Яна Зверева – Вопросы, от которых... (страница 1)
Яна Зверева
Вопросы, от которых...
ГЛАВА 1. ТАМ, ГДЕ НАЧИНАЕТСЯ ЛЕТО
Сава и Лучезар
– Почему нельзя было остаться в Москве? – Сава в десятый раз за полчаса ткнул пальцем в экран телефона. – У всех нормальных людей лето: скейт, встречи, кино. У нас: грядки, комары и лекции бабушки про конец света.
Машина подпрыгнула на яме. За окном тянулись сосны, редкие дачные домики, ржавые ворота. Где‑то между деревьев блеснула полоска воды.
Бабушка Анна Петровна тихо крестилась каждый раз, когда они проезжали мимо кладбища или церкви.
Саве было тринадцать. Этой весной он закончил седьмой класс и официально превратился, по версии взрослых, в «сложного подростка»: высокий, худой, с тёмно‑русыми, чуть вьющимися волосами, которые всё время падали на лоб, и серо‑карими прищуренными глазами, будто он постоянно проверяет мир на прочность.
– Потому что свежий воздух, – спокойно ответила мама Ольга. – И потому что ты каждый год говоришь одно и то же, а потом в конце лета не хочешь уезжать.
– Это ложь и провокация, – буркнул Сава, не отрываясь от телефона. – В конце лета я просто сдаюсь.
На самом деле он ныл. Но внутри сидело не только раздражение.
Внутри было чувство, будто его выдернули не только из города, но и из того единственного мира, где кто‑то вообще говорит о том, что интересно ему: про космос, смысл жизни, войны, Бога.
В Москве у него были:
– каналы, где люди спорили о вечном;
– чаты, в которых можно было написать «а вдруг мы вообще матрица?» и не получить в ответ только смайлик клоуна;
Здесь его ждали:
– слабый интернет,
– разговоры о картошке и крыше сарая,
– и бабушкины монологи: «Савушка, без Бога человек как…».
Иногда ему хотелось спросить:
«Откуда ты знаешь, что Бог есть? Ты Его видела? Слышала?»
Но он каждый раз выбирал проверенный маршрут: закатить глаза, усмехнуться и сказать что‑нибудь колкое. Это работало как щит.
Лучезар прижался лбом к стеклу и считал облака.
Лучу было десять, он только закончил третий класс и пока ещё воспринимал мир как большую игру. Ниже Савы, ещё детски мягкий в лице, с густыми светло‑русыми волосами до середины шеи и огромными светло‑голубыми глазами, в которых всё по‑настоящему интересно.
– Смотри, – сказал он, ткнув пальцем в окно автомобиля. – То похоже на дракона. А то – на корабль. А вот то… как будто глаз.
– Господь всегда смотрит, – мягко сказала бабушка. – Особенно когда люди ноют.
– Я не ною, я анализирую ситуацию, – поправил Сава.
Луч фыркнул.
Он любил любое «что‑то новое» – даже если это «новое» на самом деле дача, на которую они ездят каждый год.
– Мам, а там правда озеро будет больше, чем прошлым летом? – уточнил он.
– Правда, – ответил папа Алексей, не отрывая взгляда от дороги. – Больше. В прошлый раз оно сильно высохло. В этот раз будет очень большое, и мы будем купаться каждый день, если вы не будете ругаться.
– Это уже фэнтези, – пробормотал Сава, но уголок губ дёрнулся.
Машина повернула на знакомый поворот. За деревьями мелькнула вывеска посёлка, и у Лучезара вдруг внутри что‑то ёкнуло: как перед началом книги, когда ещё не знаешь, понравится она или нет, но чувствуешь – что‑то сейчас начнётся.
***
2. ДАНЯ И ВАРЯ
– Я сказал: ноутбук сдаём, – твёрдо повторил Сергей, перекрывая голос навигатора. – Ты едешь на дачу, а не в IT‑лагерь.
– Пап, у меня там проект, – Даня держал закрытый ноутбук на коленях, цепляясь за него, как утопающий за круг. – Я обещал доделать комикс. Люди ждут.
Дане было двенадцать, он закончил шестой класс. Среднего роста, худощавый, с длинными, почти под каре тёмно‑русыми волосами, которые он время от времени убирал рукой в сторону. Серые глаза с лёгкими тенями под ними – результат ночей с планшетом и собственными мыслями. Он выглядел спокойным, почти бесстрастным, но брови выдавали: внутри идёт непрерывный сериал.
Одежда максимально нейтральная:
простейшая футболка, шорты, кеды – главное, чтобы не мешала думать и рисовать.
– Люди подождут, – отрезал Сергей. – В твоём возрасте люди вообще часов по восемь гуляли во дворе и ничего. И выросли.
– Это сильное заявление, – тихо сказал Даня. – Знаешь, сколько у нас во дворе людей, которые «ничего и выросли»?
Мама Наталья подавила улыбку.
– Даня, папа прав, – мягко сказала она. – Глаза надо беречь. И голова должна отдыхать.
От чего отдыхать? От мыслей? – мысленно уточнил Даня.
В его голове постоянно шло кино: герои, диалоги, города, миры, в которых он был не «просто отличник Даниил Сергеевич», а кто‑то, у кого есть история.
На экране, который он в последний момент погасил, застыла недорисованная страница: персонаж стоял на крыше и смотрел вниз на город из огней, где никто не знал, что у него внутри.
Даня понимал его слишком хорошо.
– Ехали бы тогда без меня, – буркнул он. – Если я всё равно должен быть овощем.
– Не начинай, – вздохнула Наталья. – Дача – это традиция. Мы и сами в детстве…
– В детстве у вас не было интернета, – честно напомнил Даня.
Сергей хмыкнул.
– Зато были книги. И живое общение. Попробуешь – вдруг понравится.
Варе было четыре. Она сидела на заднем сиденье, как маленький солнечный комочек: светлые, чуть вьющиеся до плеч волосы в кривой косичке, большие карие глаза, платье в цветочек, уже измазанное соком и чем‑то ещё. Щёки круглые, нос чуть вздёрнутый.
Она старательно кормила куклу яблоком, размазывая сок по пластиковой щеке.
– Мы на дачу? – на всякий случай спросила она.
– Да, котёнок, – улыбнулась мама. – К озеру. Там будет песочек. Будешь строить куличики.
– А Даня будет строить лица, – очень серьёзно сказала Варя и протянула руку, тронув брата за щёку. – У него опять вот это лицо.
– Какое ещё? – не понял Даня.
– Ну… это, – она наморщила лоб и попыталась изобразить. – Когда внутри бурчит, а снаружи говорит «нормально».
Наталья хихикнула и тут же спрятала улыбку.
Сергей покачал головой:
– Гений психодиагностики растёт.
Даня отвернулся к окну.
Было немного стыдно и чуть‑чуть тепло. Неприятно, когда тебя читают, как книгу. Но ещё хуже, когда тебя вообще никто не читает.
За окном мелькнул указатель в сторону озера, и машина свернула на знакомую дорогу.