Яника Леро – Однажды влюбиться (страница 17)

– Надо было взять попкорн и что-нибудь выпить, – вздохнула Синтия. – Я совсем забыла.

– Я сейчас! – встрепенулся Лукас и, не дав ей опомниться, бросился к выходу.

Фильм уже начался, а Лукаса всё не было. Синтия тревожно сжала подлокотники. В сердце закрался страх: А вдруг он просто ушёл? Убежал от неё.

Но вдруг она заметила, как в проходе, неловко извиняясь и лавируя между зрителями, пробирается Лукас с полными руками: попкорн, два стакана с газировкой и даже какие-то конфеты. Он выглядел забавно – сосредоточенный, слегка вспотевший от спешки, но до нелепости милый.

Синтия невольно улыбнулась. Внутри её разлилось тепло. Какой же он красивый…

– Ух, ну и очередь! Кажется, весь город решил купить попкорн одновременно. Я ничего не пропустил? – прошептал он, садясь рядом.

– Нет, – ответила она мягко. – Всё только начинается.

Фильм оказался захватывающим. Они смеялись, обсуждали сцены, шептались, переглядывались, а между ними будто растаяла та неловкость, что прежде казалась непреодолимой.

Когда они вышли из кинотеатра в прохладный вечер, это были уже не те Лукас и Синтия, что встретились у входа. Что-то изменилось. Незримо, но ощутимо.

– Лукас, спасибо тебе, что согласился пойти со мной. – голос Синтии дрогнул от эмоций. – С тобой так весело… и интересно смотреть фильмы.

Лукас улыбнулся, глядя на неё чуть сбоку, будто не решаясь встретиться взглядом.

– Это тебе спасибо. Я даже не надеялся, что смогу увидеть этот фильм на большом экране. Билеты же были на вес золота.

Они медленно шли по вечерней аллее к парковке, обсуждая увиденное. Лёгкий ветерок трепал волосы, лампы бросали мягкий свет на их лица, а смех всё чаще вырывался из разговоров.

Оказалось, они замечательно совпадали – в юморе, в любимых сценах, в деталях, на которые обратили внимание. То, что казалось невозможным всего пару дней назад, теперь становилось удивительно простым – общаться.

Дойдя до машины Синтии, она немного замедлила шаг. Её лицо омрачилось лёгкой тенью. Не хотелось, чтобы вечер заканчивался. Ещё совсем недавно она и мечтать не смела об этом – о его взгляде, голосе, молчаливом внимании. Но теперь… теперь расставаться было почти больно.

А он всё молчал. Не намекал на продолжение, не задерживал шаг.

Синтия собрала волю в кулак. В ушах отдалось любимое наставление Шарлотты: «Всё в твоих руках».

И она решилась.

– Завтра выходной… – тихо начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Может, пообедаем где-нибудь? В какой-нибудь уютной кафешке?

Сердце бешено колотилось. Она будто стояла на краю чего-то важного – шаг вперёд мог всё изменить.

Лукас обернулся. Молчал. И секунды, которые он не отвечал, казались ей вечностью. Он, наверное, ищет отговорку. Сейчас скажет: «Спасибо, но нет»… и всё. Всё вернётся на круги своя.

Но вдруг он заговорил.

Тихо, почти неуверенно – и именно поэтому особенно тепло:

– А почему бы и нет? Хочешь… поплавать на лодке по морю? А потом… можем поужинать где-нибудь. Вместе.

Синтия замерла. Улыбка медленно распустилась на её лице, как солнечный луч сквозь облака.

– С удовольствием, – сказала она, и её глаза сияли.

– До завтра, Синтия.

– До завтра, Лукас.

Они сели каждый в свою машину. Синтия завела мотор и машина тронулись с места, она улыбалась – будто в груди пела музыка, тихая и очень счастливая.

Глава 30 Вечер новостей

Шарлотта вышла на любимую террасу, где вечернее солнце мягко золотило перила, а тишина окутывала всё вокруг, словно тёплый плед. Здесь, среди ухоженного сада и легкого шороха листвы, она находила покой. Это место было её маленьким миром – созданным с любовью, с вниманием к каждой детали. Отец не жалел для дочери ни средств, ни заботы, позволяя ей обустроить эту часть дома так, как подсказывало сердце. Но несмотря на роскошь, Шарлотта не была избалована. Добрая, чуткая, благодарная – такой её воспитала бабушка Виктория. Именно она, после смерти любимого Альфреда, сумела не утонуть в горе, а стать опорой для внучки. И благодаря этой заботе Шарлотта выросла сильной, но нежной душой.

Она сделала глоток любимого мятного чая и вдруг вздрогнула, услышав родной, ласковый голос:

– Шарли, ты где?

– На террасе, бабушка, – отозвалась она, приподнимаясь в кресле.

Через мгновение появилась Виктория – элегантная, с безупречной осанкой, как всегда с тонкой ниточкой жемчуга на шее и лёгкой улыбкой на лице. В её глазах светилась сила, которой восхищалась Шарлотта.

– Бабушка… ты сегодня выглядишь просто потрясающе, – с искренним восторгом сказала девушка.

– Ох, перестань, милая. Старой даме не пристало смущаться, но ты меня ставишь в тупик, – Виктория сдержанно засмеялась.

– Ну-ну… Признавайся, сколько сердец ты покорила этим вечером? – с лукавым прищуром спросила Шарлотта.

Виктория рассмеялась звонко, как в юности, и глаза её вспыхнули огоньком.

– Шарли, ты сведёшь меня с ума! Если бы тебя слышал Альфред…

– Он бы согласился со мной, бабушка. Он всегда был на моей стороне.

На мгновение воцарилась тёплая тишина – та, которая бывает между по-настоящему близкими. Но затем Виктория серьёзно взглянула на внучку.

– Я хотела поговорить с тобой. Я узнала нечто важное… О Мелани и Джефри.

Шарлотта насторожилась, отставив чашку.

– Правда? Что именно?

– Мелани увидела Джефри с другой женщиной.

Шарлотта в изумлении прикрыла рот рукой.

– Нет… Этого не может быть. Он же… он же любит её. Безумно. Все это знают.

– Он утверждает, что она всё поняла неправильно. Но она даже не захотела выслушать.

– Где это произошло? Что за женщина? – не унималась Шарлотта, пытаясь сложить пазл.

– Никто точно не знает, всё покрыто туманом, – вздохнула Виктория.

Шарлотта задумалась.

– Что-то тут не так… Даже если Мелани почувствовала предательство, почему она ушла из Академии? Она ведь жила этим проектом. Это был её смысл.

– А может… потому что Академия – его подарок? – предположила Виктория.

– Нет, это слишком просто. – Шарлотта замолчала, а потом вдруг вскинула голову. – А если… всё случилось прямо там? В стенах Академии?

Виктория пожала плечами.

– Милая, всё может быть… В наше время ничто не исключено.

– Теперь ясно, почему Джефри оказался в больнице. Он просто не смог этого пережить, – пробормотала Шарлотта, с грустью глядя в сад.

– Что? В больнице?! – Виктория побледнела. – Почему ты мне не сказала?!

– Бабушка, я сама узнала совсем недавно. Подробностей у меня нет. Но есть ещё кое-что… – Шарлотта слегка замялась. – Я… я рассказала Мелани, что он в больнице. Ты считаешь, я поступила опрометчиво?

Виктория нахмурилась – на мгновение. Но потом её лицо смягчилось, и она обняла внучку.

– Нет, Шарли. Наоборот. Может быть, ты дала им шанс. Иногда одно слово может спасти сердце.

Шарлотта прижалась к бабушке.

– Ты видела Джулиана? – осторожно спросила Виктория, пристально вглядываясь в лицо внучки.

Шарлотта опустила взгляд, и её голос прозвучал с тихой грустью: