Яна Завгородняя – Дочь алхимика на службе у (лже)дракона (страница 14)

– Брат, ты драматизируешь, – протянул Кобос, снисходительно улыбаясь. – Похоже, ты слишком долго пребывал в мире, и тебе просто не терпится вступить с кем-нибудь в драку.

– Это не мир, а затишье перед бурей, брат, – последнее слово Лейс почти выплюнул. – Я бы предпочёл войну, неизбежно ведущую к миру, чем эту затянувшуюся тишину, в которой отчётливо слышу, как натягивается тетива вражеских луков.

С высокомерием, свойственным молодым повесам, юный Кобос заметил:

– К твоему сведению, Талисия давно успокоилась. У них хватает забот и без нас. А грозить ей пушечным снарядом – только разжигать новую ссору.

– То есть, по-твоему, нам нужно переплавить пушки на колокола, а снаряды – на садовые оградки? И тогда мы точно заживём в мире с соседями? Для дипломата ты слишком наивен.

– Не преувеличивай, – рыкнул на него Кобос.

– А ты не говори чушь! – рявкнул в ответ Лейс.

Братья скрестили яростные взгляды и, возможно, схватились бы за сабли, если бы не отец.

– А ну хватит! – приказал он. – Вы на заседании совета ведёте себя как дети, которые не могут поделить игрушку. Мне стыдно за вас. Пусть всё остаётся как есть. Ты, Лейс, продолжай следить за состоянием наших войск и вооружения, а ты, Кобос, отправляйся обратно в Талисию и не останавливай работу там. Уверен, эти варвары знают, что мы всегда готовы к войне, как и они сами, чего бы эти лицемеры ни говорили.

Оставив сыновей, правитель выслушал подробнейший отчёт о работе разведки, министерства торговли и казначейства. Когда же очередь дошла до верховного муллы и тот сообщил, что народ упорно бойкотирует службу в мечети, предпочитая ей храм богов, Гафур очередной раз задумался о жёстких мерах воздействия на упрямые умы. Всё то время, пока уважаемые члены совета докладывали халифу о состоянии дел во вверенных им отраслях, два брата не обменялись ни словом, ни взглядом. Они никогда не были близки. Их противостояние началось с тех самых пор, как оба научились отстаивать права на собственность, будь то игрушки, возможность отправиться в поход вместе с отцом или особо важные правительственные поручения. Всё детство они соперничали и затевали драки из-за любых, даже самых незначительных мелочей. Их нельзя было оставлять наедине. Всякий раз, как гувернёры отлучались, вскоре находили принцев сплетёнными в клубке неистовой драки.

Они родились от двух разных матерей. Гречанка Делия была любимой женой правителя многие годы. Именно она родила Гафуру первенца и сумела заронить в сердце грозного владыки любовь. Восемь лет мальчик счастливо жил, ощущая причастность к настоящей семье, где все любили друг друга. Маленький Лейс тяжело перенёс неожиданную смерть матери, причин которой не сумел найти даже такой умелый врач, как Олгас Табиб. Тогда юный наследник сильно ополчился на отца за то, что тот с поразительной быстротой забыл любимую, променяв её на другую. Талисийка Селена к моменту смерти Делии влачила существование в гареме правителя на протяжении нескольких лун. Он обратил внимание на девушку почти сразу, как только совершил последний погребальный обряд над могилой возлюбленной жены. Никого тогда не удивило, что владыка нашёл утешение в объятиях чернобровой смуглой красавицы. Лишь старший сын, хоть и был юн, заподозрил неладное.

Вскоре Селена родила Гафуру дочь, за ней – вторую, а третьим из её чрева вышел Кобос, ставший для старшего брата олицетворением вселенской несправедливости. С новой чуждой ему женщиной и её отпрыском отец обрёл семью, которую Лейс так безвременно потерял. Ненависть к брату с возрастом только усиливалась, тогда как и сам Кобос, избалованный вниманием нянек и матери, не спешил мириться с присутствием соперника. К счастью, когда оба выросли, Гафур развёл их по разные стороны баррикад. Теперь словоохотливый Кобос трудился на поприще дипломатической миссии, усмиряя конфликты с соседями в зачатке, а Лейс командовал армией.

Когда заседание окончилось, Кобос Савлий не поспешил к себе, чтобы дать уставшему от долгого сидения телу отдых в объятиях наложниц. Ему, конечно, этого очень хотелось, но сыновний долг требовал отложить на время плотские утехи. Дождавшись, пока рядом не останется ни одного свидетеля, он скользнул за полог широкого гобелена на стене, в ту же секунду оказавшись между стен узкого тёмного коридора. Молодой человек давно знал эту дорогу и не плутал в многочисленных переходах. На одном из этапов пришлось спуститься туда, где в кромешной темноте и сырости крысиный писк то и дело отдавался от влажных стен пронзительным эхом. Кобос не боялся заблудиться или быть пойманным. Этот тайный путь был известен лишь двоим. Слегка ощупывая для надёжности стены, юноша вскоре выбрался из тёмного подземелья. Как бы он ни храбрился, покидая мрачные лабиринты замка, юноша ощущал неподдельное облегчение. Тонкая линия света, которая билась из-за закрытой двери, заставила его ускорить шаг. Подойдя к ней, Кобос простучал условный сигнал. С той стороны послышался шорох, а вскоре на пороге возникла та, кого он в равной степени опасался и любил.

В свои сорок пять Селена всё ещё была красива. Высокая, стройная и гибкая, как тигрица, она, казалось, заключила сделку с силами зла. Иначе было не объяснить её почти что юной свежести при незначительных возрастных изменениях на тонком лице. Большие тёмные глаза, обрамлённые густыми ресницами, смотрели на мир с нескрываемым высокомерием, а дополненный украшениями и дорогими одеждами из бархата и парчи образ любимой жены повелителя, только добавлял образу величия. Она отошла, пропуская сына, после чего заперлась и нетерпеливо скрестила руки на груди.

– Говори, не томи, – приказала она низким властным голосом. – Я хочу знать всё.

Парень лениво примерился к мягкому бежевому стулу с узором из экзотических цветов на сидении и спинке, после чего опустился на него, закинув ногу на ногу, и только тогда изволил отвечать:

– Всё как всегда, мама. Отец верит тому, что говорят, а вездесущий Лейс готовится к войне. Глаза бы мои его не видели. Упёртый, как тот осёл и ума не больше.

– Это хорошо, – проговорила женщина с нескрываемым злорадством. – Хорошо, что верит. А ты продолжай говорить, корми его и дальше сказками про мирную Талисию. Она мирная, никто не спорит, но лишь в твоих руках закрепить этот мир навсегда. Когда ожидается твоя свадьба с Талисийской принцессой?

– Они ставят срок – канун месяца элулея.

– Долго, – гневно процедила Селена. – Почему нельзя раньше?

– Динара ещё слишком юна.

– Глупости! Я была совсем девчонкой, когда попала сюда! И ничего – родила твоих сестёр! Настаивай! Когда будешь там, ври, обещай, клянись! Делай то, что делаешь всегда для достижения наших целей! – она порывисто шагнула к нему, заключая лицо сына в объятия своих ладоней. – Я жалею, что не могу быть рядом с тобой и помогать тебе. Этот чёртов гарем с его стенами, как тюрьма. Но ты сможешь всё изменить. Когда ты станешь правителем объединённых земель Эгриси и Талисии, я буду править вместе с тобой. Ничто и никто не посмеет встать у нас на пути.

Кобос, который всё это время молчал, с тревогой вглядываясь в зловещие зелёные огоньки на дне глаз матери, заговорил:

– А как же отец? Пока он жив, у нас ничего не выйдет.

– Это вопрос решённый, можешь не волноваться, – ответила мать отстраняясь. – Я приближаю его конец с каждым новым восходом солнца.

– Сегодня мне показалось, что его что-то мучает. Он был хмур и бледен.

– Тебе не показалось, дорогой сын. Его действительно мучает, но не что-то, а кто-то, – женщина вынула из складок юбки тряпичную куклу с повязанным вокруг её шеи куском материи, на котором запеклась старая кровь. Предмет походил больше не на детскую игрушку, а на игольницу швеи хотя бы потому, что из живота куклы торчал шарик портняжной булавки.

– Ему долго ещё осталось? – спросил Кобос, настороженно поглядывая на открывшееся ему жуткое зрелище. Он недолюбливал манеру матери решать проблемы, применяя чёрную магию, но так как сам не мог придумать ничего более эффективного, мирился с ней.

– Достаточно для того, чтобы все решили, что он умер от обжорства.

Кобос невесело усмехнулся.

– А Лейс? – спросил он. – Что делать с ним? Я готов перерезать ему глотку хоть сейчас, но не уверен, что мне это сойдёт с рук так запросто.

– С ним разберёмся позже, – проговорила Селена, пряча куклу. – Для начала разберёмся с драконом. Пора положить конец этой сказке. Она слишком затянулась.

ГЛАВА 14 Женщины наследника

Лейс Савлий не спешил. Когда заседание закончилось, он ещё некоторое время беседовал с представителями ведомств о том, что касалось его напрямую или не касалось вовсе. Лейс просто не желал возвращаться к себе, ведь там его ждали те, кого хотелось видеть меньше всего. Столь же, сколь и младшего брата, он на дух не переносил женщин, навязанных отцом. В его личном гареме их было двое: Алика и Мирена. Девушки выделялись редкой красотой. И если бы законом не возбранялось изображать людей на живописных холстах, то художники выстраивались бы в очереди, чтобы запечатлеть этих дивных ангелов на своих полотнах. Алика была высокая и стройная. Длинные светло-русые локоны, в которых по утрам играли солнечные лучи, доходили до пола, белая кожа отливала перламутром, серые глаза в обрамлении длинных ресниц способны были очаровать с первого взгляда. Её преподнесли наследнику в качестве подарка на совершеннолетие, и с тех пор Гафур замер в ожидании внука.