Янина Береснева – Белая колбаса любви (страница 19)

Пришлось плестись к автомату вместе с ней.

— У меня мелочи нет, только кредитная карта, а карты автомат не берет, — развела я руками, уверенная, что Пелагея денег с собой не брала.

Тут моя новоявленная сестра вновь меня удивила. Жестом фокусника Пелагея извлекла из своего необъятного рюкзака монету на леске и хитро мне подмигнула. Мол, знай наших. Пока я таращилась на нее, она быстро опустила монету в автомат, пресекая мои слабые попытки оттащить ее от вожделенного водопоя. Получив таким образом три стакана газировки, она вдоволь напилась и даже удовлетворенно крякнула. Расщедрившись, она даже протянула один стаканчик мне.

— Ты что вытворяешь? — сгорая от стыда и высматривая камеры, которых, к счастью, тут не оказалось, прошипела я. — А если бы…

— Да ладно, — беспечно махнула она рукой. — У меня еще в техникуме дружок был, скотина редкостная оказался, но рукастый, слов нет. Он меня таким трюкам научил, закачаешься. Я тебе потом расскажу. Ты пей, пей, а то газики выйдут.

Пока мы пили и спорили, прошло еще минут двадцать. Я с тоской поглядывала на часы, но тут Пелагея, естественно, захотела в туалет и потребовала, чтобы я ее провела.

— Иди сама, я уже и так задержалась, подводить людей не моих правилах. От тебя одно беспокойство, следующий раз оставлю тебя дома, — заныла я.

— Ты с ума сошла, я в туалет одна не пойду, у меня же клаустрофобия, — обиделась она.

— Когда ты съела конфет со слабительным, клаустрофобия тебя не беспокоила. Засела основательно и надолго.

— Это был экстренный случай. К тому же, там был дом, а тут — чужая территория, — отрезала родственница и стала вертеть головой, высматривая вожделенную табличку.

Короче, в книжный я беспощадно опоздала. И уже было собралась звонить, чтобы перенести встречу, как телефон снова завибрировал. Звонила Лариса. Подняв трубку, я было подумала, что она пьяная, потому что сначала не смогла разобрать ее речь из-за странных всхлипываний. Пелагея, увидев мое лицо, приклеилась к трубке с другой стороны. Оказалось, Лариса рыдала:

— Соня, приезжай, в Петьку полчаса назад стреляли. Он сейчас в больнице Скорой помощи, ранение сложное, и крови он потерял много. Я тут совсем одна. Третий этаж, сразу направо.

Мы переглянулись и кинулись к машине, на ходу обсуждая страшную весть. На бешеной скорости понеслись в больницу. Естественно, ни о какой встрече в книжном я уже и не вспоминала. Поднявшись на нужный этаж, я даже не удивилась, застав в коридоре Алексея с верным спутником. Лариса рыдала на плече утреннего ловеласа, Толик пил кофе из пластикового стаканчика и заметно нервничал.

— А ты что тут делаешь? — рыкнула на него Пелагея, игнорируя Алексея. Я успела рассказать ей о его похождениях, и теперь она была настроена к ходоку по бабам весьма скептически.

— Зашли узнать про бабку, а тут такое… — нехотя ответил Толик, косясь на меня.

Я поспешила к Ларисе, обняла ее и стала расспрашивать о состоянии пасынка. Тут ее позвали в кабинет врача, и мы временно остались втроем.

— Чего это вы к бабке пристали? — не унималась Пелагея. — Она вам что, наследство завещала? Свою вставную золотую челюсть?

— Соня сказала, что ее убить хотели, эту версию надо было проверить, — спокойно и с достоинством ответил Толик. — Жаль, бабка пока без сознания.

— А вот Петра Борисовича кто-то точно пытался убить, — задумчиво протянул Алексей, взглянув на меня. Стреляли в него полчаса назад, на парковке книжного магазина на Ольховой. А ты где в это время была?

— Так возле книжного и была, — тут до меня стало доходить, что такое совпадение выглядит как минимум странно. — Мне позвонили и назначили встречу, от издательства…

— Интересное кино, — присвистнул Толик, косясь на Алексея. Тот смотрел на меня, как солдат на вошь, а я вдруг поняла, что он имеет в виду и покраснела:

— Придурки! Мы с Пелагеей ехали на завод, мне позвонили из издательства, и мы поехали в книжный, — тут я поняла, что сболтнула лишнее, но Алексей был начеку:

— И что это мы забыли на заводе? Я же сказал, без меня ни во что не лезть. Решили расследованиями заняться? Так палата возле Петра Борисовича свободна, можем сразу вам там место организовать.

— Послушай, дядя, ты нас не пугай, еще неизвестно, кто в него стрелял. — уперев руки в бока, пошла в наступление Пелагея. — Вот вы, к примеру, где были? У меня все шаги записаны: мы сначала в храм заезжали, потом стали возле торгового центра и воду пили в автомате, потом я в туалете была, меня там уборщица запомнила.

— Еще бы, — хмыкнул Толик.

— Я ведро ненароком перевернула, ну и бежать. А она, мымра старая, тряпкой, а тряпка сами знаете в чем, раз уж она ею туалет мыла…

— Давайте без подробностей, — вклинилась я, потому что весь это сыр-бор мне порядком надоел.

Тут из кабинета вновь показалась заплаканная Лариса. Она сообщила, что Петька пока пробудет в реанимации, но жизнь его вроде как вне опасности, хотя выстрел пришелся в область сердца.

По семейной легенде, у всех в роду Ржевских сердце было чуть смещено к центру, что и спасло Петьке жизнь. Борис этой особенностью чрезвычайно гордился и постоянно о ней упоминал, поэтому я не особо удивилась, услышав от Ларисы, что пуля прошла мимо.

— Врач сказал, что полиция уже в курсе, глядишь, сейчас и прибудут, — всхлипнула Ларка. — Спасибо, что приехали. Но сейчас вам тут делать нечего, я позвоню, когда что-то узнаю. Все равно дома сидеть не смогу.

Я пообещала, что все время буду на связи, и на ватных ногах побрела к выходу, поддерживаемая Пелагеей под руку. Алексей оставил свой телефон Ларисе и попросил ее сразу же сообщить нам, если что-то произойдет.

Переругиваясь с Пелагеей на предмет расположения ее сердца (а она все-таки тоже была Ржевская, хоть и не полностью), мы дошли до стоянки. Шевроле Алексея стоял чуть дальше моей машины, поэтому мы в нерешительности топтались где-то между, не зная, что предпринять.

— Вот что, дамы, предлагаю объединить усилия, — потер ладони Алексей. — Ситуация, сами видите, становится все более запутанной. Человека пытались убить, это уже не конфеты и не привидения. И даже не шантаж.

— С чего ты взял, что эти события как-то связаны? У Петьки полно долгов и кто-то вполне мог…

— Мог. Но в последнее время вокруг вашего семейства творится какая-то хрень, и это мне не нравится. Давайте договоримся: мы вам помогаем, но взамен ждем честности и полного взаимопонимания. И вот еще что: пожить нам пока лучше в другом месте. Ваш дом теперь не кажется мне безопасным местом.

— А с чего это вы вздумали нам помогать? — подозрительно начала я.

— А с того, что я сюда приехал с целью разобраться в смерти Бориса. А еще я не могу смотреть, когда женщины в опасности. За вас же некому заступиться. Если верить твоей версии про звонок из издательства, вполне вероятно, кто-то хотел тебя подставить. А может и не только…

Я побелела, Пелагея начала сдавленно охать, а Алексей стал подталкивать нас к своей машине:

— Разберемся в этом деле, и мы уедем, обещаю. А уж до этой поры придется вам нас потерпеть.

Толик сел за руль моей машины, мы же загрузились к Алексею и направились домой за вещами для меня и Пелагеи. Мою машину мы загнали в гараж. Я собрала сумки, забрала с собой Мотю, поставила дом на сигнализацию и грустно вздохнула. Как знать, вернулись ли я сюда еще?

Пока мы ехали по центральной улице города на Тахо Алексея, я все-таки решила спросить, куда мы направляемся. Тут машина дернулась, а Толик вдруг принялся совершать какие-то нервные рывки, петляя по дворам и выезжая из них в самых невероятных местах. Я забеспокоилась, в своем ли он уме, а Пелагея так прямо и спросила.

— За нами следят, — порадовал он.

— Это не новость — равнодушно пожал плечами Алексей, а я разозлилась, потому что мало что понимала в происходящем сегодня.

— Так теперь следят две разные машины.

— Что значит теперь? — заволновалась Пелагея, но ответа ее никто не удостоил. Меня достал это разговор, и я рявкнула:

— Пелагея, заткнись, Толик — оторвись от хвоста, а ты, — я ткнула пальцем в Алексея — все мне объяснишь.

Тут все как по команде уставились на меня, но перечить не стали, а я порадовалась своим организаторским способностям.

— За нами следят с самого первого дня, за тобой, наверное, тоже следили, только ты и слона бы не заметила, — охотно пояснил Алексей. — Толик потолкался среди нужных людей. Кое-что узнал. У нас на хвосте конкурирующие организации. Люди Ахмета и Черного. Не знаешь, что им от тебя нужно?

— Почему сразу от меня? — нехотя протянула я, прикидывая, что стоит рассказать Алексею, а что оставить при себе.

— Ну не Ильинична же им нужна, — хохотнул Толик, а Пелагея треснула его по голове пустой бутылкой, валявшейся под ногами.

— А где это Толик толкался? Где у нас такие места, где информацию просто так дают? — зло спросила она.

— Ну, не просто так. Есть много способов получить сведения: лесть, шантаж, подкуп, угрозы. А место это Соне должно быть хорошо знакомо: казино «Империум». Твой пасынок, кстати, отцовские денежки там и просаживал, — обратился Алексей ко мне.

— Все, кто мнит себя бандитами в этом городе, там и околачиваются. Так что мы зря времени не теряли и узнали, что Ахметов и Чернов ищут деньги, которые пропали из сейфа Бориса. Петька, возможно, тоже их искал, возможно даже, он что-то узнал, за что и получил пулю.