Янина Береснева – Белая колбаса любви (страница 15)

— Я — человек с большими связями и возможностями. И я на самом деле был хорошо знаком с Борисом. Я Алексей, а Толик на самом деле Толик. Все честно. А про шантаж и деньги узнать проще простого, ты это особо не скрываешь, а у меня, как я уже сказал, связи. И к менту твоему, Яшину, мы наведались. Надо было узнать, что они там за год нарыли. Про то, что из сейфа деньги свистнули, только ленивый в вашем городе не говорит. И если тебя на самом деле шантажируют, то тебе лучше довериться мне и рассказать все как есть. Я обязательно тебе помогу. В память о Борисе, — кашлянул он.

Мне очень захотелось ему поверить, да и других вариантов не было. Я уже было открыла рот, но тут из-за двери выглянула сонная Пелагея:

— Софа, ты где? Я проснулась, тебя нет, меня чуть кондратий не хватил.

Я только собралась ответить ей что-то правдоподобное, но… Внезапно во дворе что-то резко хлопнуло, кто-то истошно закричал. Следом послышались еще возгласы и даже матерные слова, передавать которые на письме было бы просто свинством. Мы кинулись вниз, на ходу запахивая кто халаты, кто пеньюары. Тут же двери наверху захлопали: за нами бежал Толик в трусах, а из своей комнаты показался Петька, завернутый в простыню.

Горохом мы скатились по лестнице. На улице почему-то было странно светло и, только обогнув дом, я поняла причину: возле ворот алым пламенем полыхала моя практически новая машина.

— Черт! — заорала я, кинувшись к воротам. Алексей резко схватил меня за руку:

— Куда ты? Все равно не поможешь. Не дай Бог рванет. Пошлите отсюда вглубь сада.

С улицы прибежал Иваныч и сообщил, что пожарные уже приехали, вызвал их сосед напротив, который курил на веранде и чудом заметил огонь. Завыла сирена, местные пожарные прибыли в рекордно короткие сроки, но машина уже представляла собою жалкое зрелище. Ее залили пеной, соседи из ближайших домов собрались вокруг, почесывая затылки и переговариваясь. В это время из кустов напротив дома появился сонный Полесов и, увидев останки недавнего пожара и море пены, остолбенел. Он даже как-то протрезвел и просветлел лицом:

— Моя машина сгорела! — всхлипнул он, хватаясь за сердце, но почему-то справа. Видимо, от волнения.

Тут только до меня дошло, что сгорела вовсе не моя машина, а его. Ну конечно, он же всегда ставил ее с моей стороны! И чего бы моей машине полыхать, она стоит себе в гараже.

Сам Полесов выглядел очумелым и сразу же заявил, что не помнит, как оказался в кустах. Спал он машине, потому что поругался с женой, а ключи от домика для гостей она смыла в унитаз. Ночью ему приспичило по маленькой нужде, и он побрел в кусты, потому что человек интеллигентный. Видимо, там и заснул, что и спасло его от неминуемой смерти в огне.

Все это было как-то нелепо, но, выполнив гражданский долг, народ вяло разбрелся по домам, потому что больше узнать ничего не смогли. Полесов отправился пить корвалол, было слышно, как его разбуженная жена что-то истошно кричала, а он матерился.

Толик потолкался возле прибывшей службы ГАИ и вернулся с информацией — Сосед говорит, вроде не курил. С чего бы тогда машине полыхать? Хотя пьяный был, наверняка бросил окурок. Вот дела… Хорошо еще, пожарные быстро приехали, а то бы рвануло.

— Это поджог! Кто-то думал, что машина твоя, вот и подожгли, — вдруг запричитала дурниной Пелагея. Она попыталась лишиться чувств, но Валентина стала обмахивать ее салфеткой, и та вновь ожила. Признаться, такое мне даже в голову не пришло, и от неожиданности я даже присела, трясущейся рукой нащупав сзади стул. Петька тоже протрезвел и хмурился, поглядывая на Алексея. Тот о чем-то думал, но делиться с нами своими мыслями не спешил.

— Третье покушение! — не сдавалась Пелагея.

— Соня, на тебя что, кто-то покушался? — ошалело спросил Петька. — В смысле три раза покушался? Ты в полицию обращалась?

— Не бери в голову, Пелагея фантазирует, — вяло начала я, махнув рукой.

— Что менты? — презрительно скривилась Пелагея, — им пока труп не предъявишь… Мы сами с усами.

Тут я незаметно ущипнула ее за руку и потащила на второй этаж, на ходу прощаясь с домашними:

— Ладно, завтра поговорим, а сейчас мы спать! Я просто с ног валюсь. Машина Полесова, вот пусть он с ментами и разбирается. Его, конечно, жалко, но он богатый, еще себе такую купит. И раз уж он не сгорел, то и вовсе не вижу повода для паники. Может, пить меньше станет.

— Ты чего болтаешь? — зашипела я, когда мы оказались в комнате. — Никому нельзя верить, а ты тут вознамерилась всем рассказать, как мы убийцу искать будем да шантажистов выслеживать.

— Ну а что? Пусть боятся! — неизвестно кому погрозила кулаком Пелагея.

— Нас или в психушку сдадут, или голову оторвут, — напомнила я ей и загрустила. Расстаться с головой мне как-то не хотелось. Она мне нравилась. И вообще, я считала, что голова — это мое сильное место.

Уснуть удалось не сразу, но зато основательно. И вот уде наступил прекрасный новый день, возвестив об этом весенними лучами. Если честно, проснулась я оттого, что Пелагея чрезвычайно громко шуршала конфетами.

— Нельзя ли потише? — застонала я, зарываясь в подушку.

— Ты вот дрыхнешь, а между тем, действовать надо, — прошамкала она полным ртом.

— Какие предложения?

Я потянулась, опрометчиво решив, что предложений у нее нет, и она оставит свои глупые идеи. Но не тут-то было.

— Деньги пропали на заводе? Вот оттуда и начнем, — деловито заявила она, доедая пятую конфету. Тут я выхватила коробку у нее из рук и скормила последние конфеты очень кстати подскочившей Моте. После последних событий родственница боялась ночей и заявила, что собака в комнате нам не помешает. Мотя удовлетворенно хрюкнула, а Пелагея обиделась:

— Да не оскудеет рука дающего, — патетически продекламировала она, а я возразила:

— Не корчи рожи, у тебя скоро все зубы выпадут, а зубы нынче дорого стоят. С твоими расследованиями я работать не могу, а значит, лечение оплатить тебе тоже будет затруднительно. Так что умерь свой пыл.

Мы спустились к завтраку. Валентина накрыла на стол, а после отвела меня в сторону:

— Софья Павловна, вы не обижайтесь, но тут такие дела… Может, вам уехать на время к маме? А то у меня душа не на месте. И я бы уехала хоть на две недельки. Поедем с Иванычем к тетке, она давно болеет, зовет повидаться. И отпуск мы не брали уже год. Сегодня вечером и поехали бы, поездом.

Благословив их с Иванычем на отпуск и выдав им деньги, я запечалилась. Чего-то подобного следовало ожидать. Конечно, кому захочется оставаться в доме, когда тут такие дела творятся? Петька с утра был хмур, небрит, пил кофе и много курил.

— Соня, ты не против, если я у тебя на пару дней остановлюсь? У мамаши сейчас кавалер новый, ко мне его притащила. Прикинь? А я там как пятая нога корове.

— Конечно, оставайся. Твоя комната всегда свободна, живи сколько надо.

— Ты не беспокойся, я только ночевать буду. У тебя точно все в порядке? — приглядываясь ко мне, виновато спросил он.

— Ну, не то чтобы совсем, но полиция обещала помочь, — вздохнула я. — Конечно, оставайся. Твоя комната всегда свободна, живи сколько надо.

Выгонять его из отчего дома было бы свинством, к тому же, мы с ним были вроде как товарищи по несчастью. Моей мамуле я тоже была как пятая нога корове, а уж ее Хуню и подавно.

— Лады, — повеселел он. — Ты уж извини за вчерашнее, шутка как-то не удалась.

— Еще бы. Завязывай с такими приколами.

— Ты же меня знаешь: какой с оболтуса спрос, да? А сейчас я по делам поеду, так что буду только к ужину.

Какие там у него были дела, я не поняла, если время он проводил только в казино. А оно, как известно, с утра не работает. Мы выпили кофе, каждый думая о своем, и он действительно куда-то отбыл, вызвав такси.

Алексей с Толиком тоже спустились на кофе, но уехали сразу же после завтрака, сославшись на срочные дела в городе. На прощание Алексей попросил меня без надобности дом не покидать и при малейшей опасности звонить ему.

— Я поеду в город, пообщаюсь с людьми. Конечно, полиция полицией, но пора узнать что-то о настоящих делах Бориса. А здесь придется проводить разведку боем. Ты мне точно не вкручиваешь по поводу его смерти? Если ты там как-то замешана, то лучше скажи сразу. Я пойму… — тут он серьезно посмотрел на меня и даже взял за руку.

— Вы все вообще с ума сошли? Одна со своими страшилками, вы со своими подозрениями. Все, чего я хочу — это спокойно жить. У меня, между прочим, книга не написана. Я работу забросила.

Алексей кивнул, словно с чем-то соглашаясь, и велел Толику идти в гараж за машиной.

— Шевроле Тахо у него что надо, я бы от такой тачки не отказалась, — свесившись в окно, удовлетворенно кивнула Пелагея, и стала одеваться.

— Куда это ты собралась? Если в храм, то без меня. Я и так там скоро окажусь, в гробу и белых тапочках. Не дождавшись денег, шантажист меня точно прикончит.

— Алексей с Толиком обещали помочь. Так ведь? Хотя какая на них надежда? — махнула рукой Пелагея. — Алексей этот тебя охмуряет, опять же, врал поначалу, а значит веры ему никакой. Толик вообще темная лошадка. Говорит, шофер, а сам так стреляет по консервным банкам, ни одной не пропустил. Видала ты таких шоферов?

— Давай сегодня все-таки дома побудем, посмотрим, что они раскопают за день. Да и настроения как-то совсем нет, — заныла я и решила занять ее мозги чем-то полезным: