Янина Логвин – Мы над океаном. Книга 1 (страница 20)

— Пап? Что с тобой? Что-то не так?

— Да так, ничего… Показалось. — Отец успокаивается и поворачивается ко мне. Взяв за плечи, привычно целует в лоб, осматривая свою дочь на сохранность. — Ночь выдалась шумной и беспокойной. К Кейт приехала компания друзей — пришлось их контролировать, пока не разъехались, вот и кажется всякое. И я не помню, чтобы ты так долго спала.

Он в домашней одежде — футболке и длинных шортах. Я всегда любила видеть грозного офицера полиции Брайана Уилсона таким. Это означало, что ему не нужно никуда спешить, и он может побыть дома со мной. Приготовить панкейки с кленовым сиропом, подстричь газон, поймать меня под мышку и уехать на весь день куда-нибудь к озеру удить рыбу. Или возиться со своим автомобилем, пока я чем-нибудь занята рядом.

Но сегодня я едва ли это замечаю. Моего отца не так-то легко провести.

— Я поздно легла. Работала с фотографиями — хотелось успеть к конкурсу. А потом немного читала. Знаешь, почему-то ночью особенно интересно всем этим заниматься! — пробую улыбнуться, чтобы его успокоить. — Я сейчас быстро соберусь, не беспокойся! Конечно, я помню о занятии!

— Эшли?

— Что?

Когда в его жизни появилась Пэйт, и стало ясно, что это серьезно, я не могла подобрать название своему страху, но боялась, что отец станет любить меня меньше. К счастью, этого не случилось и вскоре страхи прошли. Теперь наша жизнь изменилась, в нее вошли еще два человека, но мы по-прежнему были близки, и он ничего не собирался упускать из внимания.

— Надеюсь, ты не расстроилась из-за Шона и Кэтрин? Все это сложно принять в твоем возрасте, я понимаю, дочка. Я только хочу сказать, что лучше уж узнать человека на берегу, когда твердо стоишь на ногах, чем войти в воду и рассмотреть на середине реки. Вот тогда можно и утонуть. А так лишь кожу с пяток содрал и пошел дальше, ты понимаешь?

— Да. Я в порядке, пап, не переживай! Меня не волнуют их отношения. Все закончилось, и продолжения не будет. Я намерена сосредоточиться на учебе.

— Тебе обязательно еще встретится хороший парень, который оценит, какое ты чудо, и будет беречь свою драгоценность, как зеницу ока. Вот увидишь!

— П-пап, д-давай потом об этом поговорим. Пожалуйста!

Стоит подумать, что все это слышит Палмер, и я чувствую, что начинаю краснеть и заикаться. Все-таки разговоры детей с родителями не предназначены для чужих ушей.

— Конечно, Симба, когда захочешь. А сейчас у тебя есть пять минут, чтобы спуститься к завтраку и выпить свое кофе. Надеюсь, у Патриции получится разбудить Кэтрин — с этой девочкой так сложно. В очередной раз убеждаюсь, как мне с тобой повезло!

Отец разворачивается и уже собирается спуститься вниз, когда я останавливаю его, дотянувшись до руки.

— Пап?

— Что, крошка?

— Э-м, я думаю, тебе больше не следует называть меня этим глупым прозвищем. Ну, какая я Симба?

О том, что теперь об этом известно еще половине школы, я не говорю. Не хочу, чтобы он расстроился.

— И как думаешь, может, мне их обрезать — волосы? А то что я все время с длинными…

Отец удивляется, хотя и смотрит с улыбкой.

— Подумать только! Какая взрослая у меня выросла дочь! Эш, а раньше оно тебе нравилось.

— Это было раньше, когда я была ребенком.

— Только не для меня! — по-доброму протестует родитель, возвращается и целует меня в край волос. Ласково ерошит их на макушке, как делал не раз в детстве. — Эшли, поверь, в том, что родители любят своих детей, нет ничего стыдного. Я мог бы придумать для тебя тысячи симпатичных прозвищ, и все равно это была бы ты. Моя личное Солнце. Не стоит решаться на что-то, если не до конца уверена, запомни это. Мне нравятся твои волосы!

— Я… я сейчас спущусь. Можно будет взять твою машину?

— Конечно. Жду! И помни о времени, если не хочешь опоздать на урок к мисс Дакоте!

Глава 14

Отец уходит, а я выдыхаю, закрываю за ним дверь и на секунду даю себе возможность прийти в себя и услышать еще одну мысль, с которой я проснулась. После чего возвращаюсь к кровати, обегаю ее и нахожу Мэтью на полу.

Он смотрит на меня блестящим немигающим взглядом. Я склоняюсь над ним, оседая коленями на пол. Не оставляя себе возможности передумать, кладу руку на лоб парня — горячий и гладкий, отмечая про себя, как порозовели его скулы.

— Вот что мне показалось не так — у тебя жар!

Он ловит мое запястье и крепко держит, сжав разбитые губы. На секунду мне кажется, что Мэтью сейчас притянет меня ближе, но он вдруг разжимает пальцы и садится. Скривившись, касается ладонью виска.

— Черт!

— И порез кровоточит. Это из-за того, что я упала на тебя. Давай помогу встать?

— Брось! Сам справлюсь.

Ничего он не справляется. Во всяком случае не так, как ему хочется.

Проигнорировав мою руку, садится на кровать и тянет за собой угол одеяла, прикрывая им бедра. Я оказываюсь перед ним на полу, и мы оба это замечаем.

— Уилсон, ты можешь сидеть не так близко… У меня от тебя кружится голова.

— Да, к-конечно, если тебе это неприятно, — почувствовав неловкость, я тут же встаю на ноги.

— Да причем тут это! Неважно. Просто дай мне остыть и прийти в себя.

Я отворачиваюсь и отхожу от парня, но, к сожалению, мы оба не в той ситуации, чтобы молчать, и мне приходится заговорить вновь:

— Мэтью, мы все еще можем обратиться в больницу. Тебе обязаны оказать помощь.

— Нет.

— Но…

— Я сказал «нет»!

— Как ты себя чувствуешь?

— Сносно. Стрелка все еще в зоне «Жить буду». Где мои чертовы брюки? — не знаю, остыл ли он, но уже сердится. — Уилсон, мне лучше уйти.

— Нет.

На ответ не требуется много времени, и в светло-карих глазах мелькает удивление. Да, я тоже могу быть упрямой, даже неожиданно для себя.

— Что? Ты просто выведешь меня, пока никто не видит, и забудешь, что я здесь был.

Интересное предложение, особенно учитывая тот факт, что сейчас день, дом полон обитателей, а у отца наверняка заряжено табельное оружие на любой непредвиденный случай.

Это будет сложно осуществить, но я коротко и сухо киваю:

— Хорошо, если ты сейчас встанешь и самостоятельно дойдешь до ванной комнаты. Там наденешь брюки и вернешься назад, не задевая углы и не заставляя меня бежать тебе на помощь.

— Уилсон…

— Я не шучу, Мэтью. Только в этом случае мы попробуем. Иначе не стоит и пытаться, я знаю своего отца.

— Ч-черт!

Да уж, ситуация почти неразрешимая, но выход, какой-никакой, а есть.

Я сама иду в ванную комнату и возвращаюсь с лекарством. Набрав в стакан воды, подаю его парню, и на этот раз он не возражает, выпивая таблетки. Сейчас его тело открыто моему взгляду, и при свете дня на него еще больнее смотреть, чем вчера.

— Ты можешь остаться, — предлагаю я, — все-таки моя спальня лучше мотеля. Я сейчас уйду и вернусь только вечером, так что тебя никто не побеспокоит. Просто…

— Просто что?

Сквозь упавшую на лицо челку немигающие глаза Палмера смотрят особенно остро, и мне приходится набраться смелости, чтобы произнести:

— Пообещай позвонить мне, если тебе станет хуже.

Он не соглашается, но и не спорит. Закрыв глаза, откидывается на подушку, растягивая избитое, но по-прежнему сильное и гибкое тело, и запрокидывая руки за голову.

Я не сразу понимаю, что бесстыже рассматриваю его. В Мэтью так много мужского и притягательного, что это простое движение на мгновение завораживает меня. А в моем собственном теле неожиданно откликается память о его тепле. О том, как моя рука лежала на его предплечье, а губы ловили чужое дыхание.

Странное ощущение, незнакомое и неловкое для меня. Смутившись этой мысли, я отвожу взгляд от парня и возвращаю блистер с таблетками на тумбочку.

— Мэтью?