Янина Логвин – Мы над океаном. Книга 1 (страница 17)

Сегодня я едва не поверил тому, что мое время пришло. Пожалуй, в такую переделку мне еще не приходилось попадать. Физически я сильнее Лукаса и это стало для них сюрпризом, но если бы не девчонка Уилсон, Уолберг и его дружки еще бы не скоро выдохлись. У Рея действительно был нож — я держал его руку до последнего и читал в глазах, что он готов был достать меня, чтобы передать привет моим братьям. А теперь ему придется ни с чем убраться туда, откуда он вылез, и забрать с собой Фримана.

Надеюсь, ни Лукас, ни Стивен ему это не спустят и заставят ответить. Он появился здесь только потому, что исчез Картер Райт.

Ну, а я стою в этом доме, пусть и хреново, но на своих двоих, только благодаря тому, что меня спасла Эшли Уилсон.

Мысли возвращаются к девчонке, а с ними и досада на себя.

Сумасшедшая! И чем она только думала? Неужели не понимала, чем для нее все могло обернуться, окажись Уолберг не такой трусливой сволочью? Какие сказки ей на ночь рассказывал ее папаша вместо того, чтобы научить дочь держаться подальше от опасных мест и парней?

Я глазам не поверил, когда ее там увидел и понял, что они могут вернуться.

А теперь не могу поверить, что у нее получилось…

У одной слабой рыжеволосой девчонки с искристым смехом и серыми глазами — такими же бездонными, как грозовое небо над океаном, и которая умеет переворачивать мир с ног на голову и удивлять.

Футболка на мне изорвана и прилипла к телу. Я ощущаю себя под ней грязным, а в этом доме лишним, но с обстоятельствами не поспоришь. С трудом снимаю ее с себя и бросаю в мусор. С брюками справиться сложнее. После стольких ударов и напряжения руки не слушаются, словно я калека, и мне удается раздеться, только сжав зубы и прислонившись плечами к стене.

Черт. Черт! Тело отзывается болью на каждое движение и вздох. Мне приходится все время помнить, где пол, а где потолок, чтобы удержать себя в сознании, пока упругие струи воды смывают с меня пот вместе с кровью.

Выключив душ, я провожу рукой по волосам, стаскиваю с держателя ближайшее полотенце и обматываю им бедра. Подхожу к умывальнику и поднимаю голову, чтобы взглянуть на себя в зеркало после драки…

Да уж, мне досталось. Ублюдки хорошо постарались меня отделать. От сильных ударов кожа лопнула в нескольких местах, а на плечах и ребрах образовались ссадины и гематомы. Ноги наверняка так же избиты, но смотреть на них нет сил.

А вот с лицом дело обстоит куда лучше, чем я ожидал. Учитывая то, как мы с Уолбергом схлестнулись, и то, что он был не один, для меня все могло оказаться намного хуже.

Одна бровь разбита и верхнее веко припухло, но глаз открывается — уже неплохо. На губах запеклась кровь. Она продолжает сочиться из угла рта и из раны на плече от пореза лезвием. Говорить больно из-за разорванной изнутри щеки, однако зубы все целы и нос не сломан. Случись последнее, мы с Крисом стали бы еще больше похожи, а так ничего нового, я видел это отражение сотни раз.

Вода смыла грязь, и раны обнажились. Девчонка права, их не мешает обработать антисептиком и что-то выпить от головной боли… виски сжимает, словно тисками. Где-то здесь мисс Улыбка сказала, что у нее есть аптечка… Осталось только до нее дотянуться.

Господи, сколько же у нее всяких баночек и шампуней, хоть бы ничего не уронить.

Я тянусь рукой к одному шкафчику, к другому… Открываю дверцу над умывальником, и в этот момент у меня мутнеет в глазах. Пол уходит из-под ног всего на секунду, но этого хватает, чтобы я вцепился мертвой хваткой в шкаф и сбил с него полку.

Я не ошибся, это аптечка. С антисептиком внутри и девчоночьими штучками. Я нашел ее, но содержимое падает к моим ногам и в умывальник, вместе с внутренней полкой, оставляя меня ни с чем.

Дважды черт и трижды твою мать! Если везение еще и было со мной, то сейчас оно окончательно меня покинуло.

Я грязно ругаюсь, цепляюсь за стену и оседаю на край ванной. Свалиться в нее и сдохнуть кажется мне отличной идеей.

— Мэтью? Мэтью! С тобой все хорошо?!

Дверь распахивается и Уилсон вбегает в комнату. Сделав пару шагов, спотыкается и останавливается, увидев меня. Выдыхает растерянно:

— М-мэтью?

Слишком много для одного дня, и слишком невозможно. Каждый раз, когда ее голос произносит мое имя, мои зубы сжимаются, а губы смыкаются, словно запрещая мне откликаться.

Я практически голый перед девчонкой, лишь с наброшенным на бедра полотенцем. Меня это не смущает — не до того, а вот она краснеет. Распахивает большие глаза и, смешавшись, отводит взгляд. Но, преодолев неловкость, возвращает ко мне свое внимание и смело делает шаг навстречу.

Я поворачиваю голову и смотрю на нее — на дочь офицера полиции и прилежную старшеклассницу с мечтами о будущем. Пожалуй, мы еще никогда не были с ней вот так близко, не считая момента, когда она попросила ее обнять.

Эшли Уилсон. Привлекательная девчонка из мира счастливого благополучия. Помнится, «Беркуты» в раздевалке, обсуждая «Красных лис» и школьного фотокора, не раз это отмечали.

Невысокая и приветливая, с тонкой талией, стройными ногами и аккуратной задницей, способная своими маневрами вокруг поля и рыжим хвостом кого-угодно отвлечь от игры. Такие нравятся парням, если не строят из себя недотрог.

Уилсон не строила. Она просто никого не замечала… до Рентона.

В серых глазах, обращенных на меня, читается неподдельное беспокойство и тревога. Не знаю, кто из нас бледнее — я или она. Сейчас, когда она застыла передо мной вот так, как никогда хорошо видно, как интересно ее окрасила природа — словно создавала девчонку на закате. Оставив светлой коже минимум веснушек, щедро добавила золото ее волосам и темную дымку глазам.

Глядя на ее приоткрытые нежные губы, я вновь думаю, что Рентон идиот.

Глава 12

Спокойно. Это всего лишь упала полка. Просто полка!

Когда я вбегаю в ванную комнату и распахиваю дверь, Палмер сидит на краю ванной в одном полотенце на голых бедрах и тяжело переводит дыхание. Увидев меня, поднимает голову и отрывает от стены ладонь. Не спешит говорить, дав мне время осмотреться и принять его внешний вид.

Еще бы это было так просто. Он ужасно избит, я так и знала!

— Прости, Уилсон. Ты говорила, у тебя здесь аптечка. А мне бы сейчас не помешал анальгетик… Голова раскалывается. Надеюсь, это не смертельно? Если что, я о полке, а не о себе.

Шутник. Едва ли сейчас это важно. Ничего не разбилось и все легко поправить, а насчет моих личных вещей… Палмер сейчас в таком состоянии, что вряд ли ему есть дело до того, что я в своей аптечке прячу.

— Ничего страшного, я уберу, — я подступаю к умывальнику и быстро собираю в корзину все, что могу собрать. Отыскав упаковку с обезболивающими таблетками, прошу парня:

— Пожалуйста, постарайся не упасть, пока я вернусь в спальню и принесу тебе воды, хорошо?

Я уже поворачиваюсь, чтобы уйти, но он останавливает меня, сомкнув пальцы на моем запястье.

— Не нужно. Просто дай их мне, — глухо требует, тут же отпустив. — Две.

Ему они действительно необходимы, я это вижу и не спорю. Раскрыв блистер, достаю таблетки, и он запивает их водой из-под крана, просто наклонившись к умывальнику. Перед моими глазами мелькает сильное плечо с длинным порезом и загорелая спина. Осторожно распрямившись, вытирает губы и тут же кривит их, ощутив боль.

— Мэтью…

— Ч-черт, Уилсон!

— Что?

— Ничего.

— Тебе надо обработать ссадины и порезы. Будет лучше, если ты все же разрешишь мне тебе помочь. Обещаю, я никому не расскажу, что видела тебя таким, но сам ты не справишься. Пожалуйста, Мэтью! Мне ведь не трудно!

Я почти уверена, что он откажет. Он сердится, и это понятно — нет ничего приятного в том, что тебя видят слабым. Но он вдруг устало соглашается:

— Хорошо.

— К сожалению, у меня здесь нет антисептика со спреем. Такой наверняка есть внизу у родителей и, если ты хочешь, я могу спуститься…

— Нет, не хочу. Просто уже сделай это, Уилсон, и покончим!

У него закрыты глаза и сжаты губы. Тяжелая прядь темных волос упала на лоб, закрывая разбитую бровь и часть щеки.

Я беру ватные диски, смачиваю один в растворе антисептика и, пересилив волнение, негромко спрашиваю:

— Можно мне твою руку?

— Что? — на этот раз в голосе Мэтью нет раздражения, скорее я слышу в нем растерянность, и это хорошо, потому что я чувствую себя ужасно неловко. Мне непросто видеть в своей ванной комнате Палмера, да еще и стоять возле него так близко, и я изо всех сил стараюсь казаться спокойной.

— Твою руку. Вот так.

Я беру его ладонь, обнимаю своей и подношу к себе ближе. Осторожно прохожусь влажным диском по сбитым костяшкам длинных и аккуратных пальцев, сейчас неподвижных, будто замерших от удивления, но я помню, на что они способны и сколько в них жизненной силы.

Заменив диск на другой, обрабатываю счесанный об асфальт локоть и перехожу к плечу, осторожно касаясь тела Мэтью, упругого и горячего под моими прикосновениями, представляя себя не Эшли Уилсон, а какой-нибудь сестрой-милосердия — сочувствующей и внимательной, но безучастной к личности. В конце концов, Палмер ведь самый обычный парень…

Обычный? Х-ха! Кого я хочу обмануть? Это довольно сложно, когда стук собственного сердца громче мыслей.

Ничего подобного. Он был бы обычным, если бы природа создала его попроще, что ли. Не с таким противоречивым огнем внутри — опасным и обжигающим, а рядом с ним это ощущается особенно остро.