Яника Леро – Однажды влюбиться (страница 15)

– Бабушка… я еду сейчас в больницу к отцу. А потом сразу домой. Не волнуйся, хорошо?

– Будь осторожен, мой мальчик, – тепло напутствовала Наоми.

Джулиан сбросил вызов и поспешил к машине.

Глава 26 Прячась за маской

По коридору частной клиники шла изысканная, утончённая женщина. На лице её была маска, прикрывающая знакомые черты – не от страха перед вирусами, а от страха быть узнанной. В руках – небольшая сумка, а в кармане заранее приготовленные купюры. Она легко сунула их девушке на ресепшене, и та, даже не поднимая глаз, назвала номер палаты.

Мелани шла почти на ощупь. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышат все вокруг. Вот он – за этим стеклом. Её Джеффри. Тот самый мужчина, который когда-то казался неуязвимым, сильным, властным. Тот, кого побаивались даже самые высокопоставленные чиновники. Теперь он лежал без движения, бледный, словно тень самого себя. Его глаза были закрыты. И от этого вида сердце Мелани сжалось так, что боль отдалась в каждой клеточке.

Дверь палаты отворилась, и из неё вышли двое врачей. Мелани поспешно отвернула лицо в сторону, будто боялась их взгляда. Но ноги не двигались с места.

– Доктор Круз, – заговорил один из врачей, – мистер Гриффин в тяжёлом нервном и физическом истощении. Мы вводим его в медикаментозный сон – так шанс на восстановление выше.

– Этот пациент приоритет номер один, – сурово сказал Круз. – Обеспечьте всё на высшем уровне. Если с ним что-то случится – последствия будут для всех. Мадам Гриффин это ясно дала понять.

– Да, сэр. И ещё… мистер Гриффин во сне зовёт женщину. Мелани. Может, её присутствие помогло бы ему?

Круз удивлённо вскинул брови.

– Хорошо. Я уточню, кто это. – И врачи разошлись.

Мелани стояла как вкопанная, бледная, как мраморная статуя. Глаза её блестели от слёз, которые она сдерживала из последних сил. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не видит, она осторожно подошла к двери. На секунду замерла… и, набравшись смелости, медленно открыла её и вошла в палату.

Воздух внутри был пропитан запахом лекарств.

Мелани медленно подошла к кровати, затаив дыхание, словно боясь нарушить хрупкую тишину палаты. Джеффри лежал без движения, и в этом великом человеке, которого знала вся страна, сейчас не осталось ничего от былой силы. Он был таким беззащитным, хрупким, уязвимым, как ребёнок.

Мелани осторожно присела рядом, её пальцы дрожали, когда она взяла его руку в свою ладонь. Вся обида, горечь, что терзали её душу в последние месяцы, вдруг растаяли, исчезли, будто их никогда и не было. Ей хотелось только одного – чтобы он открыл глаза и снова посмотрел на неё так, как когда-то: с нежностью, с любовью, с той теплотой, которую она так жадно ждала.

Она не заметила, как его веки чуть дрогнули.

– Мелани… – еле слышно прошептал Джеффри.

Её сердце подпрыгнуло от неожиданности, она замерла, но тут же поняла: он всё ещё в плену сна.

– Выздоравливай, Джеффри, прошу тебя… – так же шёпотом ответила она, сжав его руку чуть крепче.

Слёзы подступали к глазам, но Мелани быстро вытерла их, надела обратно маску, будто это могло скрыть её дрожь и смятение, и медленно вышла из палаты.

Шагая по коридору, она старалась слиться с тенью, проскользнуть незамеченной. Но тут её взгляд случайно наткнулся на знакомый силуэт. Джулиан. Сердце Мелани болезненно сжалось. Нет, только не сейчас. Она отвела глаза, ускорила шаг, надеясь, что пройдёт мимо…

– Мама? Ты серьёзно думала, что я тебя не узнаю? – раздался позади её голос Джулиана, полный недоумения и боли.

Мелани остановилась. Она глубоко вздохнула и медленно обернулась.

– Прости, милый… – прошептала она, устало глядя на сына. – Я знаю, что веду себя странно. Я просто… я не хочу, чтобы отец знал, что я приходила.

Но глаза Джулиана потемнели.

– Мама, это уже не игра. – В голосе его звучала тревога и упрёк. – Папа в больнице из-за тебя. Ты ушла из дома, и он не смог этого вынести.

Мелани отвела взгляд, её губы дрогнули.

– Не из-за меня… – еле слышно возразила она. – Но ты прав, сынок… Сейчас не время для обид. Я понимаю, насколько всё серьёзно. И сделаю всё, чтобы он выздоровел. Всё остальное… потом. – В её голосе прозвучала решимость. – Ты прав. Нам с отцом пора вести себя как взрослые люди.

Джулиан смотрел на мать внимательно и чуть мягче произнёс:

– Я рад, что ты это понимаешь. И рад, что с тобой всё в порядке. Я волновался… Когда увидел твои пропущенные звонки, а потом ты не отвечала…

Мелани поспешно заговорила:

– Я отключила звук, чтобы не привлекать внимание…

Он подошёл ближе, обнял её крепко, как в детстве.

– Мама… ты, папа, бабушка… вы – всё, что у меня есть.

Мелани опустила глаза, с трудом сдерживая слёзы.

– Прости меня, сынок… за то, что была такой эгоистичной…

Он крепче сжал её в объятиях, а затем молча направился к палате отца. Мелани осталась стоять одна в коридоре, глядя ему вслед, и сердце её сжалось от любви и вины.

Глава 27 Неожиданная гостья

Шарлотта вернулась домой усталой и расстроенной. Мысли путались, сердце сжималось тревогой, а на душе было неспокойно. Она сбросила пальто на спинку кресла и опустилась в него, прикрыв глаза ладонью. Всё происходящее в последние часы не давало ей покоя, терзало душу, не оставляя и минуты отдыха.

Но вдруг Шарлотта вспомнила: утром она пообещала бабушке Виктории, что они поговорят. Обещание, данное дорогому человеку, нельзя было нарушать, и это придало ей немного сил. Она поднялась и направилась к гостиной, где обычно сидела бабушка.

– Мисс, – с лёгким поклоном проговорила экономка, появившись у двери, – госпожа Виктория уехала.

– Уехала? – удивилась Шарлотта, нахмурившись. – Куда?

– На светскую вечеринку, мисс. Как только кто-то узнаёт, что госпожа Виктория вновь в Галании, сразу устраивают рауты в её честь.

Шарлотта едва заметно улыбнулась. Да, бабушка Виктория всегда умела оставаться в центре внимания. Её обожали в высшем свете – не только за утончённые манеры и безупречный вкус, но и за ум, решительность и сеть нужных связей, которые делали её одной из самых влиятельных дам города.

Шарлотта всегда гордилась бабушкой. Виктория была для неё примером – сильная, независимая, но в то же время мудрая и чуткая женщина.

Погрузившись в эти тёплые мысли, Шарлотта вдруг вздрогнула – тишину нарушил резкий звонок телефона.

На экране телефона высветилось имя: Синтия Берг. Шарлотта почувствовала, как сердце сжалось от тревоги. Что-то было не так – она отчётливо ощутила это кожей. Не раздумывая, она ответила:

– Алло, Синтия? Что-то случилось?

В трубке послышались тихие всхлипы. Этот звук пронзил Шарлотту, как игла. Сердце забилось чаще.

– Синтия, прошу тебя, говори! Я с ума сойду от волнения! – голос Шарлотты дрогнул, и в нём прозвучала искренняя тревога.

Молчание длилось мучительные секунды, прежде чем Синтия, будто с трудом собравшись, всё же заговорила сквозь всхлипы:

– Я… я просмотрела весь свой гардероб… И мне нечего надеть! – наконец выдавила она. – А времени идти за покупками уже нет!

Шарлотта шумно выдохнула, прикрыв глаза рукой и пытаясь унять учащённое сердцебиение.

– Ты хочешь, чтобы у меня сердце остановилось? – с упрёком и облегчением в голосе воскликнула она. – Я так испугалась, что с тобой что-то стряслось!

– Лотти, ну что мне теперь делать?! – в голосе Синтии звучала искренняя паника, но теперь она уже казалась почти комичной.

Шарлотта не смогла удержаться от улыбки:

– Быстро езжай ко мне! У нас почти одинаковая фигура. Я в два счёта подберу тебе что-нибудь, и ты будешь выглядеть сногсшибательно.

– Правда? Это удобно? Я не хочу тебя утруждать… – неуверенно пробормотала Синтия.

– Глупости! Мчись скорее! И не вздумай больше меня так пугать! – с теплом и решительностью сказала Шарлотта, уже мысленно перебирая наряды в своём гардеробе.

Вскоре Синтия приехала. Она вошла в дом Шарлотты с видом человека, который разрывается между стыдом и надеждой. Глаза её тревожно блестели, на щеках играл румянец смущения, а пальцы нервно теребили клатч.

Шарлотта встретила её с доброй улыбкой и сразу принялась за дело. Она разложила перед подругой несколько нарядов – один роскошнее другого. Ткани переливались в свете ламп, играли мягкими оттенками и обещали превратить любую женщину в королеву. Синтия, чуть дрожа от волнения, наконец выбрала нежное платье лавандового цвета. Его изящество сразу смягчило черты её фигуры и придало образу особую утончённость.

Вместе они подобрали украшения – тонкие серьги с аметистами и лёгкий браслет, который едва заметно звенел при движении руки. Шарлотта принялась за причёску: её пальцы ловко вплетали пряди Синтии в замысловатый узор кос, которые красиво обрамляли лицо и подчеркивали шею. Затем она наложила лёгкий макияж, который только оттенил природную красоту подруги – взгляд стал глубже, губы чуть ярче, а кожа засияла здоровым румянцем.

Когда всё было готово, Шарлотта отошла на несколько шагов, чтобы окинуть подругу полным взглядом. Её глаза расширились от восхищения, а рука сама собой прикрыла губы.

Синтия заметила это движение и тревожно спросила, запнувшись: