Янина Логвин – Мы над океаном. Книга 1 (страница 45)
Он лишь на секунду хмурится, увидев меня в толпе, но я сразу отвожу взгляд, не собираясь на него смотреть.
Насколько я помню, в танцах Рентон вовсе не силен, в отличие от лакросса. Я не раз сама смеялась над его неуклюжестью, когда он на вечеринках наступал мне на ноги и не замечал этого. Так что мне не очень-то и интересно наблюдать за их парой. Тем более, что на горячий танец решились Триша и Джейк. И вот это уже куда интереснее!
В их паре инициатор участия в провокации Джейк, и Дженкинс пытается сопротивляться, но мы с Эмби радостно машем друзьям, подбадривая подругу криками, и в конце концов Триша сбрасывает с плеч накидку и со смехом сдается.
Главным условием в конкурсе обозначен горячий танец, и только потом поцелуй, поэтому в круг выходит не так уж и много пар. Всего шесть, и девчонки возле нас вновь оживляются:
— Блииин! Мне так интересно, кого же выберет Палмер и выберет ли вообще! Он такой сексуальный и опасный, девочки! И у него такое тело! Хотела бы я посмотреть на него без формы «Беркутов»! Извини, Роуз, но мне совсем не нравится Рентон и его Золотая тройка. Обычные парни, только зазнавшиеся. Палмер даже играет лучше, хотя и не капитан!
— Остынь, Софи, он никогда не участвует в глупых конкурсах. Он вообще ни с кем не встречается, помнишь? Ты же читала его интервью? А здесь участвуют только парочки! Но он классный, я бы тоже на него посмотрела. Ты заметила, что возле них с Салгато сегодня весь вечер крутятся Надин с Изабель?
— Заметила, но он ни с кем не танцевал. Думаешь, ему кто-то из них нравится?
— Я думаю, что Мэтью все равно с кем из них переспать, ха!
— Что?! Ты так говоришь, Роуз, будто у него совсем нет сердца!
— У Палмера?! Конечно, нет! Вот поэтому я и буду болеть за Хардинг и Рентона, и за их чувства! Они пока что самая популярная парочка нашей школы!
Ничего себе. Хотя, чему удивляться, о Мэтью всегда много говорили, и не всегда хорошее. Мы переглядываемся с Эмби, и она устало закатывает глаза. Шепчет мне на ухо:
— Бедняжки! — имея в виду стоящих рядом девчонок. — Они еще не знают, что это ненадолго! Уже в понедельник выйдет новый выпуск «Ellison News» с опросом, кто же лучший игрок матча, и вот тогда посмотрим, чего эти чувства стоят. Стоит Палмеру снова стать первым и… «прощай, Шон, я тебя так любила, назло сводной сестре, но ты не оправдал моих надежд!» Кейт уже косится в сторону Палмера, я сама видела. Вот только он ее не замечает, а впереди Зимний бал. Эшли, и почему мне ее так жалко?
Я смотрю на подругу и все, что могу сказать, это искренне порадоваться за себя:
— Эмби, как хорошо, что ты мне друг, а не наоборот. Честное слово!
Ведущий объявляет начало конкурса, задает испаноязычную тему выбранным композициям, и в зале звучат первые аккорды песни «Mamacita»* Black Eyed Peas.
К мелодии нельзя остаться равнодушной, она мне знакома с первой и до последней ноты еще с уроков у мисс Дакоты…
…И я поворачиваюсь к танцполу и поднимаю руки, чтобы вместе со всеми хлопнуть в ладони, приветствуя композицию… Когда внезапно мое запястье обхватывают сильные горячие пальцы, заставляя меня повернуть голову и увидеть глаза, которые невозможно спутать ни с одними другими.
— Пойдем, мисс Улыбка! Попытаем счастья. Я знаю, ты обожаешь конкурсы!
Это Мэтью! Он нашел меня и, похоже, не готов отпустить.
Взяв за руку, парень уверенно выводит меня за собой на танцпол — не сомневаясь и не давая отступить. Занимает место среди других пар и, пока все вокруг удивленно восклицают, заметив нас, кладет руку мне на талию и притягивает к себе.
— Покажи, красотка, как ты умеешь танцевать, — просит, наклонившись к лицу. — Я ведь знаю, что ты лучшая. Им это понравится, вот увидишь! И мне тоже.
О господи! Он только сказал, а у меня кожа покрылась мурашками и опустились ресницы от прикосновения его ладони к моей голой коже. В груди словно сумасшедшее забилось сердце от неожиданного понимания, что мне не хватало его взгляда и голоса. Его запаха дерзкой свободы и теплого дыхания на моей щеке — удивительно волнительного и близкого.
Мэтью делает резкий вдох и прикосновение его груди к моей ощущается, как раскаленный ток. Жаром проходит по венам, заставляя распахнуть глаза, поднять голову и посмотреть на него. Выдохнуть изумленно:
— Мэтью, ты уверен? Здесь же все!
— Как никогда, Эшли.
Взгляды не разорвать, а голос исчезает. Хорошо, что можно сказать телом почти все, что чувствуешь. Все, на что не хватает смелости и в чем не готов признаться даже себе.
Его глаза блестят, как горячая темно-янтарная патока. Горят ожиданием и светом, одновременно похожим на жажду и тоску. И то, что сейчас притягивает нас друг к другу — обжигает кожу колючими искрами и сбивает дыхание. А ведь мы всего лишь соприкоснулись.
Мелодия уже звучит, и танец начался.
Мэтью сделал свой ход, он медленно задает начало общим движениям и я, наконец, отвечаю на его просьбу, веду бедрами и вслед за ним делаю плавный шаг в сторону. Возвращаюсь к нему, чтобы отступить вновь — уже резче качнув бедрами и повернувшись под его рукой. Поймав ритм, увлекаю его за собой теми движениями и чувствами, что оживают во мне.
На мне рубашка с оборками вдоль полуоткрытых плеч, завязанная в узел под грудью, и расклешенная юбка до середины икры с разрезом. На ногах каблуки. Сложно представить наряд одновременно откровеннее и женственнее этого, если только когда-нибудь я не решусь танцевать обнаженной, и я показываю себя в танце — отпускаю бедра, плечи, живот. Поднимаю руки и делаю шаги под ритм музыки, танцуя прежде всего для него. Взметнув в повороте волосами, касаюсь темно-рыжими прядями голой груди Мэтью, и тут же оказываюсь в его руках.
Он прижимает меня к себе спиной и кладет руку низко на живот, заставляя теперь следовать за ним. Палмер удивительно гибкий, стоило ли сомневаться, что музыка и танец ему под силу. Я видела, как танцуют на Утесе его друзья, я помню, как откровенно двигались их тела на фоне багряного костра — не чувствуя, а желая, поэтому, когда губы Мэтью почти касаются моего уха и скользят вдоль щеки к подбородку, обжигая кожу дыханием, замираю на вдохе, обездвиженная этим тесным объятием.
Мне кажется, я слышу «Эшли», но грохот сердца громче собственных мыслей и ошибиться так легко…
В зале непривычно тихо, многие не ожидали увидеть Палмера на танцполе, и теперь следят за тем, как он двигается и ведет меня — делает это так же свободно, как играет, словно танец его второе я.
Не знаю, какой танец выходит у Триши с Джейком, или у Кейт с Шоном — я о них совершенно забыла. С той самой секунды, как Мэтью обнял меня, соперников для нас не существует.
Мы смотрим друг другу в глаза и с каждым движением становимся свободнее. Шаги-латино, поворот, открытые колени и подвижные стопы. Прикосновение моих ладоней к сильной спине и плечам… На этот раз уже мои губы касаются дыханием шеи парня, а его пальцы зарываются в мои длинные волосы. И все это темп танца, заданный композицией и эмоциональным началом, которое только разгорается ярче.
Плавность, амплитуда и переход одного танцевального движения к другому. Он отпускает меня на несколько мгновений, чтобы дать моему телу почувствовать музыку и ритм, но вот уже снова нетерпеливо обвивает рукой талию и возвращает себе. Делает шаг навстречу, обнимает крепче… и я позволяю. Позволяю его ладоням лечь на мои бедра и теснее прижать к нему. Приподнять над полом, чтобы не только взгляды, но и наши губы почти соединились…
Музыка, огни, и он — Мэтью. Парень с секретами, так неожиданно ворвавшийся в мою жизнь. Его глаза блестят, красивый рот серьезно сжат… Я поднимаю руку и снимаю с его головы платок пирата. Не могу удержаться, чтобы не коснуться его своей нежностью, которую вдруг ощущаю на кончиках пальцев. Глажу рукой его щеку, вплетаю пальцы другой руки в темные волосы, и выдыхаю в одно биение своего влюбленного сердца: «Мэтью!»…
Как это чувствительно, до мурашек… Я хочу забыть о том, где нахожусь, и о празднике Хэллоуин. О глупом конкурсе и его правилах… Да кому какая разница, кто победит! Мне ужасно хочется поцеловать Палмера. Очень-очень!..
Но кто-то выкрикивает наши имена, звучит новая композиция «Échame La Culpa», и мы оживаем, с новым желанием и энергией впитывая в себя музыку и близость наших тел — разгоряченных сумасшедшим вечером, взмокших и откровенных.
Уже пора. Мелодия сходит на нет, все устали, и пора завершать свои танцы. Из зала слышатся нетерпеливые возгласы и улюлюканья, и я с замиранием сердца понимаю, что мы останавливаемся.
Не знаю, когда толпа успела расступиться, а мы оказались у стены. Я просто мягко падаю на нее плечами, вскидываю над головой согнутые в локтях руки и часто и высоко дышу, запутавшись в собственных волосах, глядя на вставшего передо мной Мэтью.