Яника Леро – Однажды влюбиться (страница 12)

Джулиан остался стоять посреди холла, сжав кулаки от бессилия. В груди сжалось, а мысли клубились, не давая ответа.

– Два упрямых эгоиста… – вырвалось у него в тишину.

Он чувствовал, как рушится то, что всегда было самым дорогим – их семья. И не знал, как это спасти.

Глава 20 Нерешительность Лукаса

Утро пришло незаметно, сменив тёмную тишину ночи мягким золотым светом. Шарлотта проснулась удивительно легко, будто тревоги ушедшего дня растворились в предрассветной дымке. Она потянулась, улыбнувшись солнечным лучам, что робко заглядывали в окно. На душе было спокойно.

Собрав волосы в изящный хвост, Шарлотта нанесла безупречный макияж – лёгкий, но подчёркивающий её красоту. Из шкафа она выбрала любимое платье: нежное, струящееся, как лёгкий ветерок. Сегодня ей хотелось быть особенно собранной, особенно красивой – для себя.

На кухне царила тишина. Родители уехали ещё на рассвете, срочно вызванные в корпорацию. Родители никогда не посвящали её в дела бизнеса. Это было уделом Шона, её старшего брата, наследника корпорации Грейсон. Все надежды, все планы, всё будущее семьи связывались с ним.

Шарлотта могла бы не работать вовсе – её акции, активы, счета в банках позволяли жить в роскоши, путешествовать, заниматься чем угодно. Отец обожал дочь и потворствовал любым её увлечениям, будь то живопись, музыка или конный спорт. Её учёба? Никто не воспринимал её всерьёз. Никто – кроме самой Шарлотты.

Но она не обижалась. Напротив, это давало ей то, что не купишь за деньги: свободу. На неё не давили ожидания, её не сковывали семейные амбиции. Она ничего не была должна никому. Только себе.

Шарлотта знала, чего хочет. Знала, что её путь не будет лёгким, что за признание придётся бороться. Но она поклялась себе: добьётся успеха. Не ради отца, не ради матери. Ради себя. А когда придёт её час… вот тогда родители посмотрят на неё иначе. И поймут: их дочь сильнее, чем они когда-либо думали.

После завтрака Шарлотта уже почти ускользнула из дома, легко ступая по мраморному полу холла, когда её остановил тихий, но твёрдый голос бабушки:

– Шарли, милая, у тебя найдётся минутка? Нам нужно поговорить.

Девушка обернулась, едва сдерживая нетерпение.

– Бабушка… это очень срочно? Может, мы поговорим вечером? Я… мне нужно забрать Лукаса, я придумала для него концепцию дипломной работы, хочу всё рассказать!

Виктория улыбнулась той особой, тёплой улыбкой, в которой были и любовь, и мудрость прожитых лет.

– Ничего срочного, девочка, – мягко проговорила она. – Пусть подождёт до вечера.

Шарлотта замялась, чувствуя, как в груди кольнуло чувство вины.

– Ты уверена? – спросила она, заглянув в ясные глаза бабушки.

Виктория протянула руку, нежно погладила внучку по волосам, как в детстве.

– Самое важное сейчас – то, куда зовёт тебя сердце. И только это имеет значение. Беги, Шарли. Не опаздывай.

Шарлотта склонилась, быстро поцеловала бабушку в щёку и, с благодарной улыбкой, легко выбежала за порог.

Уже сидя за рулём, она мысленно прокручивала свои идеи: ткани, цвета, силуэты – образы рождались в воображении, сливаясь в гармонию.

Стоило Лукасу сесть в машину и поздороваться, как Шарлотта, не сдерживая восторга, принялась рассказывать. Её глаза горели, руки оживали в воздухе, рисуя невидимые линии, словно она уже творила на холсте или ткани.

Лукас слушал, затаив дыхание. Именно такой он запомнил её с тех времён, когда впервые понял, что влюблён: Шарлотта с огнём в глазах, с талантом, от которого невозможно отвести взгляд, с сердцем, полным света. Она была невероятной. И этот миг он хотел запомнить навсегда.

– Лукас, ты меня вообще слушаешь? – голос Шарлотты вдруг прорвался в его мысли, словно вернул его с неба на землю.

Он вздрогнул, словно очнулся, и виновато улыбнулся, опуская взгляд, чтобы не выдать смущения.

– Прости… задумался, – тихо сказал он, коря себя за свою нерешительность. Сколько раз он уже клялся, что вот-вот наберётся смелости, поговорит с ней откровенно, скажет всё как есть… И снова не смог.

Шарлотта насупилась, надула губки и нахмурила брови.

– Я тут стараюсь, придумываю, рассказываю, а ты где-то в облаках летаешь… – сказала она с обидой в голосе, но в глазах промелькнуло озорство.

Он глубоко вдохнул, взглянул на неё и с неожиданной для себя твёрдостью произнёс:

– Это потрясающая идея… Невероятная. Точно такая же, как и ты.

На миг воцарилась тишина. Глаза Шарлотты удивлённо засветились, в них отразился его голос, его взгляд.

– Ты правда считаешь меня невероятной? – спросила она чуть тише, чем обычно, и в её словах была и радость, и робкая надежда.

– Да, – просто ответил он.

Она улыбнулась – светло, по-настоящему – и, не отвлекаясь больше на разговоры, уверенно надавила на газ. Им пора было ехать в Академию.

Глава 21 Отчаянный шаг

Синтия Берг пряталась в тени колонны у входа в Академию. Сердце стучало слишком громко, а ладони вспотели от волнения. Она наблюдала за парковкой, затаив дыхание, надеясь увидеть Лукаса. Зачем? Она и сама не знала. Ей просто хотелось хотя бы на миг поймать его взгляд, увидеть его улыбку, услышать голос.

И вот он появился. Лукас вышел из машины – но не один. Рядом с ним была Шарлотта. Он посмотрел на неё так, как Синтия мечтала, чтобы когда-нибудь посмотрели на неё: с теплом, с нежностью, с таким счастьем в глазах, что сердце девушки болезненно сжалось. Ревность обожгла её, липкая и горькая.

«Почему не я?..» – думала она, наблюдая, как Шарлотта и Лукас смеются о чём-то, поднимаясь по лестнице к главному входу. Они были так поглощены своим разговором, что не замечали никого вокруг.

И тогда, сама не понимая, откуда в ней взялась эта дерзость, Синтия шагнула вперёд.

– Шарлотта Грейсон, – прозвучал её голос, холодный и натянутый, как струна. – Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Она бросила взгляд на Лукаса, полный горечи и скрытого разочарования. Лукас замер, недоумевая, но Шарлотта быстро дала ему понять взглядом: всё в порядке. Пусть идёт.

Он нехотя удалился, оглядываясь через плечо. Когда его шаги затихли, между девушками воцарилась тишина.

Синтия смотрела на Шарлотту взглядом, в котором было всё – ревность, боль, надежда и какая-то неведомая ей самой решимость. Её дрожащие пальцы сжались в кулаки. Она понимала: пути назад уже нет.

Шарлотта вопросительно уставилась на Синтию. В глазах её светилось искреннее недоумение. Синтия замерла, как будто борясь сама с собой. Грудь её вздымалась, дыхание сбилось. И вот, набрав побольше воздуха, она выпалила, почти выкрикнула:

– Зачем тебе Лукас?

Шарлотта напряглась, не ожидая услышать подобное.

– Я тебя не понимаю… – растерянно произнесла она.

– Всё ты понимаешь! – в отчаянии воскликнула она. – Он влюблён в тебя! Ты не видишь этого? Он смотрит на тебя так, как я мечтала бы, чтобы смотрел на меня. Но тебе это не нужно. Тебе он не нужен!

Шарлотта смотрела на неё в полном замешательстве, её сердце забилось быстрее.

– Синтия… каким образом мои отношения с Лукасом касаются тебя? – спросила она осторожно, не веря своим ушам.

Синтия опустила взгляд, ресницы дрожали от сдерживаемых слёз.

– Потому что я люблю его, – наконец выдохнула она, поднимая глаза, полные боли и надежды. – С первого дня, как только его увидела… каждый раз ждала, что он посмотрит на меня так, как смотрит на тебя. Но он не видит. Никого, кроме тебя.

Шарлотта на мгновение растерялась, поражённая откровением.

– Ты… ты влюблена в Лукаса? – едва слышно переспросила она.

Синтия больше не могла скрывать своих чувств. Они разливались в её глазах, в каждом слове, в дрожащем голосе.

– Да, Шарлотта. С самого начала. И с каждым днём мне всё больнее.

– Синтия, но ведь он даже не догадывается о твоих чувствах… – мягко сказала Шарлотта, глядя на неё с неожиданной теплотой.

Синтия вызывала у неё симпатию – всегда вызывала. Шарлотта не раз думала, что хотела бы с ней подружиться, но та держалась отстранённо, будто между ними стояла невидимая стена.

И только теперь Шарлотта поняла, почему.

– Я… я не знаю, что мне делать, – тихо, почти беззвучно прошептала Синтия, и в её голосе дрожало отчаяние, словно хрупкая струна, готовая вот-вот оборваться.

Шарлотта медленно подошла к ней, чувствуя, как в груди сжимается сердце. Она мягко положила руку Синтии на плечо, её взгляд был полон искреннего сочувствия и решимости.

– Я знаю, что нам делать, – произнесла она с тихой уверенностью. – Я помогу тебе, обещаю. Но дальше всё будет зависеть только от тебя… от твоего сердца и твоих слов.

Синтия подняла на неё заплаканные глаза, в которых уже мерцала робкая надежда.

– Правда?.. А как? – выдохнула она, будто боясь спугнуть этот неожиданный свет.