Яна Завгородняя – Учитель. Книга вторая (страница 2)

– В смысле? – усмехнулась Марта, облокачиваясь на периллу лестницы. – Предлагаешь его связать и не выпускать?

– Я не о том! – раздражённо ответила девушка. – Надо же как-то его проводить. Подарить что-нибудь.

– А что дарить-то? – озадаченно спросила Ханна. – Что он любит?

– Чай, – глухо произнесла Кристина прежде, чем подумала. Все пятеро недоумённо уставились на неё. – Что? – девушка попыталась скрыть волнение и на ходу выпалила. – Он же англичанин, а они все любят чай, – она вложила в интонацию всю возможную экспертность, на какую только была способна.

Девочки закивали. Некоторые даже удивились, как это они сами не догадались – очевидно же, как белый день. Решено было скинуться на красивый сервиз и набор травяного чая в подарочной упаковке. Молли упросили нарисовать для учителя и оформить в рамочку какой-нибудь живописный пейзаж города, а ещё следовало купить большую открытку, и чтобы все желающие что-нибудь написали на обороте. Кристина одобрительно кивала потоку идей, внутренне ругая себя за то, что в нужный момент не сумела удержать язык за зубами и чуть не проболталась.

Они всё же нашли в себе силы расстаться и разойтись по комнатам. Домашнее задание тем вечером некоторые делали почти до самого отбоя, отвлекаясь на поболтать с подружкой, или помечтать о грядущем свидании. Когда на улице совсем стемнело, а Ханна в голос зевала, отдаваясь полудремотному состоянию, она в момент предельной усталости с некоторым остервенением захлопнула ненавистный учебник. Соседки тут же вздрогнули.

– Я больше не могу! – процитировала она типичную для вечернего времени мантру школьника. – Будь что будет. Ничего уже в голову не лезет.

– Ты, как всегда, права, – зевнула ей в ответ Марта потягиваясь. – Предлагаю готовиться ко сну, а чтобы нам всем спалось сладко-сладко, пусть кое-кто нам почитает. Я уже соскучилась по героям романа. – Она послала Кристине самую умильную свою улыбку.

– Я почти не писала в эти дни, – пробубнила девушка, покусывая ручку и нависая над тетрадью. – Некогда было.

С момента злосчастного события на балу вдохновение покинуло юную писательницу. Более того, у неё с тех пор не возникало ни малейшего желания снова браться за рукопись. Нападение Хоффера, будто, отрезвило её и та сказка, которая всё это время выходила из-под пера Кристины, теперь раздражала её саму, казалась глупой и до крайности наивной. Тем не менее девочки всё же сговорились перечитать кое-что из особенно пылких глав рукописи.

Меры предосторожности в виде дежурившей у двери Ханны и пальца Марты на выключателе лампы были приняты с завидной слаженностью. Соседки заняли места, предвкушая детальные описания жаркой встречи Фернандо и Марин на корабле, где девушку чуть не схватили пираты, а бравый итальянец в последний момент спас возлюбленную.

Глаза обеих уже горели нетерпением, которое только возрастало оттого, что Кристина как-то уж очень долго рылась в своей сумке. Через минуту она выпрямилась, с ужасом всматриваясь в лица подруг.

– Рукопись пропала, – сказала она загробным голосом.

Глава 2

Худощавая светло-русая девушка, сутулясь сильнее обычного, торопливо двигалась по коридору школы. Она то и дело озиралась по сторонам в страхе, что кто-нибудь раскроет её злодеяние. Она никогда раньше ничего подобного не делала и не сделала бы, если бы её не попросила та, кого она боготворила. Несчастная уже жалела о содеянном, ощущая, как глаза наполняются слезами отчаяния, но всё же требовалось закончить начатое, а потому, собрав всю возможную уверенность в кулак, она без стука вошла в нужную ей комнату, где её прихода ждали с большим нетерпением.

Взору гостьи немедленно открылась картина быта типичной пустой и ничем не примечательной красотки. Сама по себе эта комната не сильно отличалась от всех остальных в школьном общежитии. Здесь также стояли три кровати, тумбы и шкаф, но помимо всего этого, то тут, то там по спинкам стульев и торцам кроватей висело что-нибудь розовое и с блёстками. Главным отличием этой комнаты и предметом зависти соседок было шикарное трюмо из светлого дерева, купленное родителями Мелиссы Хольман специально для их ненаглядной принцессы. За этим самым трюмо блондинка проводила большую часть свободного времени. Вот и теперь она гордо восседала на мягком пуфике перед панорамными зеркалами, облачённая в розовый халатик с пушистыми рукавами и позволяла одной из невзрачных соседок делать себе причёску, а другой – маникюр.

При появлении гостьи она нетерпеливо подскочила с места, чем выбила из рук своей добровольной служанки расчёску. Та не издала ни звука – лишь молча полезла под трюмо доставать аксессуар.

– Принесла? – по-змеиному прошипела Хольман, быстро приближаясь к девушке.

– Мелисса, – начала та, слегка заикаясь, – блокнота не было. Она, наверное, с собой его носит. – Несчастная уже видела, как загорелись яростью глаза Хольман, намеревавшейся излить на свою жертву всё негодование, – но я принесла кое-что другое! – Поспешила реабилитироваться воровка. – Вот, – она вынула из-за пазухи толстую стопку листов, которую всё это время прижимала к себе, боясь выронить.

– Что это? – прорычала Мелисса, выхватывая из рук девушки бумаги. Несколько листков отлетели в сторону и приземлились на пол.

– Там самое интересное отмечено закладками, – добавила пояснений гостья. Она продолжала стоять как вкопанная на одном месте, боясь лишним шевелением вызвать бурю упрёков в свой адрес.

Хольман вернулась за трюмо и небрежно уронила на столешницу перед собой стопку. Всё то время, пока она изучала записи, изредка отмахиваясь от любопытных соседок, то и дело нависавших по обе стороны от своей предводительницы, её искажённое злобой лицо выравнивалось и к концу чтения на безжизненных губах сияла теперь уже победоносная улыбка. Мелисса с трудом разбирала почерк, но всё же главное она уловила. В голове, не обременённой особыми умственными способностями, немедленно выстроился план свержения её главной конкурентки.

– Это даже лучше блокнота, – процедила она сквозь зубы. – Теперь я её уничтожу.

***

– Чего? – Марта недоумённо вытаращилась на побледневшую Кристину. – Как пропала?

– Может быть, ты её куда-то в другое место убрала? – взволнованно предположила Ханна.

– Я никуда её не перекладываю, – с дрожью в голосе продолжала Кристина. – Она всегда лежала здесь, – Луческу отшвырнула пустую сумку на пол, подскочила с кровати и принялась судорожно шарить по всем возможным полкам и закуткам, бормоча что-то себе под нос.

– Подожди, – попыталась привести всех в чувство Марта, – давай успокоимся. Сейчас мы вместе везде-везде залезем и обязательно её найдём. Ну, не могла же она в воздухе раствориться.

Сонливость как рукой сняло, после чего все трое кинулись шумно перебирать вещи в шкафу и тумбах, невзирая на комендантский час. Чем дольше длились поиски, тем сильнее Кристину окатывала волна отчаяния. В это невозможно было поверить, но её рукопись, над которой она так тряслась и которую хранила в самом укромном месте, пропала. И пропала она прямо из сумки.

В какой-то момент Кристина перестала себя контролировать. Она упала на колени, сотрясаясь от рыдания. Голову одолели разом все возможные тяжёлые мысли. Её позорное разоблачение грозило исключением из школы. Что она скажет матери? Как посмотрит ей в глаза? Столько лет она держалась и не выдавала себя, а тут из-за этой глупой писанины ей грозило самое страшное, что только можно было себе представить.

Подруги бросились её утешать. Они опустились по обе стороны от плачущей Кристины и принялись говорить ей что-то, что должно было успокоить девушку. Но та не слышала ничего, кроме гула самоуничижения у себя в голове. В конце концов, устав от рыданий, она сама не заметила, как оказалась прижатой к груди Марты, которая ритмично гладила её по голове, не обращая внимания на взмокшую от слёз сорочку. Ханна прижималась к её спине, поглаживая по плечам и все трое в свете полной луны походили на древнегреческих нимф, принявших в один момент на себя все скорби людские. Троица, сидя на холодном полу, размышляла теперь об одном и том же.

– Её кто-то выкрал, – шмыгнув носом постановила Кристина. – Но кто и для чего?

– Это определённо тот, кому ты поперёк горла, Крис – продолжила её мысль Марта. – Таких мало, а потому, я уверена, мы быстро отыщем вора.

– Их не мало, – подключилась к разговору Ханна. – Всего одна, – она отстранилась от подруг и, сурово сведя брови, многозначительно оглядела их.

– Хани, ты же понимаешь, что мы не можем выдвигать обвинения без доказательств? – остановила её праведный порыв Марта. – Я тоже сразу подумала на Хольман – подозревать, по сути, больше некого.

Кристина закрыла глаза. Вариант с Мелиссой Хольман почему-то не показался ей таким уж пугающим. Куда хуже было бы, окажись кража делом рук некоего посланца от ректорши, которая после известных событий особенно обозлилась на девушку. Луческу издала протяжный стон.

– Девочки, да какая разница, кто украл? – она порывисто отёрла раскрасневшееся лицо ладонями. – Уже завтра это не будет иметь никакого значения. Меня просто выгонят из школы! – к горлу подступил новый поток рыданий.

– Да почему же выгонят? – возмутилась Марта. – Разве ты совершила преступление? Ну да, могут наказать, но я не думаю, что с тебя возьмут больше, чем с любой другой нарушительницы дисциплины. Отстранят от занятий на неделю. Посидишь, отдохнёшь, вдохновения наберёшься, – последние слова явно были лишними и, получив гневный прищур от Ханны, которая до этого согласно кивала на её тираду, Марта поспешила реабилитироваться. – Давай так, – решительно проговорила она. – Сейчас мы постараемся уснуть, а завтра с утра при свете ещё раз хорошенько всё осмотрим. Кто бы ни приходил, он или, скорее, она, наверняка где-то прокололась. Будем искать улики, чтобы потом было что предъявить.