Янина Береснева – Приватный танец для темной лошадки (страница 21)
— Секс без обязательств, зато с перспективой карьерного роста, — вполголоса шутил Кай, на бегу показывая Тане ее кабинет. Там пока делали ремонт: меня окно и красили стены.
Вообще, в те первые месяцы Тане все время казалось, что она куда-то несется. И жизнь вокруг вдруг забурлила, заиграла красками. Кай ничего не делал медленно, словно был подчинен другой скорости. Кажется, на нем держалась вся школа. А для романтичной Тани — вообще весь мир.
Формально директором их театральной школы был часто отсутствующий и мало что делающий мужчина средних лет — Павел Сергеевич Беляков. Бывший актер их местного театра. Когда-то он даже играл Гамлета, но сейчас явно пребывал не в лучшей форме. Странно, что его поставили руководить. Но задавать вопросы Таня боялась: сама была на птичьих правах, потому старалась не сплетничать, а быстрее вливаться в коллектив.
Хотя сам коллектив тоже показался девушке странным: все преподаватели при встрече дружелюбно улыбались, но глаза оставались холодными. Она быстро поняла, что завести здесь друзей не выйдет. Каждая свободная минута была занята творчеством, так что работники не успевали шушукаться и гонять чаи. Но Таня не роптала: зарплата покрывала все ее нехитрые нужды. И теперь она даже могла немного откладывать.
Единственный, с кем Таня смогла немного «подружиться», был странноватый Даня. Он вел у младших групп историю искусства, а сам заочно учился на факультете культуры. Тощий, лохматый и весь какой-то неприкаянный, зато очень увлеченный своим предметом. Никто не рисковал вступать с ним дебаты: иначе можно было зависнуть на часы. Но Тане пришлось познакомиться с Даней поближе: пока в кабинете шел ремонт, она делила с ним класс.
Не сказать, что они прямо-таки дружили, нет. По крайней мере, Таня даже не знала, есть ли у него девушка. Однако Даня как-то упомянул, что давно сирота, и пару раз Таня из жалости пришила ему вечно отрывающуюся пуговицу на куртку. С тех пор парень стал ее верным рыцарем. С этой «дружбы» посмеивался даже Кай, а Элька, как-то заехав к ней на работу, скривилась:
— Чучело какое-то. Найди себе нормального мужика.
Про Кая Таня ей пока не рассказывала, хотя очень хотелось. Но, конечно, начальник бы не одобрил ее откровенность. На работе, да и за ее пределами, никому не следовало знать, что происходит в ее личной жизни. Но Тане однажды показалось, что по ее взгляду, устремленному на Кая, Элька все поняла. Она не была дурой, к тому же, хорошо знала Таню, поэтому «считать» влюбленное выражение у нее на лице было не так сложно.
Все шло неплохо, но однажды осенью случилось дурацкое происшествие: возвращаясь из магазина вечером, Таня копалась в сумке и уронила свои ключи в шахту лифта. Ситуация прямо анекдотическая. Хорошо, что запасные ключи она хранила в рабочем столе. Пришлось в срочном порядке вызывать такси и нестись в центр, надеясь хоть кого-то застать в такое время.
В здании ночью обычно дежурил сторож, но сейчас его место пустовало, и ей никто не открыл. К счастью, Таня знала про черный ход, через который работники иногда выходили покурить. И ключ от которого прятали в небольшое углубление между кирпичами фундамента. Таня курила редко, но про ключ знала, и потому сейчас сразу же нашла выход из ситуации. Неожиданно дверь оказалась открытой, Тане некогда было долго размышлять над этим фактом, и он быстро проскользнула в свой кабинет. Сами кабинеты преподаватели обычно не запирали, так как здание охранялось. Таня уже собралась на выход, как вдруг дверь директора шумно приоткрылась. Девушка резко отпрянула и нырнула назад. Раздался женский смех, скрип двери, чей-то приглушенный голос. Щель в двери давала плохой обзор, и Таня даже встала на цыпочки.
В какой-то момент в свете, падающем из кабинета директора, в стройной хихикающей блондинке Таня узнала свою подружку Эллу. Она даже едва не окликнула ее, но в последний момент прикусила язык. Почему-то подруга пошла к запасному выходу. Так вот почему дверь была открыта. А Таня решила, что это сторож выходил на перекур и запамятовал. В любом случае, Тане тоже не мешало бы побыстрее покинуть школу, но лучше было выждать, что не столкнуться с директором в коридоре. Спустя минут десять Таня выбралась на улицу через окно, плотно прикрыв его и надеясь, что до утра никому не придет в голову лезть в кабинет. Так как такие случаи в центре города были редкостью, за сохранность имущества она была относительно спокойна. А вот личная жизнь Эльки ее очень беспокоила.
«Неужели красавица Элька крутит любовь с Беляковым? Он женат, и они скрываются? Но зачем Эльке, такой красивой и молодой, этот престарелый ловелас?»
Таня даже потянулась за телефоном, хотела поговорить с подругой, но решила не смущать ее тем, что видела в школе. И подождать, пока та сама захочет поделиться.
Когда с подругой случилось несчастье, Таня, едва придя в себя, сразу же вспомнила этот вечер. И те свои подозрения относительно любовной связи Эльки. Бездействовать было тяжелее всего, но и сделать ничего Таня не могла. Хотя…
У Кая, кажется, были связи везде. В нужный момент он доставал свой кожаный блокнот и находил контакты кого угодно. С его коммуникабельностью и умением очаровывать людей это было совсем не удивительно. Полиция — не исключение. Наверняка у Кая и там были знакомые. И он был единственным, кого можно было попросить о такой деликатной услуге. Таня набрала его номер:
— Пожалуйста, узнай, что случилось с Эллой. Мне ничего не скажут…
Он согласился и перезвонил буквально через час.
— Так, сразу говорю. Ничего особенно приятного. В крови твоей подруги нашли алкоголь и наркотик, а в легких — воду. На набережной скользко, она запросто могла упасть с таким набором «запрещенки» внутри. Ее замерзшую одежду, кстати, тоже нашли у воды. Наверное, кто-то все-таки вытащил, пытался ей помочь… Ну а потом, как ты и говорила, решил не светиться в этой истории.
— Кто это мог быть?
— Не знаю, может, она встречалась с мужчиной. Они выпили, и не только. Гуляли, случилось то, что случилось. И он, испугавшись ответственности, решил слинять. Как тебе вариант?
— Не очень. Если это так, то с ней был какой-то подонок, а не мужчина.
— Ну, тогда лучше думай, что это был случайный прохожий. Когда он ее достал, Элла была уже мертва. И человек, зная, как наша полиция может допекать свидетеля, решил, что ему это ни к чему.
— Допустим. Но как тебе тот факт, что у случайного прохожего оказалась с собой простынь? Бред. Я думаю, нужно…
— Да, думать мы можем что угодно, но ты же знаешь, кто ее родители, — нетерпеливо перебил Кай. — Официальная версия гласит, что у Эллы во время прогулки вдоль реки произошло кровоизлияние связок голеностопа. Она упала, поскользнулась и не смогла выбраться из воды сама.
— Но мы же нашли ее не в воде, а на скамейке, да еще и в таком странном виде… Ты что, хочешь сказать, родители не будут настаивать на возбуждении дела?
— Может, и будут, но без посторонней огласки. Нас они точно в известность ставить не станут. Не знаю, насколько близко ты с ними общаешься. Если считаешь нужным — позвони сама. Насколько я понял, сейчас в полиции активно ищут того, кто выловил твою подругу. Это могло был пролить свет на странные обстоятельства. А теперь, Тройка, извини, но мне надо работать.
Первым, кого Таня увидела в школе в понедельник, был Даня. Он сидела в дальнем конце коридора на подоконнике, нахохлившийся, словно воробей. Казалось, он чем-то сильно взволнован, потому что периодически шумно вздыхал. Кофта шевелилась на нем, будто стянутая с человека размера на три больше. Таня мельком подумала: а ведь он тоже высокий и темноволосый, как Кай. Но на фоне Таниного возлюбленного Даня выглядел лишь блеклой копией.
Кабинет Кая был закрыт, и девушка решительно проследовала к двери директора. За выходные она набралась мужества и попыталась дозвониться до Элькиной матери, но трубку сняла какая-то пожилая родственница.
Выслушав Танины сбивчивые объяснения, она заявила: родным не до любопытствующих. А набраться смелости и поехать к ним домой Таня так и не смогла — тяготила мысль оказаться лицом к лицу с непомерным человеческим горем.
Постояв с минуту у двери, Таня все-таки постучала в кабинет Белякова. И испытала облегчение, дернув за ручку. Дверь была закрыта. Таня направилась к себе, размышляя, с чего начала бы разговор, окажись Беляков на месте? Наверное, она лепетала бы что-то несвязное, и только все испортила. Но и молчать, скрывая свои подозрения, было невыносимо сложно.
В своем кабинете, теплом и светлом, ей впервые стало неуютно, и Таня даже обрадовалась, когда Даня, покинув подоконник, поскребся в двери.
— Входи, не топчись на пороге, — разрешила Таня.
Присев на стул, Даня молча наблюдал, как девушка делает набросок. До начала занятий оставалось двадцать минут, но время тянулось медленно, словно патока.
— Твоя подруга? — поинтересовался Даня. — Красивая. Я слышал, что с ней случилось. Это просто ужасно.
В глазах у Тани защипало, и картинка стала расплываться. Пришлось даже запрокинуть голову. Даня, хоть и чудак, но всегда слушал ее внимательно, не перебивая и не отпуская шуточек по ходу повествования. В отличие от Кая, которому всегда было некогда, потому Таня не лезла к нему с душевными беседами. И сейчас девушка, наконец, выговорилась. Выплеснула всю боль от утраты единственной подруги.