Яна Завгородняя – Дочь алхимика на службе у (лже)дракона (страница 56)

Человек застонал и, встав на четвереньки, неожиданно заплакал как малое дитя. Переводя недоумённый взгляд с него на Фарруха, Лейс приблизился к узнику, сел перед ним на корточки и схватив за волосы на макушке, поднял его голову, чтобы разглядеть лицо. Кобоса было не узнать. За то время, что он находился в заточении, парень оброс волосами и бородой, отчего несвойственное взрослому человеку поведение казалось вдвойне неуместным. Он кривил рот от стенания и протяжно всхлипывал, глядя в никуда. Лейса он не узнавал и, казалось, не понимал, что происходит.

– С ума сбрендил, – пояснил Фаррух. – У нас на флоте такое бывало, особенно когда месяцами штиль. Кажется, что ты свободен, а вокруг вода и ты как в тюрьме, никуда не деться.

– Давно с ним это? – спросил Лейс, отпустив брата и поднявшись на ноги.

– Он уже был таким, когда я впервые пришёл его проведать. Сначала решил, прикидывается, но нет, всё серьёзно. Хаким предал его и парень, едва коснувшись власти, не выдержал столь резких перемен.

– По всему выходит, его использовали, чтобы потянуть время, а глупец всерьёз решил, что родственник поделится с ним троном. Жаль, что этот урок он не запомнит, – сочувственно проговорил Лейс, затем обратился к стражнику. – Заключённого освободить, привести в порядок и переодеть.

– Что ты намерен делать с ним?

– Отвезу домой. Отец хотел, чтобы мы были семьёй и жили в мире. Теперь его мечта исполнится.

– Но люди потребуют расправы!

– Посмотри на него, мореход? Расправы над кем, над малым ребёнком? Он больше никому не причинит вреда, и никто не сможет им управлять. Это моя воля, Фаррух. Решишь спорить, голову отсеку.

– А как же твоё обещание сделать меня визирем? – усмехнулся бородатый, поставив руки на пояс. – С отрубленной головой от меня будет мало толку.

Когда рыдающего Кобоса, наконец, вывели из темницы, и в сопровождении стражи он скрылся на лестнице, мужчины неспешно зашагали следом.

– Послушай-ка мореход, – начал Лейс, быстро прикинув что-то в уме, – я тут подумал, что визирь – это слишком мелко для человека твоего уровня.

Фаррух изобразил на лице преувеличенное изумление.

– Да-да, – продолжил Лейс. – Именно так. Хочу тебя спросить, как ты смотришь на то, чтобы стать, ну, скажем, правителем Талисии?

– Всё шутки шутишь, Савлий?

– Ну почему же? Ты человек толковый, умеешь быстро заработать себе авторитет, тебя слушают, и ко всему прочему, ты знаешь, что нужно простым людям. Всё это полезные качества для правителя.

Фаррух громко цыкнул, покачав головой.

– Ты так решил от меня избавиться, да?

– Заметь, мореход, я даю тебе выбор.

– И считаешь, что я по своей воле откажусь от власти? Я уже обнаружил здесь ряд проблем, решение которых не терпит отлагательств. Ты только подумай, прежняя власть поощряла доносы. Вот представь, поругался ты с соседом. А этот гад вместо того, чтобы уладить всё миром, идёт и сообщает куда следует: так мол, и так, Мехмед Расул о халифе нашем говорил гадости, бараном его называл небритым и вообще налоги не платит. На другой день к Мехмеду приходят с арестом, и больше о нём ни слуху ни духу. Всему верили на слово! Куда это годится?

Фаррух уже горел возмущением. Он активно жестикулировал, будто призывая невидимую толпу восстать против сатрапии и деспотизма. Лейс самодовольно похлопал его по плечу.

– Я знал, что не ошибся в тебе, мореход. Мы на пороге больших перемен и теперь, хочется верить, Эгриси и Талисии заживут в мире. Ты же не намерен творить глупости?

– Обижаешь, Савлий. За всю свою жизнь я не сделал ни одной глупости.

– Учти, я буду следить за тобой.

Фаррух рассмеялся.

– И ты учти, Савлий. Если я и начну затевать что-то, обязательно найду способ перетянуть твоих ищеек на свою сторону. Ты всё ещё готов рискнуть?

– Готов, – твёрдо ответил Лейс. – И очень надеюсь, что не пожалею об этом.

Эпилог

Маленькая девочка в пёстром платье стремительно бежала по цветущему саду, спотыкаясь и заходясь рыданием. На вид ей было не больше трёх лет. Её прелестные каштановые локоны развевались на ветру, а в светло-карих глазах застыло отчаяние. Когда сквозь пелену слёз, она поймала взглядом образ матери, то припустила ещё быстрее.

– Мама! – кричала она срывающимся голосом, – он отобрал мои камешки для коллекции! Я так долго собирала их!

Девчушка почти упала в объятия сидевшей на скамье матери, которой пришлось отвлечься от разговора с подругой. Подруга же, вспыхнув от негодования, поднялась со своего места и прокричала на весь сад:

– Василь! Негодный мальчишка! Немедленно верни Делии то, что забрал!

– Но мама, – послышался из куста шиповника голос мальчика. – У неё их много, а у меня таких нет. Что ей жалко, что ли?

– Вылезай из кустов и извинись перед принцессой! А ну, живо!

– Не вылезу! – возмутился куст.

– Я кому сказала?!

Обнимая одной рукой дочь, а другой придерживая внушительного размера живот, Каллиопа тоже поднялась.

– Арга, не ругай его, – вступилась она за мальчика. – Мы собирали их у подножия горной гряды, когда ходили проведать Олгаса вчера. Здесь таких нигде не найти. Делия, милая, – обратилась она к дочери, – давай поделимся с Василием камешками или если Арга не будет против, возьмём его завтра с собой.

– Ура! – прокричал мальчонка в перепачканном землёй и зеленью хлопковом костюмчике, резво выскакивая из-за куста.

– Что, ура? – перехватила его на бегу мать. – Радуешься! Я, между прочим, ещё не согласилась.

– Ну мам! Ну пожалуйста, пусти меня завтра с ними! Я очень хочу зелёные камешки!

– Это не зелёные камешки, а малахит! – самодовольно и немного обиженно проговорила Делия. – Из него делают медь.

– Хватит умничать! – буркнул Василь за секунду до того, как мать влепила ему подзатыльник.

– Немедленно извинись перед принцессой, негодник!

На чумазом личике Василя изобразилась нешуточная борьба. В силу возраста он не считал себя в чём бы то ни было виноватым, а потому, собрав в кулак всё возможное мужество, выдавил из себя героическое «Извини», на что малышка красноречиво уткнулась носиком в юбку матери и промолчала.

Умилившись его мучениям, Калли склонилась к мальчику и легко отвела взмокшую прядь с чумазого лба.

– Мы будем рады, Василь, если завтра ты составишь нам компанию. В горах много интересного. Захвати с собой мешок побольше.

Василь перевёл восторженный взгляд на Аргу.

– Мама, умоляю, позволь! – он чуть не упал перед ней на колени.

Под пристальными взглядами сына и подруги женщина всё же сдалась.

– Ладно, – недовольно проговорила она. – Но смотри мне, если Делия снова будет жаловаться на тебя, никаких больше походов! Будешь с сёстрами во дворе играть.

– Это скучно!

– Значит, будешь аккуратнее! К твоему сведению, тебе выпала невиданная честь играть с принцессой Эгрси, а ты смеешь так себя вести.

Она не сдержала усмешку, наблюдая за тем, как дети отвлеклись на пёструю бабочку, разом забыв о ссоре. Им не было дела до титулов, до разницы положений. Мальчик и девочка играли вместе, смеялись, спорили, ссорились и мирились, как самые обыкновенные дети, не понимая ещё до конца, чем принцесса отличается от обычной девочки и что за честь выпала Василю. Женщины проводили их полными нежности взглядами, когда дети снова убежали играть в кусты.

– Ох, Каллиопа, и охота тебе по горам лазать в твоём-то положении? – спросила Арга, снова усаживаясь на скамью в тени изогнутого кипариса.

– А я и не лазаю, – усмехнулась девушка. – Мы гуляем у подножия и заходим в лес, когда мне нужно пополнить запасы.

Арга укоризненно покачала головой, но не смогла скрыть улыбку.

– У тебя не муж, а золото, – насмешливо проговорила она. – Позволить жене врачевать при дворе. Да какой халиф отважится на подобное? Нет, вы оба смельчаки, каких поискать.

– Что поделать, – Калли коротко пожала плечами, – Олгас теперь с головой ушёл в строительство осадных орудий и оборонительных сооружений. Ему не до медицины.

– Осадных? – недоумённо переспросила женщина. – На кого же мы собираемся нападать?

– Они не для нападения, Арга, – раздался из-за спин женщин голос Лейса. – Но если к нашим стенам решит сунуться враг, нам будет чем ему ответить.

Лейс приблизился к супруге и мягко обнял её одной рукой. Другой трепетно коснулся круглого животика.

Всё ещё немного опасаясь его, Арга почтительно склонилась. Всё ещё памятуя о прошлом и об участии женщины в неприятностях любимой супруги, Лейс молча ответил на её поклон, чуть склонив голову, покрытую белой чалмой с каменьями. Арга всегда могла свободно приходить в гости к Калли, но за годы этой дружбы напряжение между ней и халифом не уходило. Потому женщина всякий раз спешила ретироваться, когда Лейс возникал в зоне видимости. Вот и теперь, коротко попрощавшись с Калли, она поспешила отыскать сына, чтобы увести его домой.

– Мне послышалось или ты снова вознамерилась отправиться в горы? – спросил мужчина с вызовом.

Калли, заметно уставшая от опеки со всех сторон, закатила глаза.