моя! Василиса... Премудрая? Сколько ей лет-то? Как она умудрилась майора получить? С первого взгляда — до тридцати. А гонору как у бывалой.
Дальше — кабинет без таблички. Мысленно прикручиваю свою. "Майор Красавин". М? Да, я претендую! В перспективе.
Идём мимо.
— Крайняя дверь — балкон, там — курилка. В кабинетах не курить. А это — младший состав оперов, — открывает дверь.
Пусто. Четыре стола.
— А где все?
— Работают, — строго смотрит на меня снизу вверх. — Крайний у окна — пустой, для ассистента Гордеевой. Располагайся капитан.
Капитан, да. Ещё не привык, только звезды прикрутили.
Повертевшись в кресле за пустым столом, открываю все по очереди ящички. В нижнем бумажка, изрисованная ручкой. Ассиметричные узоры, которые рождаются, обычно, при долгом разговоре по телефону ни о чем. С тёлочкой, например. Не тем, ты опер на рабочем месте занимался, да?
Переворачиваю листок. "Чувак беги!". В рамочке, с траурной ленточкой.
Спасибо, блять, за напутствие!