Янина Логвин – Мы над океаном. Книга 1 (страница 18)

Но почему меня эта разница волнует?

Я осторожно обрабатываю длинный порез (слава богу, он неглубокий, но продолжает кровоточить, и мне приходится закрыть его стерильными марлевыми салфетками, закрепив их на коже пластырем) и перехожу к царапинам у основания шеи. Сделав мысленно решительный выдох, поднимаюсь к лицу…

Подбородок, линия скул, губы… Красивые мужские губы с ровными линиями и упрямой черточкой под ними, говорящей о сильном характере. Я стираю проступившую на них кровь салфеткой и поднимаю глаза выше. Протянув руку, убираю прядь волос Мэтью от лица назад, открывая высокий лоб, чтобы взглянуть на бровь.

Но вместо этого мы встречаемся с ним взглядами.

Еще несколько минут назад он сидел с закрытыми глазами, а сейчас смотрит на меня. И нет, он вовсе не следит за моими действиями, как должен бы, реагируя на чужие прикосновения. Он меня рассматривает — неприкрыто и внимательно, почти не моргая, словно видит впервые.

Сейчас совершенно не время и не место, чтобы смущаться блестящего взгляда Палмера и краснеть. Я не хотела вторгаться в его жизнь, но раз уж так получилось, должна помнить, что я не его девушка, и у нас не свидание. Мы даже не знакомы друг с другом… были до сегодняшнего дня.

Возможно, Мэтью просто нужно на чем-то сосредоточить свое внимание, чтобы отвлечься от боли. А тут я, вот и кажется всякое…

Ведь я не погладила его волосы? Это было бы отчаянно смело. Я просто касаюсь их и не могу отпустить, потому что мне нужно обработать ему бровь. И потому что он вряд ли сделает это сам.

Вот только от темного взгляда Мэтью сложно оторваться, — так же, как и пошевелить рукой. Кажется, я даже дышать перестала.

Я знаю, что это глупо, но меня буквально накрывает волна смущения, с которой не так-то легко справиться, чтобы не выдать себя. И остановить кровь на брови получается не сразу.

— Я… д-давай я теперь посмотрю твой бок. Ты сможешь отвести локоть? У меня где-то здесь была мазь от ссадин…

Мы оба опускаем глаза и, не сговариваясь, замечаем это. На бедрах Мэтью мое белое полотенце, с надписью «Эшли» как раз в том месте, где оно прикрывает парню пах.

Это весьма красноречиво и неожиданно, но мысли озвучивает Палмер.

— Черт, Уилсон… Я не видел, клянусь, иначе бы повернул его на задницу. Хотя, и это не вариант… Надеюсь, я не задел твоих чувств и все такое?

— Н-нет, ерунда. — Я отворачиваюсь к умывальнику, чтобы убрать использованные диски и перестать таращиться на то, но что смотреть не следует. — Это ведь просто полотенце, и ты не знал, — нахожусь с ответом, но он возражает:

— Конечно, знал. И дураку понятно, что оно твое.

— Если понадобиться новое — вот в этом шкафу их целая стопка. Бери. Патриция хорошо подготовилась к моему переезду.

— Уилсон?

— Что?

Мы находимся рядом, но я больше не смотрю на него, хотя продолжаю ощущать на себе его взгляд.

— Я не хотел, чтобы ты все это видела. Это зрелище не для таких девчонок.

Не для таких? Да, наверное, я и близко не подхожу на роль его подруги, даже теоретически, чтобы он мог мне довериться.

— Все нормально, Мэтью. Не переживай на мой счет. Самое трудное было увидеть тебя лежащим на земле и не знать, как тебе помочь.

Не знаю, почему он вдруг злится. Но это слышно в колючих нотках, вернувшихся в его голос, и изменившемся дыхании, когда он говорит:

— Забудь про мазь, Уилсон! Сейчас тебе лучше выйти, а мне натянуть свои чертовы боксеры, пока я не отключился, иначе нам обоим будет неловко. Хватит с тебя впечатлений на сегодня, если только ты не готова к большему!

Я не готова. Ни к его раздражению, ни к его близости, потому что он вдруг встает и оказывается рядом. У меня не хватает смелости даже взглянуть на него. Я просто поворачиваюсь и выхожу, оставив его одного, как он и просил. И только вернувшись в спальню, сажусь за компьютерный стол и думаю: Палмер ведь не имел в виду ничего такого? Он же полумертв!

Через пять минут мне уже все кажется собственной выдумкой, не сто́ящей дальнейших мыслей и внимания. Это все гормоны виноваты и привлекательность Мэтью, а на самом деле он ни о чем таком не думал. Он вообще еле на ногах стоял. Это у меня от прикосновения к нему чуть сердце не остановилось — во-первых, потому что я действительно переживала, а во-вторых… А во-вторых, сложно остаться безучастной, когда в твоей ванной комнате находится практически голый парень, к которому приходится прикасаться.

Хотя я тоже ни о чем таком не думала. Да и с чего вдруг? Таких парней, как Палмер, интересуют популярные девчонки, вроде Кейт или Синтии, а меня… А меня вообще ничего не интересует, кроме учебы и хобби. И тем более парни из «Беркутов». Я и о Рентоне-то не мечтала, пока его не стало слишком много рядом.

Но даже когда мы с Шоном стали встречаться и впервые поцеловались, у меня никогда так не захватывало дух от нашей близости, как от одного общего взгляда с Палмером или вида его голых плеч.

Наваждение какое-то. Права Триша! Этот парень так же опасен и неприветлив, как красив. Темная личность со своими секретами, которыми он ни с кем не намерен делиться, и никого к себе не подпускать. Он не Джейк и не Закари, в нем нет ни простоты первого, ни желания быть особенным второго. Ни даже ехидства Хью Граймса или стремления быть всеобщим любимцем, как у Рентона. Он — загадка, на которую лучше смотреть сквозь объектив фотокамеры, потому что если прямо в глаза — ох, это может плохо закончиться.

Он закрыт, и ему все равно, что о нем думают другие. Что о нем думает, например, та симпатичная девчонка из класса химии — Надин, кажется. Которая сегодня так надеялась встретиться с Мэтью на пляже и вместе провести время. Вряд ли бы они потратили его, глядя на костер или бросая друг в друга ракушки.

И почему мне так интересно знать, что бы она почувствовала, если бы он не просто обнял ее, а, например, поцеловал?

Стал бы Палмер мягче, или остался с ней таким же колючим и грубым? Забыл бы снова так же быстро, как в первый раз?

Ох, что-то я не о том думаю. Да и какая мне вообще разница? Мои собственные сердечные дела ни к чему хорошему не привели, чтобы переживать о чужих. Сейчас мне необходимо закончить с фотографиями, придумать название снимку и отослать его на конкурс…

Глава 13

Мэтью выходит из ванной комнаты в одних боксерах и босиком. Останавливается за моей спиной, вцепившись рельефной рукой в стену.

— Уилсон, мне нужна твоя кровать. Прямо сейчас.

Я мельком кошусь на него и киваю, отворачиваясь к экрану компьютера:

— Конечно, ложись. Где душ и стакан с водой, ты теперь знаешь. Если хочешь, я могу тебе дать свою футболку, — предлагаю, стараясь казаться невозмутимой, — у меня есть парочка больших.

— Не надо. Сейчас подсунешь какую-нибудь дрянь с котиками или пучеглазыми пандами. Я угадал?

— Ну, вообще-то… у меня есть одна с надписью «Сильная женственность», но боюсь, она тебе тоже не понравится.

— О, нет… Избавь меня от этого! Просто забей, я же просил…

Он ложится. С тихим стоном падает на кровать и затихает, а я еще какое-то время сижу перед экраном — может быть, час или чуть больше, что-то читая, пока мой подбородок не соскальзывает с ладони, и я вздрагиваю.

На часах два часа ночи, и до утра мне в кресле не высидеть. Усталость берет свое, день был насыщенным, и я уже думаю, не устроиться ли мне на полу? И если да, то где?

Смотрю на пустое место у окна, когда неожиданно слышу спокойный голос Палмера — разве что уставший и неестественно глухой:

— Уилсон, брось. Как ты себе это представляешь? Ложись спать, я в таком состоянии для тебя не опасен. Здесь хватит места для нас двоих. Никто не узнает, обещаю, — повторяет Мэтью мои слова через минуту, когда я медлю с ответом. — Можешь положить между нами одеяло, если тебя это успокоит.

Нет, не успокоит, в том-то и дело. Да и выглядеть будет глупо — словно я решила укрыться от урагана, спрятавшись за шторкой. Но на пол стелить нечего, наверное, поэтому я честно признаюсь, выключая компьютер и ноутбук:

— Нет у меня лишнего одеяла, я еще не успела здесь обжиться и не приглашала подруг в гости. А в гостевую спальню спускаться поздно, отец обязательно услышит.

Я встаю из-за стола и поворачиваюсь к парню, не до конца уверенная в том, что поступаю правильно. Он лежит на моей подушке, повернув голову в мою сторону, и как будто ждет моего решения.

Неужели ему не все равно, реши я просидеть в кресле всю ночь? Ведь я его не спрашивала, когда привезла сюда.

— Я оставлю ночник, ты не против? Вдруг тебе станет хуже или захочется встать.

— Как хочешь, — не протестует он. — Но насчет последнего — это вряд ли.

Кровать вообще-то не двуспальная, но достаточно широкая, чтобы одному человеку было комфортно на ней спать. И здесь точно можно уместиться вдвоем.

— Только я подвинуться не смогу, Уилсон, — тихо предупреждает Палмер. — Моих сил хватает лишь на то, чтобы не стонать и ворочать языком.

— Не надо. Мне хватит места.

Если волосы не убрать, они на утро разметаются по подушке во все стороны, поэтому я подхожу к туалетному столику и собираю их на макушке в мягкую пальмочку. Снимаю свиншот и остаюсь в спортивных брюках и короткой футболке. Вполне приличной на вид, но под наблюдающим взглядом Палмера вдруг кажется, будто я разделась по-настоящему.