Яна Ветрова – Путь Холлана (страница 58)
– Ты хочешь сказать, что…
Марсен сжал губы, сделал шаг вперёд и, стоя почти вплотную к Холлану, чётко и раздельно, как ребёнку, повторил:
– Я хочу сказать, что если бы она успела выстрелить, всему бы пришёл конец.
Холлан обеими руками схватил Марсена за ворот рубахи, а тот сквозь зубы прошептал:
– Убьёшь меня на глазах у моих воинов?
Обычно мягкие, черты его лица обострились от усталости, тревог и побоев. Складки, идущие от носа к уголкам рта, углубились, губы были сжаты, но весь его вид выражал несокрушимую уверенность.
Холлан оттолкнул его, а потом размахнулся и ударил в скулу. Марсен едва удержался на ногах, но отвечать не стал. Холлан развернулся и пошёл с поля боя. Нужно было возвращаться к озеру.
– Думай, что хочешь! – кричал ему в след глава Лиги. – Не нравится – уходи! У меня есть Эльзар, у меня есть культист. Ты больше не нужен!
Эпилог. Смотри, Илор
Холлан сидел на краю обрыва. В синем небе над острыми заснеженными пиками Северного предела раскинулся ковёр перистых облаков. Порывы ветра играли с костром, пригибали огонь к земле. Холлан подбросил сухих веток и плотнее запахнул баранью шкуру, которая за те дни, что он провёл на обрыве, пропахла дымом. Обычно он сидел здесь до заката, но сегодня был особенный день. Полнолуние. Первое за двадцать лет полнолуние, которое он проводит в Луне-у-Ворот – колыбели Племени-под-Луной и его могиле.
В Порт-Акаре в середине осени бывало так тепло, что горожане спокойно выходили на улицу без куртки. Здесь же за ночь трава покрывалась инеем, а в воздухе искрились кристаллы льда. Зато всегда было солнечно, в отличие от столицы, где погода менялась несколько раз в сутки от чистого неба до проливного дождя. Ещё пара недель, и нужно будет уходить, иначе начнутся снегопады, которые отрежут деревню от остального мира до весны.
В Луне-у-Ворот жили одни старики. Всего через пару лет после победы Серый князь решил, что показательное господство над старой столицей племени не стоит затрачиваемых ресурсов. Наместника отозвали, а жителей, кроме покалеченных и старых, забрали из деревни, чтобы распределить по тем посёлкам, где нужна была рабочая сила.
По прибытии Холлан прошёлся по знакомым улицам. Всё осталось прежним – да и чему здесь меняться? Лишь опустели дома, обветшал разорённый дворец. Его окна и двери были заколочены на совесть – чтобы отодрать доски, потребовалось немало усилий. Сарай, в котором держали жителей деревни в первые дни после победы, разобрали сразу, как только деревню покинул последний страж. Их оставили умирать, лишив снабжения едой. Запасённого за короткое лето едва хватало на зиму. Но племя оставалось племенем, и вскоре, в обход запрета Союза племён, Луну-у-ворот тайно стали навещать те, кто жил не так далеко и мог под каким-либо предлогом исчезнуть на несколько дней, не вызывая лишних вопросов. Расправившись с основным врагом, Серый князь сосредоточил все силы на пограничье, и контроль в северных землях заметно ослабел.
Внутри дворца было холоднее, чем снаружи. Холлан закашлялся от пыли, закрыл рот и нос воротом рубахи. Половицы стонали под ногами. Мебель была перевёрнута, доски со стен, а местами и с пола, отодраны – и всё покрыто седой пылью. Холлан поднялся наверх. Вспомнив, на третью ступеньку наступил совсем близко к стене – правильно, не скрипнула. Ступая как можно тише, подошёл к двери библиотеки. Так он подходил давно, в детстве и юности, чтобы не потревожить Илисара. Поднял руку и тихо постучал, как раньше. Завывал ветер, который впервые за годы гулял по помещениям дворца. Снаружи блеяли овцы из крошечного стада.
Холлан открыл дверь. Книги валялись на полу – мало, гораздо меньше, чем когда-то стояло на полках. Наверное, их использовали для растопки. Стол был перевёрнут, шкаф стоял узким краем к стене, как будто мебель двигали в поисках тайника. Холлан подошёл к окну. Здесь на широком подоконнике обычно сидел князь с одной из книг. На подоконнике из массива дуба остались следы от топора – здесь тоже искали, но сдались и бросили это неблагодарное дело. Что искали? Кто их знает. Золото? Письма?..
Холлан провёл пальцами по нижней части подоконника, нащупал бороздку и подцепил ногтём замаскированную металлическую пластинку. Что-то щёлкнуло. Холлан надавил на подоконник и одновременно подтолкнул его внутрь. Толстая доска приподнялась. Теперь можно было легко, словно дверцу, отодвинуть массивную доску под подоконником. Что хранил Илисар в тайнике? Воспоминания. Мысли. И лекарство от меланхолии. Среди стопок дневников стояла початая бутылка островного рома.
Холлан взял первый попавшийся дневник. Страницы пожелтели. Холлан решил было, что чернила побледнели и расплылись. Сморгнул, протёр глаза. Пелена пропала. Долго он сидел на холодном полу, перелистывая страницы со знакомым почерком. Один из дневников Илисара хранился у Тимара Акруса, и старик отдал его Холлану, когда убедился, что они с Илисон именно те, за кого себя выдают. Холлан знал наизусть каждое слово, мог воспроизвести любой рисунок из того дневника. Как же он горевал, когда после очередной полнолунной попойки, которые только начинали становиться традиционными, обнаружил пропажу одного из рисунков. Он так и не смог вспомнить, показывал ли кому-то дневник, или притащил нового знакомого или знакомую в скворечник. Последнее было более вероятным, потому что из беспамятства той ночи вспышками высвечивались образы, и Холлану помнились чёрные раскосые глаза. Мермина, почему-то решил он. Мермина украла кусочек карты острова Саморы, который хранился между страниц дневника. В то время и появились татуировки на его спине.
Холлан потянулся, встал, размял затёкшие ноги. Положил дневник на место – разберётся позже. Взял бутылку и вышел из мёртвого дворца. Он спросил у местных, которые смотрели на него с опаской, где нашёл последний покой князь Племени-под-Луной. Точнее, он назвал Илисара по имени. Но старики менялись в лице. По привычке, оставшийся со времён наместника, тут было не принято называть вслух родовые имена. Холлану даже казалось, что они не особо-то и поверили, когда услышали вести о победе над Серым войском и о смерти Серого князя. Старикам труднее, чем остальным, примириться с переменами, в хорошую или плохую сторону. Оказалось, что вскоре после побега Илисон и Холлана, тела повешенных скинули в то же неглубокое ущелье, где уже лежали остальные воины. Общую могилу засыпали камнями.
И вот Холлан сидел на краю обрыва, с которого было видно то самое ущелье. Совсем близко. Между камнями росла упрямая сосенка с искривлённым в подветренную сторону стволом. Памятник всем тем, кто не выжил. Холлан приходил сюда каждый день, разводил костёр, ставил рядом бутылку рома и рассказывал Илисару о том, что с ним произошло с тех пор, как они виделись в последний раз. О том, как они с Илисон добрались до Порт-Акара. Как Тимар Акрус облил их помоями, когда они заявились к нему на порог. Как Холлан тренировался со столичной стражей. Как нашёл учителя из Лиги. Как Лигу разбили.
Рассказ о последних годах вышел совсем коротким: наёмник выполнял задания, копил деньги, чтобы раз в месяц качественно напиться. Можно было обойтись без этих воспоминаний, но Холлан представил, как Илисар смеялся бы до слёз, поэтому, как ни тяжело ему было, всё равно рассказывал.
А когда стало пора переходить к последним месяцам, Холлан долго смотрел на небо, следил, как в синей высоте меняют форму облака. Он говорил об Илисон, которая посвятила свою жизнь тому, чтобы оставить след на этой земле. О Милифри, девушке, которая хотела стать воином, но не могла убивать. О Шелли, бывшей портовой шлюхе и монашке, которая нашла свой путь. О культисте – лекаре и убийце, который наконец-то сдержал клятву. Об Алуине, которого погубило чувство справедливости. О Маарсууне, который любил чертить схемы палочкой на земле. О хитром мэре Римерфара Хорсте. Даже о маленькой Сабине-Сааби рассказал – чтобы потянуть время. Наконец вчера, за день до полнолуния, истории закончились, и он поведал Илисару о Базиле, мальчике, который всю свою недолгую жизнь учился, чтобы только не умереть зря. Холлан знал, что Базиль с Илисаром обязательно подружились бы.
Холлан никак не мог вспомнить, хотя прошло всего лишь три месяца, пошёл ли всё-таки дождь в тот день, когда он вернулся к озеру Орт. Наутро ветер гонял по окрестностям пепел от погребальных костров – наверное, это значило, что дождя не было. Духам в этот день хватило человеческих слёз.
Зато всё остальное Холлан помнил прекрасно. Брат и сестра поили отравленной водой раненых лошадей и тех воинов, кого было не вылечить. Это была последняя милость двуликого божества. Яд принесли жители Баорта. Оказалось, стоило Серому князю покинуть крепость, взбунтовавшиеся слуги напали на оставшихся воинов Союза племён и тех, кто поддерживал Йорху. Они и освободили пленённого Марсена. Не зря за год до этого он приходил в Баорт и продавал желающим будущее, где есть надежда. Надежда победила страх.
Холлан помнил, как забрался в рощу и остервенело рвал дикие яблоки, обрывая их с листьями и ветками. Как копал могилу – только не помнил, чем. Как орал на брата последней милости, который предложил отнести Базиля к общему погребальному костру. Как вложил мальчишке в руки яблоко. Как опускал в яму обёрнутое в плащ тело, а потом сверху положил все те яблоки, что нарвал в роще. Чтобы духи уж точно ничего не перепутали. Пришла Милифри с огромным букетом фиолетовых люпинов – оказалось, Эльзар переплыл на другой берег, нарвал цветов и поплыл с ними обратно, потеряв по пути половину. Некоторые прибило к берегу, они так и качались на лёгких волнах.