Яна Завгородняя – В логове хищника (страница 3)
Говоря всё это, Энтони в упор смотрел на Дису, как и Вейн, ожидавший её приговора. В их паре она всегда была главной и принимала решения, несмотря на храбрость и запал смелости Вейна в чрезвычайных ситуациях.
Слово оставалось за девушкой, и парень искренне не желал, чтобы она соглашалась.
– Нам нужно подумать, – вынесла она свой вердикт. – Сколько времени у нас есть?
– Завтра утром вы должны дать ответ.
Диса кивнула. Она уже собиралась покинуть кабинет, увлекая за собой Вейна, как вдруг остановилась у самой двери и спросила, не оборачиваясь:
– Вы не сказали, что с господином Кейсли? С ним можно связаться?
– К сожалению, вскоре после похищения дочери Джером Кейсли повесился. Беда никогда не приходит одна, Диса.
Ничего не ответив, она толкнула дверь и зашагала к своему рабочему месту.
– Что думаешь? – спросил Вейн, когда Диса, упав в своё кресло, бесцельно уставилась во выключенный монитор компьютера.
– Какое-то странное дело, Вейн, и, с одной стороны, я совсем не хочу за него браться, но с другой, – девушка сделала паузу, – вся эта история с гаремом кажется мне притянутой за уши. Жизнь таких как Герт Мирен всегда окутана легендами, и чем они чудовищнее, тем охотнее их распространяют.
– Но тем не менее девушка пропала, – Вейн дождался тяжёлого взгляда коллеги и тут же поспешил защититься. – Ты не подумай. Я, как и ты, не горю желанием лезть в разборки повелителей мира, но, если подумать, мы ведь можем разработать долгосрочную стратегию. Как это было в Чей-Джо. Ты ведь помнишь? Я год прикидывался телохранителем местного главы мафии, а ты очень умело исполняла роль жрицы в храме, куда он ходил молиться и исповедался тебе во всех своих грехах.
– Не напоминай, – Диса отмахнулась, и впервые за день её лицо озарила улыбка. Парень залюбовался. – Чего стоил один мой костюм с многоэтажной фанерной конструкцией на голове. Думала, я себе шею сломаю.
– Тебе тогда удалось невозможное: втереться в доверие к настоятельнице и боссу Эдси. С тех пор мы почти ежегодно совершали невозможное.
Они скрестили взгляды, понимая друг друга без слов. И всё же Диса ответила:
– Давай не будем спешить, Вейн. У нас есть время до утра. Нам везло, это правда, но думать о том, что мы неуязвимы, как минимум, наивно.
Они договорились созвониться утром. Вскоре на столе перед девушкой выросла приличная стопка отчётов, а рука подёргивалась от бесконечного письма. Она ненавидела офисную рутину. Всякий раз, возвращаясь из очередной опасной командировки, она с нескрываемым отчаянием в глазах опускалась за свой стол и принималась заполнять эти чёртовы отчёты для всевозможных служб, с которыми связана была её деятельность. В такие минуты она предпочла бы вернуться в пекло, чем выводить одну за другой дежурные фразы на желтоватой бумаге.
К концу дня пришлось отбиваться не только от Вейна, но и от начальника. Оба хотели подвезти её до дома, вот только Вейн из лучших побуждений, а Энтони из одному ему известных. Отказав обоим, Диса покинула офис, и запрыгнув в машину, помчала по вечернему городу.
ГЛАВА 4 Приглашение
Здесь, в центре столицы, где архитектурное прошлое соседствовало со стеклянными небоскрёбами и ресторанами на любой вкус, было мирно и так спокойно. Она никого не преследовала и ни от кого не скрывалась. Двигаясь по ровной дороге на скорости, от которой захватывало дух и, наслаждаясь свободой, Диса отпускала мысли. Мимо проносились другие машины, а вдоль улиц прогуливались парочки. Влюблённые порхали по тротуару, держась за руки и не замечали вокруг никого, кроме своих половинок.
Сказка каждой из этих парочек имеет срок. Кто-то разбежится после первой ночи, другие женятся и слишком поздно осозна́ют, что не созданы друг для друга. Но будут и те, кому суждено прожить вместе долгую, счастливую жизнь. Вот только ей самой не светит ни первое, ни второе, ни третье.
Она сделал свой выбор. И в том кошмаре, которым она добровольно окружила себя, не было места любви. Она даже животных не заводила как раз таки именно из любви к меньшим братьям, на заботу о которых у неё не останется времени.
Холодная квартира встретила её пустотой голых стен. Диса не жила здесь. Здесь проходили те короткие передышки, за которые девушка успевала восстановиться физически, но не морально.
В её послужном списке имелись особо тяжёлые дела, она не раз видела смерть тех, кто и пожить-то не успел, невыразимое горе в лицах людей, не готовых мириться с потерей. Она не могла спасти всех и понимала, что это невозможно, но всякий раз в минуты, когда опасность отступала, и девушка возвращалась в нормальную жизнь, накатывало такое удушающее и рвущее изнутри чувство вины, что она многие дни не выходила из дома и сидела одна в квартире, не включая свет. В этой темноте вокруг неё мелькали лица тех, кого уже не вернуть, вызывая порыв расплакаться. Но слёз не было. Их просто не осталось, как и наивного убеждения, что зло можно победить. Ведь сколько она ни спасала мир, её усилия были лишь каплей в море беззакония и жестокости.
Диса вынула из холодильника ужин и не глядя бросила запечатанную упаковку в микроволновку. Есть не хотелось. Такие дела она совершала на автомате, чтобы просто поддерживать тело, которому предстояло ещё поработать.
Несколько минут и коробка улетела в контейнер для сбора пластика.
Почитать, чтобы расслабиться, не вышло. На первых же страницах потрёпанного детективного романа Диса поняла, что думает о своём, а потому, отбросив книгу, поднялась и скрылась в ванной, где, несмотря на горячие очищающие потоки, тоже не получилось унять мысли.
Стоя напротив зеркала в распахнутом халате, она поймала своё отражение и настороженно замерла, оглядывая открывшееся зрелище. В глаза бросился новый шрам на плече, к которому теперь требовалось привыкнуть. На молодом, упругом, теле, созданном явно не для битв, их было достаточно. Ножевое ранение над высокой грудью превратилось в светлую полосу, с которой о глубоких вырезах можно забыть. След от пули сбоку от аккуратного пупка навсегда с ней, как и воспоминание о докторе, который вынимал из неё эту самую пулю без наркоза в полевых условиях. Теперь плечо. Хорошо, что хоть здесь навылет прошла. Но лучше бы мимо пролетела. Летом придётся носить длинный рукав, чтобы не пугать людей.
Был ещё один шрам. Точнее, четыре маленькие точки, которые выстроились в чёткий узор возле основания шеи под волосами на затылке. Рассмотреть их было невозможно без зеркала. Диса не помнила, откуда он взялся, как не помнила ничего из детства ровно до тех пор, пока не оказалась в сиротском приюте. Проблеск воспоминания тех времён рисовал ей лишь долгий путь в полубессознательном состоянии, мужчину в большой машине, его обеспокоенный взгляд, потом больница, врачи, уколы. Она не вспомнила тогда и до сих пор не помнила, кто были её родственники, а потому трёхлетнюю девочку без прошлого, которая почти не отвечала на вопросы, быстро определили в приют.
Диса закуталась в халат и, упав в кресло в гостиной, мгновенно осознала, как устала. Но осталось одно нерешённое дело, с которым совсем не хотелось связываться. Будто поймав её мысль на расстоянии, темноту комнаты озарил экран смартфона.
«Есть кое-что интересное насчёт Герта Мирена» – прочитала Диса короткое сообщение от Вейна, в ответ на которое послала три вопросительных знака.
«Он не богатый наследник предприимчивого родственника, как о нём говорят. Герт сам поднялся и с нуля дорос до главы строительной корпорации. Но вот что странно: если судить по записям из столичных архивов, начал он свою деятельность аж в тысяча девятьсот семнадцатом году. То есть сейчас, если верить спискам тогдашних предпринимателей, ему должно быть не меньше ста лет»
Пробежав взглядом сообщение, Диса не стала отвечать и ткнула на трубку.
– Откуда информация? – спросила она парня, сильнее кутаясь в халат и дуя на горячий кофе, который только что приготовила.
– Курт взломал базу данных архива торговой гильдии. Но я уверен, тут какая-то ошибка. Либо всё-таки был родственник – полный тёзка и однофамилец.
– Фотографий нет?
– Сейчас пришлю.
Диса переключилась на громкую связь, а когда в чат прилетела картинка, стала с интересом её разглядывать.
Несмотря на помехи переснятого на телефон изображения, Диса сумела оценить внушительную физическую мощь и волевые черты мужчины, который смотрел на неё в упор с потрёпанного оцифрованного снимка. Суровый взгляд исподлобья одновременно пугал и. завораживал. казался каким-то нечеловеческим, звериным, как и весь облик мужчины в строгом старомодном костюме, который явно недолюбливал фотографа и готовился на него напасть.
– К чёрту Мирена, Вейн. Ты только посмотри на него. Нет, ты как хочешь, а я отказываюсь во всём этом участвовать.
Диса бросила гаджет на тумбу, а сама плюхнулась на диван.
– Я понимаю тебя, и согласен на все сто, – снова донёся голос из динамика. – Связываться с такими, как Мирен себе дороже. Так что, завтра идём в отказ?
Диса устало откинулась на спинку дивана. Когда же это закончится? Когда она перестанет решать за всех, и мужчины вокруг неё вспомнят, кого природа одарила яйцами. Лениво подцепив телефон, она хотела было попрощаться с Вейном, предложив ему решать, но увидев мелькнувшее на экране уведомление, замерла.