Янина Береснева – Приватный танец для темной лошадки (страница 23)
— Аааа… Ты чего приехал? Павел же болеет, — пробормотала она, обращаясь к Каю. Губы непроизвольно скривились, и Таня поняла: блондинка лжет.
Кай кивнул, передал документы и они уже собирались прощаться, как вдруг… В коридоре за спиной женщины показалась фигура, в которой Таня с трудом признала Белякова. Шатаясь, помятый мужчина явно с похмелья брел в сторону кухни. Он даже не заметил, что дверь открыта и там кто-то стоит. Да стой на их месте хоть дракон с пятью головами, Беляков не соизволил бы даже повернуться.
— Он запое пятый день, — зло прошептала женщина, обращаясь к Каю. — Ты же в курсе… Не понимаю…
— Пусть выздоравливает, — многозначительно заметил Кай, оттесняя Таню от двери. Та все стояла, чуть разинув рот, не в силах отойти от явившейся ей картины. Теперь ей стало все ясно: почему директор был фигурой чисто номинальной, часто «болел», а все вопросы за него решал Кай.
В кофейне за домом молодые люди взяли по стаканчику горячего напитка.
— Почему сразу не рассказал, что Беляков запойный алкоголик? — виновато спросила Таня. Ей было неловко, что жене директора пришлось оправдываться перед посторонними. Странно: алкоголиком был Беляков, а стыдилась она, Таня.
— Зачем? Да и поверила бы ты? А так все увидела сама. Белякову давно не до любовниц и сект. Все прозаичнее, Тройка. Не ищи криминал там, где его нет. Конечно, то, что случилось с твоей подругой, ужасно. Но… не все умирают своей смертью. И этот факт просто нужно принять.
Таня грела ледяные руки о стаканчик и пыталась разложить мысли по полочкам. Несмотря на кажущуюся правильность слов Кая, ее не оставляли нехорошие мысли. Ведь ее первоначальная версия была такой правдоподобной. Оставалось прижать Белякова, чтобы он понес заслуженное наказание за смерть подруги. А теперь все. Или нет? Могла ли жена покрывать свихнувшегося и спившегося мужа? Может, вне запоев он вполне деятельный. Или же ушел в запой как раз после убийства Эльки, которую любил.
— А давай все-таки осмотрим его кабинет? — предложила Таня неожиданно для себя самой.
Кай закатил глаза, но все-таки кивнул и притянул девушку к себе.
В классах театральной школы уже зажгли свет, но в коридоре было темно. Шли занятия, мерно гудели лампы в кабинетах, слышался гул голосов. Иногда где-то смеялись или повышали голом, а в концертном зале и вовсе стучало, играло и гремело: там старшие ребята репетировали новогоднюю постановку — «Снежную королеву». Кабинет Белякова, к удивлению Тани, оказался открыт: в кресле валялся рюкзак Дани. Она сразу узнала его, потому что не так давно помогала зашить порванный карман.
— Даня? Ты что тут делаешь?
— Меня отправили за проектором для репетиции, — буркнул тот, поглядывая на Таню. — Ключ на вахте взял.
— Кстати… Чуть не забыл, тебя срочно звали в бухгалтерию, — «вспомнил» Кай. — Я на первом этаже встретил Татьяну Михайловну.
— Ладно. Сейчас схожу.
Даня, пожав плечами, вышел. Тане показалось, он чем-то недоволен.
— Его звали в бухгалтерию? Мы же видели, как Татьяна Михайловна уходила…
Сделав ей знак «тссс», Кай прикрыл кабинет, взял ноутбук Дани и подозвал удивленную Таню.
— Знаешь, что меня удивило в твоей истории с угрозами?
— Что?
— А то, что эта хренова записка очень даже в духе таких задротов, как наш Даня. Сейчас посмотрим, что тут у него…
— Может, не надо… — испуганно спросила Таня, поглядывая на дверь. Ей было неприятно рыться в чужих вещах. Да и Даня мог вернуться в любой момент. Но Кай не слушал ее. Он быстро нажимал клавиши, будто что-то целенаправленно искал. Заглянув ему через плечо, девушка увидела, что босс щелкнул вкладку «показать скрытые папки». И присвистнул.
— Так и знал, материалы по секте. Глянь-ка: замороженные девушки, целый фотоархив.
— Боже…
— А то. Посмотри на даты, он бредит этим уже три года…
Таня, еще не понимая, что делает, схватила рюкзак Дани и разом вытряхнула все содержимое на пол. Среди научных журналов ее лихорадочный взгляд сразу же выцепил газету.
— Не может быть…
Ее руки уже листали газету в поисках подтверждения. В середине Таня нашла то, что искала: листы были изрезаны.
— Так вот откуда он вырезал буквы.
Кай, нахмурившись еще больше, достал из внутреннего кармана рюкзака Дани пакетик:
— Что это? Только не говори мне… Черт! Белые волосы…
— Его надо задержать.
И тут в окно Таня увидела, как Даня, быстро оглядываясь по сторонам, выбегает из здания школы. Кай быстро все понял по ее лицу и схватил куртку:
— Вызывай полицию. Я его перехвачу.
— Кай! Кай, будь осторожен…
Таня еще спала, когда в прихожей призывно зазвонил оставленный ею телефон.
— Тройка, сегодня едем ко мне на дачу, — Кай, как всегда, не дожидался ответа, а утверждал. — Отметим раскрытое дело и поимку опасного маньяка, который отирался у нас под носом.
Таня потерла заспанное лицо и засунула ноги в тапочки, стоявшие у двери. Пол был холодный, несмотря на горячие батареи в квартире.
— Ладно. Только давай перед этим заскочим в больницу? Со всеми этими ужасами я совсем забросила Нину Петровну. Надо навестить бедняжку.
Почему-то в этот раз в палату Таню не пустили. Знакомая медсестра Аня отвела ее к окну и, понизив голос, пояснила:
— Зря твою Нину Петровну перевели на дневной стационар. И трех дней дома не побыла. Вчера снова привезли с пневмонией.
— Ужас какой…
— Да не переживай так. У психических бывает: вроде здоровые, а потом как спички вспыхивают. И все рвется куда-то. Что-то бормочет. Одно слово — бывших сектантов не бывает.
— Сектантов? — переспросила Таня, не понимая, почему впервые слышит об этом.
Медсестра удивленно взметнула брови вверх:
— Ты же с ней часто общалась. Не знала?
— Нет, как-то не пришлось к слову…
— Она, говорят, совсем ку-ку была, только последнее время притихла. Ты не боись, Нина Петровна твоя не буйная, из интеллигентов. Вроде замужем была, даже сын у нее есть, как-то с театром связан. Она и фотку показывала: высокий такой. Может, актер? Но из-за ее секты они разошлись… Оно и понятно. На кой нормальному мужику чокнутая мамаша? Может, пытался ее отвадить, да только с ее диагнозом это бесполезно.
— А что секта? Не Зимникова случайно? Что-то я последнее время только о ней и слышу.
— Да хрен его знает. Я в этом ни бум-бум… Не хватало мне еще сектами интересоваться. Своих проблем выше крыши.
Загруженная всей этой информацией, Таня шла к машине, витая в своих мыслях. Пока в какой-то момент ей не пришло в голову кое-что невероятное…
«А что, если Даня и есть сын Нины Петровны? Надо будет спросить. Только вот у кого?».
— Ты, кроме печени, на даче что-нибудь сажаешь? — пошутила Таня, когда они затормозили у железных ворот. Голые деревья со сломанными ветками закрывали небольшой посеревший кирпичный домик.
По иронии судьбы дом Кая находился недалеко от дачного кооператива, где когда-то была дача Таниных родителей. На девушку нахлынули непрошенные воспоминания, которые она поспешила отогнать.
— Ничего тут не растет, как видишь. Дача больше для души, — рассмеялся Кай. — Люблю, знаешь ли, уединяться у камина. Книги, лес и я. Вообще-то я редко сюда привожу гостей, так что имей в виду — это большая честь.
Он говорил, и в нем было что-то завораживающее. И он знал это. Но ему было мало этого величия, Каю хотелось постоянно видеть свое отражение в глазах других. Таня понимала, что стала для него этими глазами. Это был залог их редких встреч, которых она могла ждать неделями, хотя сама себе в этом, конечно, не признавалась.
Таня, вспомнив дачу, хотела рассказать Каю про детство, но за закрытой дверью холодного дачного домика слова снова стали лишними. Они затопили камин, пили вино и занимались любовью. Кажется, девушка была абсолютно счастлива. Таня совсем забыла и про Эльку, и про Даню, и про все секты мира. Ее терзала только одна извечная мысль влюбленной женщины: а что потом?
Казалось, этот день никогда не закончится, а значит, все бессмысленно. Какая разница, что происходит сейчас, если «потом» уже не будет? Таня словно перестала существовать, растворилась в сумерках со своими мыслями, жалким прошлым и сомнительным будущим, покинула мир людей и их страстей. И это было такое приятное, такое опасное чувство.
— А у нас проблема: вино закончилось, — пробормотал Кай, и Таня вынырнула из мыслей. — Сгоняю в магазин на станции, если он еще открыт. А ты приготовь что-нибудь. Надо подкрепиться, сегодня я не планирую спать.
— Ладно…
Таня, завернувшись в плед, видела в окно удаляющуюся фигуру Кая на фоне леса. Это было невероятно красиво. Свет медленно угасал, наползая на заснеженные одинокие домишки. Она взяла карандаш и стала рисовать лицо Кая. Потом поставила набросок на тумбочку и посмотрела прямо в глаза любимого. В голове почему-то настойчиво крутилась мысль, не находившая своей полочки в голове. Но ее тут же сменила другая, более актуальная:
«Интересно, он часто привозит сюда девушек?»
Слегка стыдясь, Таня все-таки осмотрела тумбочку, что стояла возле кровати. Там не нашлось ничего интересного: влажные салфетки, сигареты, старые газеты. А потом едва ли не с благоговением она взяла из шкафа «его» книгу. Жаль, «Преступление и наказание» не располагало к романтическим мыслям, и девушка поставила томик обратно.
Следовало не витать в облаках, а подумать о хлебе насущном, и Таня босиком прошлепала на кухню. Осмотрев содержимое холодильника, она пришла к выводу, что не хватает картошки. Тогда взгляд Тани обратился к подполу. Правда, пришлось повозиться с кольцом, чтобы дверца в полу, квакнув, подалась.