Янина Хмель – Ещё одно лето (страница 1)
Янина Хмель, Диана Мамчур
Ещё одно лето
То самое лето
Глава 1. Саммер. 1970-е
— Самми! Мне нужна твоя помощь!
— Иду, мама!
Саммер отложила письмо и ручку. Понадеялась вернуться к нему вечером. Проходя мимо кабинета отца, она заглянула в приоткрытую дверь. Отец услышал её шаги, хоть она и кралась на цыпочках, и обернулся.
— Детка, ты уже не спишь? — Он поднялся.
Саммер пролезла в щелочку, как всегда делала в детстве, чтобы не скрипеть тяжёлой дверью отцовского кабинета, а он, словно специально для неё всегда оставлял её открытой.
— Над чем работаешь?
— Да так, очередная скучная история о любви…
— Скучная! — рассмеялась Саммер. — Если бы не твои книги, нам, возможно, пришлось бы распрощаться с домом, как Уолтерам.
— О, моя крошка, ты скучаешь по своему дружочку! — Отец приобнял её за плечи, и они вместе подошли к окну. — Я предлагал старику взаймы, но его гордость не позволила принять руку помощи.
Саммер вздохнула.
— Самми! — вновь окликнула мама.
Саммер высвободилась из объятий отца и направилась к выходу.
— А может, мы тоже продадим дом?
Отец рассмеялся.
— Потерпи, к осени она успокоится, — пожал плечами он.
— Я тоже хочу важничать в своём кабинете в поисках вдохновения, а не это вот всё. — Саммер всплеснула руками.
— Давай заключим пари, — предложил отец.
Саммер заинтересованно склонила голову на бок, остановившись.
— Напишешь до конца лета романтическую историю, я пристрою её своему агенту. Договор?
— Уж лучше пойду помогу маме с цветами! — застонала Саммер. — Ну какой из меня писатель…
— Не забывай, ты моя дочь, а значит что-то да и унаследовала от меня. Так почему бы не писательский талант? — Отец вернулся к своему столу.
Саммер ничего не ответила. Когда она спустилась в сад, предложение отца уже выветрилось из её головы, но, взглянув на пустые горшки и довольное лицо матери, она была готова согласиться.
— А ты уверена, что меня не перепутали в госпитале? — Саммер подошла к матери, оценивая объём работы.
— Это что за мысли!
— Ну должна же я была унаследовать либо твою любовь к цветам, либо писательский талант отца. — Саммер с неохотой взяла лопатку.
— Если бы всё было так просто, — фыркнула мать и ушла в теплицу.
Саммер осталась одна среди пустых горшков и рассады.
— И почему сложно как все покупать уже росточки, нет же, нужно терроризировать меня этими семенами, — пробубнила она. Саммер всегда скучала за этим занятием, часто отвлекалась, забывала, сколько семян бросила в вырытую ямку. — А что толку, всё равно ничего не взойдёт! — простонала она.
— Ты что-то сказала, милая? — Мама выглянула из теплицы.
— Сказала, что всё равно ничего не взойдёт.
Мама посмотрела на неё укоризненно.
— Если будешь настраиваться позитивно, то всё взойдёт.
— Никогда не получается, я только трачу время.
— Ты развиваешь свои навыки. — Мама вышла из теплицы. Оценивая работу Саммер, она покачала головой.
— А вдруг отцовского таланта во мне больше, — вздохнула Саммер, поднимая голову. Перед ней стоял только один готовый горшок. Она провела рукой по лбу, оставив там след от земли.
— Писательское дело, — мама присела напротив, протянула руку и стёрла землю с лица Саммер, — оно такое непостоянное. Сегодня ты на вершине, завтра тебя сбросит вниз какая-нибудь восходящая звезда.
— Ты не права, мама! — возразила Саммер. — Читателей много, их хватит на всех писателей.
— Какая ты наивная, — улыбнулась мама. — То ли дело цветы. Они нужны всегда. В моей лавке есть посетители круглогодично. Что ты хочешь унаследовать? Отцовское имя или прибыльное дело матери? Подумай об этом, солнышко. Пока будешь раскидывать семена.
Она поднялась и вернулась в теплицу. Саммер наигранно громко вздохнула. Мать считала работу отца непостоянной, пусть он и был на самом пике своей писательской карьеры. Свою же цветочную лавку она боготворила и считала единственным важным семейным делом, пусть этот дом и был куплен на отцовский гонорар.
До вечера Саммер занималась рассадой, засадив четыре горшка из девяти. У каждого сорта цветов была своя система посадки, и мама очень щепетильно к этому относилась, но давала дочери самые неприхотливые цветы, а та и их умудрялась не довести даже до ростков.
К ужину Саммер плелась, как тряпичная куколка, рухнула на свой стул и запрокинула голову.
— Самми! — упрекнула её мать. — Ты же леди!
— Господи, откуда в ней столько энергии?! — Саммер выпрямила спину.
Отец только спустился к столу, усаживаясь на своё место.
— Как поработал, папа?
— Нужно на следующей неделе сдать рукопись агенту, а у меня даже треть текста не готова, пора ускоряться.
Мама поставила в середину стола главное блюдо.
— Тебе пора уже на покой, — бросила она. — Всё, за столом никаких разговоров о работе.
— Ага, только о цветах, — Саммер и хихикнула.
Отец тоже усмехнулся.
— Посмотрим, как ты будешь вспоминать мои цветы, когда они будут кормить и тебя, и твоих потомков. Цветы — вечное.
— То же самое могу сказать про книги. — Саммер начинала раздражаться. — По твоему, мама, есть только твоё мнение и неправильное. Не находишь это неуважительным?
— Наша мама не считает то, что создано без физического труда и физически не обнародовано, чем-то ценным, — вмешался отец с улыбкой. Он не воспринимал эти семейные споры так серьёзно, как Саммер.
— Книги можно потрогать! — повысила голос Саммер.
— Никаких разговоров о работе за столом! — напомнила мама, присаживаясь напротив отца в другом конце стола, но продолжила о своём: — Нельзя сравнивать что-то физическое, созданное физическим трудом, с тем, что создано с помощью фантазии.
— Твои букеты тоже созданы с помощью фантазии! — Саммер поднялась, упираясь ладонями в столешницу. — Но живут они от силу пару дней, а литература — вечна.
— Довольно! — Мама стукнула кулаком по столу.
Саммер замолчала и вернулась на свой стул, опустив голову, но отнюдь не пристыженно, а чтобы не смотреть в глаза матери и не разозлиться от этого взгляда настолько, что испортит всем аппетит.
— Помолимся. — Мама протянула одну руку отцу, а другую Саммер, и прикрыла глаза.
Саммер подала руку отцу, встречаясь с ним взглядом, тот слегка кивнул и улыбнулся, мол, вот такая она, наша мама, но мы же любим её такой. Маминой ладони Саммер едва коснулась, словно боялась удара тока.
— Аминь! — закончила читать молитву мама и, сложив ладони в молитвенном жесте, открыла глаза. — Приятного аппетита.