Яна Ветрова – Жизнь в аромате специй (страница 9)

Девушка наслаждалась своей свободой – теперь она была предоставлена самой себе до вечера, могла гулять, сколько ей захочется, есть всё, чего душа пожелает, веселиться и танцевать. Она редко видела свою банду Рыжих, но когда встречала их, девчонки очень радовались и приглашали Сару принять участие в очередной придуманной ими шумной игре, а девушка никогда не отказывала. Возможно, что в том числе и из-за этого у Сары не ладились отношения с другими феями – они продолжали считать её ребенком, хотя многим из них было всего на пару-тройку лет больше, чем Саре. Изредка девушка забегала к Хогглу на чашку ароматного кофе или крепкого чая. В «Хмельную фею» она старалась приходить пораньше, чтобы не сталкиваться с посетителями. Создавалось ощущение, что Хоггл, как и Джарет, вообще не спит – он всегда был за стойкой, готовый гонять своего повара и надоедливых выпивох, забредавших в трактир ночью и выползавших, только когда солнце было уже в зените. С другой стороны, Сара стала замечать, что старик сильно сдал с тех пор, как она познакомилась с ним – морщин как будто стало больше, кожа на щеках висела, и Хоггл иногда стал на секунду замирать посередине фразы, как будто забывал, о чём только что говорил. Но Сара старалась не фокусироваться на плохом, ведь ей самой было так хорошо! От такой спокойной по сравнению с прежней жизнью Сара быстро набрала потерянный во время болезни вес и перестала выглядеть подростком. Теперь из зеркала на неё смотрела очень даже привлекательная молодая девушка, румяная, с блестящими глазами, розовыми пухлыми губами, волосами, словно шёлк, стройная и изящная. К тому же она научилась пользоваться косметикой, и Хоггл только качал головой. «Значит, стала одной из фей Джарета? Хм… Ты смотри, не давай себя в обиду!» – частенько повторял он. Сара не знала, кто мог её обидеть – ведь все веселились и радовались жизни на праздниках у Короля. К слову, Сара так и не поняла, почему Джарета называли Королём, но ей некого было спросить, кроме Хоггла, а тот только отмахивался от её вопросов.

Наступила осень. Холодный воздух, пропитанный запахом моря, гонял по мостовым опавшие листья. Сара сильнее куталась в тёплую одежду, боясь простудиться: от малейшего переохлаждения внутри груди рождалась боль.

В один ещё по-летнему тёплых деньков девушка позвала Рыжих поваляться в опадающих листьях в парке у монастыря. Раньше это место прочно ассоциировалось у неё с разговорами с Линдой, но теперь звонкий смех трёх красноволосых девчонок развеял её тоску.

Сара всё ждала, когда же Джарет поручит ей то, чем занимались другие феи и отправит вечером в клуб. Это было неизбежно, но чем дольше тянулось ожидание, тем больше Сара нервничала.

Осень сменилась снежной зимой, за которой пришла ранняя весна. Как Сара и обещала себе, в самый теплый день она отметила свой восемнадцатый день рождения.

В тот день она гуляла по кривым улочкам старого города, витиевато тянувшихся вдоль старых кирпичных стен, представляя себе, что она – иностранка, только что сошедшая с палубы корабля и решившая погулять в незнакомом городе. В какой-то момент она так увлеклась, что действительно потеряла никогда прежде не покидавшее её чувство направления. Её закружил моросящий дождик, растворявший остатки снега, крики чаек, запахи простой еды – жареной рыбы и картошки. И только холодный воздух, проникший в лёгкие и заставивший девушку закашляться, вернул её в реальный мир. Она поняла, что уже темнеет, а ещё столько времени нужно, чтобы приготовиться к балу!

– Ну что, идём, ножки! – сказала Сара себе и пошла очень быстрым шагом, потому что бегать всё ещё опасалась.

Она ворвалась в Лабиринт запыхавшаяся, раскрасневшаяся и немного покашливающая, но довольная – давно она не повышала скорость с черепашьего шага, как же это было приятно! Феи уже заканчивали приготовления и, наряженные в пышные и на этот раз однотонные платья, собирались в зал. Многим было всё равно, но находились те, кто злорадно шептал Саре, что теперь-то ей попадёт, любимице Короля. Все свободные помощницы вились вокруг Сары, одновременно пытаясь впихнуть её в платье, чулки и обувь, накрасить и соорудить на голове что-то более или менее соответствующее событию. Нужно было платье одного цвета, и яркие сразу же расхватали, поэтому для Сары остались только коричневое, которое выглядело мрачно и тяжеловесно, и белое, похожее на облако, в котором девушка больше, чем через час и обнаружила себя стоящей у дверей бального зала. За стеной было шумно, как всегда в разгар бала, но Сара дала себе ещё пару минут, чтобы собраться. Она впервые так опаздывала. Она разгладила платье, занимавшее удивительно много места, но при этом почти ничего не весившее, поправила причёску, на которую успела только мельком взглянуть в крошечное ручное зеркальце – среди собранных кольцами волос были наспех вплетены жемчужины, цепочки и белые цветы. Женщина, делавшая Саре причёску, успокоила её, сказав, что всё вместе это смотрится не неаккуратно, а легко и немного небрежно. Девушка почему-то чувствовала себя как невеста, опаздывающая к алтарю. Возможно, именно из-за этого белое платье осталось невостребованным – уж очень оно напоминало свадебный наряд, не вяжущийся со всей атмосферой Лабиринта.

Наконец, Сара успокоилась, выпрямила спину и проскользнула в зал. Он был украшен сочными молодыми листьями и ветками, ярко-жёлтыми цветками мать-и-мачехи, букетиками первоцветов, пирамидами ярко-зелёных яблок, а пол был как будто покрыт только что проклюнувшейся травой. Она проходила среди цветных пятен одежды – жёлтых, зелёных, вызывающе открытых или наоборот, целомудренно скромных, кричаще красных, ослепительно-серебристых, ярко-синих, как холодное весеннее небо, бархатных зелёных, напоминающих о грядущем лете. Кто-то был в коричневом, шоколадном, бежевом, и Сара пожалела, что выбрала белое платье, которое выбивалось из общей картины, своей белизной притягивая весь свет и почти зеркально отражая его, привлекая ненужное внимание. Люди кружились под весёлую музыку, многие лица были скрыты гротескными масками. Сара вглядывалась в них, пытаясь узнать Джарета. Его не было и в соседнем зале, где находился стол с роскошными закусками – всевозможными дарами моря и причудливо выглядящими экзотическими фруктами. Не нашла его Сара и в зале, где циркач жонглировал горящими факелами. Здесь была уйма людей, несмотря на запах гари и облачка дыма, которые слуги старательно смахивали огромными опахалами в сторону открытых окон.

И вот, уже начав отчаиваться, Сара заметила Джарета. Вообще его трудно было не заметить – он тоже был в ослепительно белом костюме, и девушка ещё больше застеснялась своего платья. Они с Джаретом оказались двумя белыми точками, стремящимися друг к другу сквозь цветастую толпу. Приблизившись к Саре, Джарет снял узкую бело-золотую маску и кинул её на пол, где она тут же была смята чьими-то каблуками. Его наряд был прост – белую рубашку с воротником-стойкой украшала брошь-сова, созданная из перьев, покрытых золотом на кончиках, и прозрачных драгоценных камней.

Мужчина ничего не сказал, и все придуманные Сарой извинения не понадобились. Он молча подхватил её и понёс в стремительном вихре танца через залы. Сара опять ничего не съела перед балом, и голова её кружилась так, будто она уже выпила шампанского. Мимо пролетали позолоченные блёстки-конфетти, сыпавшиеся с потолка, жёлтые пятна цветов, зелёные пятна травы, коричневые ветви. Девушке казалось, что все люди в зале смотрят на них с Джаретом, и чуть не споткнулась, когда он внезапно поцеловал её в губы у всех на виду. Конечно, все смотрят, боже, как стыдно, ведь это не кто-то, а Джарет! И они вдвоём такие ослепительно белые, можно не смотреть, но всё равно видеть их. Саре казалось, что каждый разговор в зале относится к ней, феи заливаются смехом, увидев, как неуклюжая девчонка обнимает Джарета и смеет на что-то надеяться! Она почувствовала, как жар заливает лицо, а кровь пульсирует в висках и шумит в ушах, рискуя заглушить музыку. Она начала проваливаться в уже знакомую черноту обморока.

Она очнулась в средних размеров комнате на широкой кровати с бархатным балдахином, нависавшим тяжёлыми складками. На комоде в углу стояла одна-единственная свеча, поэтому девушка не сразу заметила, что рядом на стуле сидит Джарет и смотрит на неё. Когда он увидел, что Сара очнулась, он дотронулся до её лба, а потом подал бокал с водой.

– Жара нет, – тихо произнёс он в ответ на невысказанный страх, промелькнувший на лице девушки. – Это не болезнь. Ты просто переволновалась.

Сара отставила стакан и попыталась сесть, но вдруг поняла, что платье едва держится на ней.

– Я расслабил застёжки, чтобы тебе было легче дышать, – заметил Джарет, как-то напряжённо сложив руки на груди.

– Разве тебе не нужно быть на балу? – осторожно спросила Сара, у которой всё ещё шумело в ушах то ли от волнения, то ли от громкой музыки бала, и теперь доносившейся откуда-то издалека. Она никак не могла определить, в какой части Лабиринта они находятся.

Девушка всё-таки умудрилась, неловко поддерживая платье на груди и на плечах, сесть, прислонившись к спинке кровати.