Яна Ветрова – Жизнь в аромате специй (страница 14)

– Я ни за что не вернусь в эту обитель порока! – громко сказала девушка. Билли у стенки хрюкнул и зажал рот рукой, но Сара не обратила на него внимания.

– Ты бросаешь мне вызов? Сара, ты мне не ровня.

– Я пришла за Тоби, отдай мне его!

Джарет потёр рукой щёку и проговорил:

– Удивительно. Ты считаешь, что можешь что-то требовать от меня? Удивительно и скучно. Билли, выпроводи её отсюда. А ты, Сара, подумай ещё и возвращайся завтра – это моё щедрое предложение. Мои двери всегда открыты для тебя!

Червяк схватил брыкающуюся девушку и дотащил её до выхода. Гоблины не пустили её обратно, и через кухню она тоже не смогла проникнуть внутрь. Ей пришлось вернуться в монастырь ни с чем. Там она нашла отца Амброзия, который на всю её историю смог найти только одну фразу. «На всё воля Божья», – склонив голову, сказал он. Тогда Сара разоралась на оторопевшего священника. Она не узнавала себя, как будто отделившись от тела и наблюдая, как какая-то растрёпанная девушка с красными щеками орёт на немолодого мужчину. «Как вы могли пустить сюда Марию?» – «Ты же знаешь, дитя моё, мы пускаем всех, кто просится» – «Но она из Лабиринта!» – «Ты тоже из Лабиринта, девочка. Наши двери открыты для всех».

Сара вспомнила фразу Джарета и разрыдалась.

– Ну-ну, дитя моё, не плачь! Ты сходишь к нему ещё раз и убедишь его, если не силой материнской любви, так словом Божиим. Помни – вода камень точит, – добрый священник пытался утешить Сару, как мог, но девушка понимала, что она не вода, а тоненький весенний ручеёк талой воды, тогда как Джарет – несокрушимая чёрная скала, тень которой пала на несчастный город.

На следующий день она снова пошла в Лабиринт, и это было лишь началом её бесконечных походов к Королю. Каждый день на протяжении трёх месяцев она ходила одной, самой короткой дорогой, как другие ходят на службу. Изредка Гоблины не пускали её, потому что Джарет был занят или находился в отъезде. Она бы уже давно отчаялась, если бы периодически кто-то из старых знакомых, помнивших её ещё маленькой девочкой, не шептал ей на ухо, что с Тоби всё в порядке, что о нём заботятся. Она бы не стала верить им, если бы среди них не оказалась одна из рыжих девчонок – Сара знала, что сестрички просто не умеют врать.

Девушка напрягала всё своё воображение, чтобы придумать новые и новые аргументы, пытаясь доказать Джарету, что он не прав. Она цитировала ему Библию, даже что-то про богоматерь с младенцем, сама до конца не понимая, что говорит. Сколько раз она пыталась объяснить ему, что он живёт в грехе! Джарет поднимал брови и притворно охал, Билли, всегда присутствовавший при разговорах, просто давился от смеха. Им не надоедала эта игра.

– Бог осуждает то, что здесь творится, – говорила Сара.

– Он тебе так и сказал? – спросил Билли и захохотал, утирая слёзы.

– Тихо! – шикнул Джарет на Червяка. – Мои боги, Сара, говорят мне, что всё идёт отлично. Разве тебе было здесь плохо? А что сделал для тебя твой новый бог?

Первое время Джарет спорил с ней и убеждал вернуться, но потом Сара с всё нарастающим волнением начала понимать, что их диалог становится всё больше её монологом, который превратился для мужчины в одно из его многочисленных развлечений. Он часто просто задавал вопросы, предоставляя Саре самой выкручиваться: «Разве я так многого от тебя требовал?» – спрашивал он, а девушка не знала, что ещё сказать.

Иногда при этом бессмысленном монологе Сары присутствовали другие люди – то какая-то девушка сидела у трона Джарета и массировала ему ноги, то другая делала ему маникюр, то портной бегал вокруг Короля, подгоняя длину рукавов на новом костюме, то какой-то молодой человек за отдельным столиком грел над переносной конфоркой вино, подмешивая туда мёд, травы и специи. Сару преследовал этот запах даже во сне. Но она не отчаивалась, она должна была стоять на своём – ведь у неё не было другого выбора. Терпение – благодетель, говорили ей монашки.

С каждым днём отвращение Сары к Джарету росло: теперь она видела, что он не так молод – ему точно было за сорок, что для девушки было чуть ли не синонимом старости; после балов на его лице оставались следы нестёртой косметики; у глаз и в углах рта виднелись мелкие морщинки; среди волос можно было заметить седину; глаза были всегда едва заметно подкрашены… После очередной неудачи Сара шла домой и не понимала, как она не видела всего этого раньше. Он был ужасен, ужасен! Любитель вина и лёгких развлечений! Но и это было не всё: отец Амброзий рассказал Саре о том, что Джарету было подчинено множество торговых сетей, и ни один груз не приходил в порт без его ведома. Руководство города никогда не принимало важных решений, не посоветовавшись со своим негласным правителем. В тот вечер, когда Джарет забрал её с улицы, Сара пошла с ним ещё и потому, что его имя показалось ей знакомым, но теперь она смутно припоминала, что разговоры взрослых велись о сложностях, связанных с торговлей и ввозом товаров, а имя Джарета упоминалось шёпотом и с оглядкой.

Каждое утро Сара просыпалась с мыслью: «Вода точит камень, вода точит камень!..»

Часть 5. Корица

Новая осень принесла Саре новое потрясение. Гоблины перестали пускать её в Лабиринт, как Сара ни просила их. Они только один раз сказали, что Джарет решил не отдавать ей ребёнка, а большего она не смогла от них узнать, как ни старалась. Она избегала вдоль и поперёк все улицы вокруг Лабиринта, пытаясь найти неохраняемый вход, она выслеживала курьеров и просто работников и выпытывала у них хоть что-то, но они молчали по приказу Короля. Только однажды на её мольбу кто-то ответил: «Смирись. Это больше не твой ребёнок и не твой Король. Радуйся, что жива!» Больше она ни от кого не добилась ни слова.

Чего не сделаешь в отчаянии? Сара, ослеплённая жаждой справедливости, пошла в полицейский участок. Позже, сидя на деревянной скамье в камере, она думала, что совсем потеряла рассудок. Она же знала, что вся полиция города на стороне Джарета, почему она сразу не вспомнила историю Джозефа и Линды! Девушка не сомкнула глаз всю ночь, кутаясь в грязное шерстяное одеяло и всё равно дрожа: что с ней теперь будет? До сих пор Джарет и правда проявлял несвойственное ему великодушие по отношению к ней, но вдруг она перешла границу? Под утро она всё-таки задремала, и её разбудил звон ключей – оказалось, что Хоггл внёс за неё залог.

– Я не вернусь в монастырь, Хоггл, – говорила Сара, пока они брели по центру города, постоянно останавливаясь отдохнуть: Саре было тяжело после бессонной ночи на жёстких нарах, а старик просто прихрамывал и шёл очень медленно. – Мне нужно место для ночлега. Мне нужна работа.

– Ты это на мою «Хмельную фею» намекаешь? – бурчал в ответ Хоггл. – Да ты хочешь, чтобы Король меня прикончил на пару с тобой!

– Хоггл, ты же мне друг! – уговаривала девушка.

– Друг? Хм, Хоггл никому не друг! Но так уж и быть, рискну, пущу тебя переночевать…

Сара бросилась было обнять старика, но тот остановил её порыв:

– Это только на одну ночь, а потом посмотрим. Насчёт работы я тебе вообще ничего не обещаю.

Сара тихонько, стараясь, чтобы её никто не заметил, прошла в свою комнату в монастыре и собрала всё скудное имущество. У неё осталось совсем немного денег, тёплый платок, пальто и кое-какие вещи Тоби, на которые она не могла смотреть без слёз. Сара связала всё это в узел и дождалась вечерней молитвы, чтобы никем не замеченной навсегда покинуть это место. Она не стала прощаться даже с отцом Амброзием – теперь она считала, что он и его Бог были во многом виноваты в том, что с ней случилось. Священник был добрым, но эта доброта была только во вред. Если бы он тогда в библиотеке не заговорил с Сарой, её жизнь могла быть совсем другой. Счастье в неведении, вспоминала девушка когда-то прочитанную в книге фразу.

Хоггл, стоявший за барной стойкой, протянул Саре ключ от комнаты наверху.

– По лестнице, потом направо, – буркнул он, но Сара не ответила. Она смотрела на новый браслет на руке старика – сияющие, переливающиеся перламутром бусины с ярко-жёлтым шёлковым хвостиком-метёлкой были именно тем, о чём подумала девушка.

– Что это у тебя? – тихо спросила она.

– Где?

– Это браслет Джарета? Хоггл! Это ты тогда сказал ему, что я приду к тебе!

Хоггл невозмутимо взглянул на Сару и стал протирать попавшийся под руку стакан.

– Ты слишком многое принимаешь как должное, вот в чём твоя проблема. Дружба дружбой, а Король – это Король. Тут даже у стен есть уши и глаза, нашлись бы желающие поделиться информацией, а я отправился бы доживать свои деньки на вонючей помойке. Ну что, ты берёшь ключ или нет?

Сара молча взяла ключ и поднялась наверх, в маленькую комнатушку под крышей, образующей низкий косой потолок. В маленькое окошко над тумбочкой были видны только крыши и небо. Положив вещи на кровать, Сара заметила что-то блестящее на подушке – это была её сорванная цепочка с крестиком. Сара со злостью скинула этот бесполезный амулет на пол и заплакала.

Если бы она могла сейчас перенестись в Лабиринт, она увидела бы Джарета, стоящего над детской кроваткой и сосредоточенно глядящего на ребёнка. Сара бы очень удивилась, узнав, что Король, как и она сама, поставлен в тупик и впервые в жизни не знает, как поступить. Он больше не мог играть в игру, которую сам начал: расстановка фигур изменилась. Пешки становились ферзями. Он поступил необычно, оставив ребёнка – это был ребёнок Сары, а Джарет почему-то не мог ей отказать, что бы она ни попросила. Он оправдывал себя тем, что ребёнка можно будет использовать для шантажа, когда он подрастёт и у него проявятся фамильные черты.