Яна Завгородняя – Дочь алхимика на службе у (лже)дракона (страница 15)

Время шло, Алика оставалась всё такой же стройной и красивой и не думала округляться, лишь блеск светлых глаз скифской княжны потускнел от невнимания господина. Лейс делил с ней ложе крайне редко и, судя по всему, не намеревался делать её своей женой.

Гафур злился на него за это. Он искренне не понимал, как можно было избегать общества такой красавицы умышлено и не стремиться в её объятия после тяжёлого трудового дня или после очередного похода. Лейс не пытался оправдываться. Девушка была для него не более чем красивой куклой, которую интересовали лишь ткани для нарядов и дорогие украшения.

С появлением Мирены мало что изменилось. Решив, что Алика пришлась его безумному сыну не по вкусу, правитель выбрал для него другую кандидатку в жёны. Мирена была из местных. В отличие от первой наложницы, она имела смуглую кожу, непослушные кудрявые волосы цвета вороного крыла и такие же тёмные глаза. Поначалу девушка заинтересовала наследника, но позже он увидел в ней все те же наклонности, какие отталкивали его от Алики, и охладел.

Гафур кричал на него, потрясая кулаками:

– Ты дурак! Женщины любят наряды и украшения! Ничто другое им неинтересно! Дай каждой по ребёнку – это всё, что от тебя требуется.

Лейс молчал. Ему много хотелось сказать в тот момент об идеалах отца и своих мыслях на сей счёт, напомнить о матери, которая отличалась от других женщин и предпочитала проводить время вместе с сыном или за чтением, тогда как наложницы и жёны правителя тратили свои дни на сплетни и хвастовство. Лейс с теплотой вспоминал их с матерью прогулки по саду внутреннего двора и её рассказы о птицах. Делия умело изображала их пение, а потом, когда скворец или свиристель заводили свои трели, спрашивала у него, кто поёт. Лейс расстраивался, когда не мог угадать, а когда получалось – с хохотом бросался в объятия матери.

Лейс Савлий, как и всякий здоровый мужчина, любил женщин, но при этом не терпел глупости и лицемерия, свойственной бездельницам, живущим в роскоши. Он хотел, чтобы рядом с ним была верная подруга, а не рабыня для плотских утех. К сожалению, ничего иного от женщин, приближённых ко двору правителя, ждать не приходилось. Из года в год мужчина с большим трудом удерживал оборону от новых посягательств отца. Гафур то и дело начинал расхваливать чьих-то дочерей или какую-нибудь из особо примечательных рабынь, добытых в очередном походе, но Лейс не слушал. Ему хватало и того, что когда-нибудь в его владение перейдёт внушительный гарем Савлия старшего. От одной мысли начинало крутить живот.

Когда большинство заседателей во главе с правителем покинули зал, Лейс тоже стал собираться. От совместного обеда с отцом он отказался, намереваясь заскочить в трактир торгового квартала, а оттуда, чтобы лишний раз не появляться у себя, направить приказ слугам собирать вещи. Ожидалась поездка в восточные земли Эгриси. При других обстоятельствах он, возможно, всячески пытался бы избежать командировки, но то был не его случай.

Приняв у слуги свой камзол и саблю, мужчина вышел в коридор.

– Эфенди, – донёсся до его слуха ровный, безэмоциональный голос человека, который не стремился угодить и не испытывал благоговения перед принцем крови.

Лейс обернулся. Чуть заметно кивнув человеку, он зашагал вперёд, ожидая, пока тот поравняется с ним.

Из тени вышел невысокий худой мужчина в тёмном невзрачном костюме. Казалось, он желал оставаться неприметным на фоне каменных стен. Таинственности его образу добавляли растрёпанные тёмные волосы, сильно закрывавшие лицо.

– Говори, – коротко приказал принц.

Человек продолжил также спокойно:

– Каллиопа больше не работает в булочной. Неделю назад её выгнали за шашни с хозяином, – он сделал паузу, позволяя Лейсу оценить сказанное. – Некоторое время она работала у Мадия, помогала с витражом, а вчера вышла замуж.

– За кого?! – Лейс остановил его, хватая щуплого шпиона за грудки. – Разрази тебя бездна, говори!

Невзирая на своё щекотливое положение, человек, которого прижал к стене соперник в два раза крупнее его, продолжил, не моргнув и глазом:

– Её муж – Олгас Малик Табиб, придворный врач. Вчера они поженились в нашей церкви по всем правилам, господин.

Лейс опомнился. Он разжал стальную хватку и в ту же секунду отёр ладонью лицо, вглядываясь в пустоту перед собой. Он не мог объяснить этот странный порыв даже самому себе. Новость одновременно разозлила его и на какое-то мгновение прожгла грудь чем-то сродни отчаянию.

– Олгас Табиб, значит, – гневно процедил Лейс. Он резко обернулся на шпиона, стоявшего рядом, и провёл рукой по вороту его кандуры, наскоро поправляя смятую им одежду. Похлопав парня ладонью по плечу, он пару раз кивнул сам себе и зашагал к лестнице. Требовалось увидеть всё своими глазами.

ГЛАВА 15 Разоблачение

Мало кому из тех, кто имел радость проходить мимо лаборатории Табиба, доводилось слышать оттуда что-то, кроме ворчания, ругани, шума разной степени громкости, грохота, стуков, хлопков и реже – взрывов. Олгас не отличался гостеприимством и уж тем более – не имел привычки мило беседовать с дамами. Стоило лишь жениться, чтобы взглянуть на себя другими глазами.

– Кобальтовое стекло, дорогая Калли, не так-то просто получить, – говорил он, разливая по колбам отстоявшееся вещество с толстым слоем осадка на дне бутылки. – Мадий, конечно, знаток ремесла, но даже ему приходится заказывать синие стёкла у египетских мастеров.

– Да, но если применить спекание кварцевых смесей или силикатов с соединением кобальта, – отвечала девушка, поддерживая сосуд, чтобы не трясся и ни одна капля ценного вещества не упала на стол, – то можно добиться нужной синевы без необходимости возить стекло издалека.

– Тебе известны подобные опыты?

– Отец рассказывал мне, что сирийцы не так давно стали применять эту схему в работе, но сама я ничего подобного не делала, поэтому так и не решилась рассказать о ней Мадию.

– Всё, что ты говоришь, звучит здраво, дорогая – Табиб тяжело выпрямился, потирая затёкшую спину. – Будь у меня побольше свободного времени, я бы обязательно поставил такой опыт.

– Я расскажу отцу! – вызвался Джамиль, который суетился тут же, закупоривая колбы. – В его деле экономия превыше всего. Много стекла бьётся в процессе. Если можно будет не платить за доставку, он очень обрадуется.

Олгас скривился на него.

– Да? А я-то, старый дурак, считал, что в его деле главное – аккуратность.

– И это, конечно, тоже, но случайности происходят чаще, чем хотелось бы, господин, – признался парнишка.

Втроём за короткое время они успели навести порядок в комнате. Табиб не любил, когда к нему приходили уборщицы. Он знал, что им нельзя доверять, а потому запустение царило в этом месте многие годы. С появлением Каллиопы всё изменилось. Совсем скоро старик понял, что девушка не подведёт, что квасцы и киноварь останутся на своих местах, что она не станет приближаться к мышьяку и ртутным соединениям, что не позарится на блестяшки, приняв горные минералы за драгоценные камни, а переработанные образцы металла – за золото.

Предложение жениться на Калли поначалу обескуражило его не меньше, чем саму девушку, но совсем скоро старик понял: иначе ему не удастся выполнить волю друга. Они постарались не привлекать внимания к событию, но шпионы Лейса не были бы шпионами, если бы не сумели разнюхать всё и вовремя доложить, куда следовало.

– А теперь нам надо идти, – проговорил Олгас, перекидывая через плечо две тяжёлые сумки. – Ничего не бойся, сюда редко заходят посторонние. Если что-то понадобится, можешь пройти в корпус прислуги – там тебе помогут.

– Вы надолго? – спросила Калли, немного тревожась.

– До вечера, – Табиб коротко глянул на помощника, по уши завешенного поклажей. – Ты свободна делать что пожелаешь, Каллиопа. Если не хочешь оставаться здесь, то можешь уйти в город, а вернуться на закате.

– А если кому-то понадобится врач?

– Тогда они очень удивятся, – Табиб с минуту чесал подбородок, затем выставил палец вверх, осенённый догадкой, и схватив со стола листок пергамента, спешно накарябал на нём несколько слов. – Покажи это царскому слуге, если пришлют за доктором. Теперь ты вправе врачевать, Каллиопа.

– Что?! Врачевать? Здесь? – девушка испуганно отшатнулась.

– А почему нет? Здесь тоже живут люди, и они болеют не реже других. Ничего не бойся. Теперь ты под моим покровительством, – он погладил её руку своей морщинистой ладонью. – Интересно, что бы сказал на всё это Сагиил?

– Думаю, он бы понял, – с тоской в голосе ответила Калли. – Куда вы уходите?

– Я не могу сказать. Возможно, позже смогу, но не сейчас. А теперь прощай.

Старик и мальчик зашагали к выходу. Когда две фигуры, согбенные под тяжестью своей ноши, скрылись из виду, Каллиопа ощутила тревогу. Чувство было сильнее её и не подчинялось напутственным словам Табиба. Она впервые оставалась здесь в одиночестве, и теперь каменные стены начинали понемногу давить со всех сторон. Решив забыться уборкой, девушка туже затянула фартук, постаралась гордо выпрямиться, после чего направилась к сложенной друг в друга стопке больших кастрюль, чтобы почистить их. Закончив с ними, Калли принялась за жаровни, поросшие копотью, а когда и с ними справилась, взялась вырезать из небрежно сброшенной в угол материи фильтры по метке. За этим нехитрым занятием она немного успокоилась и не сразу услышала тяжёлые шаги из коридора. Когда в дверях возникла широкая фигура Лейса с неизменной саблей наперевес, она чуть не выронила из рук ножницы от неожиданности.