Яна Ветрова – Путь Холлана (страница 26)

Мелодия птицей взвилась над неспокойными волнами. Сопротивляясь ветру, она вырвалась к солнцу через плотный слой облаков, зависла, ловя тело солнечных лучей, и камнем бросилась вниз.

Три золотых шпиля Порт-Акара выступили из утреннего тумана и тут же пропали на горизонте, смываемые водами Великой Ары. Перед глазами Холлана пронеслись северные равнины с зелёными пастбищами среди плоских, как будто врытых в землю скал, синих зеркал озёр и каменистых плато. Мелодия летела к северному пределу, к непроходимым горам с белыми вершинами и серо-голубыми ледниками. Сердце Холлана учащённо забилось, но ветер уже нёс его к западным горам, низким и стоящим неплотно, усеянным шахтами. Снова зазвучал величественный гимн Сууридара и тут же был прерван игривой песенкой с праздника урожая, под которую девчонки в традиционных платьях с пышным бантом на талии и кружевной нижней юбкой отплясывали задорный танец, отбивая ритм каблучками по деревянному полу, залитому пивом и сидром.

Это видение смыли шумные водопады верхней Галары. Вынырнув из бешеных вод, мелодия замедлилась, закружилась, в медленном полёте охватывая все земли. Голос флейты в последний раз взял пронзительную ноту и затих.

Холлан не стал открывать глаза – не хотелось ни на кого смотреть. В груди разлилось щемящее чувство, острое, как морозный воздух, но в то же время тёплое, как объятья матери. Оно сейчас растает, уйдёт, задавленное реальностью. Хотя кто сказал, что видения, которые призывает музыка, нереальны? Холлан видел картины перед глазами – значит, они существовали, хоть лишь в его воображении, и были не менее и не более реальными, чем воспоминания.

Наёмника разбудил Базиль – значит, Марсен поменял порядок дежурства. Это разозлило Холлана, но он успел погасить раздражение, разгоравшееся внутри. Не стоит того, скоро это всё закончится, и он забудет об этом задании, как о кошмарном сне. Базиль сразу уснул, а Холлан раздул тлеющий огонь и осторожно потянулся к спящему Марсену. Тот накрылся с головой пострадавшим в бою плащом и мирно дышал во сне. Рядом лежал чехол. Холлан открыл его, но дотронуться до флейты не решился.

В отблесках пламени было видно, что на кольцах вокруг клапанов, отлитых из более тёмного сплава, выгравированы узоры. То ли волны, то ли ветряные вихри. Базиль сказал бы, что они здесь для привлечения духов, и в этот раз наёмник, пожалуй, не стал бы смеяться над мальчишкой. Он закрыл чехол и положил на место. Перед рассветом прилетела кукушка, тяжело села на ветку неподалёку от Холлана и принялась выводить свою монотонную песню. Ку-ку, ку-ку. Сколько мне осталось счастливых дней? – мысленно спросил Холлан и от скуки начал считать. Это, конечно, была глупая детская игра. Наёмник знал, что он исчерпал свой запас много лет назад.

Всё утро они с осторожностью пробирались по краю леса, чтобы выйти на дорогу. Монашка то и дело грозным шёпотом напоминала о том, что за любым кустом может прятаться десяток культистов. Наконец, деревья расступились. Разрезая лес, дорога вела от Ромны к деревушкам на юго-западе и вливалась в большой конный путь. За ней ухаживали, подсыпали щебёнку и утрамбовывали, чтобы глина не разъезжалась. Кое-где после недавнего дождя остались следы подков, линии колёс наезжали друг на друга – значит, дорогой часто пользовались. Что было и не удивительно, если вспомнить шутки князя Прико о конкурентах в области виноделия.

Холлан мог только надеяться, что мнимые или реальные культисты не наблюдают за дорогой, а если и наблюдают, то не обратят внимания на разношёрстную компанию. Подумаешь, возвращается в монастырь сестра, а с ней два подростка, молодой человек и наёмник, и только последний вооружён мечом.

Малютка обрадовалась, что лес, хоть и неплотный, закончился, и то и дело принималась бежать рысцой. Монашка не пыталась придержать лошадку, хотела быстрее попасть в монастырь, поэтому остальным пришлось прибавить шаг.

Ещё не было полудня, когда компания, наконец, вышла к Ромне. Лес поредел и разбежался в стороны от дороги. Справа он огибал вырубленной ровной каймой небольшое поселение, состоящее из нескольких десятков скромных деревянных домиков с соломенными крышами. Слева лес упирался в скальное образование, характерное для этой местности. Серые угрюмые скалы стояли почти вертикально, и каким-то чудом на уступах держались редкие кривые сосенки. Чуть дальше срывался с камней небольшой водопад, поднимал брызги в озерце, от которого текла в северном направлении речушка, очередной приток Галары. Прямо в скале когда-то были выбиты комнаты и запутанные ходы – давным-давно здесь высилась одна из самых неприступных цитаделей древнего мира, история которой уходила корнями в такие глубокие времена, что о них сохранились лишь легенды. В скалу упиралась и как будто даже давила на неё сотню раз перестроенная крепость. Кто-то в шутку называл её полукрепостью – то ли из-за того, что она утопала в скале и оттого выглядела вдвое меньше, чем была на самом деле, то ли из-за того, что в последнюю сотню лет когда-то величественное строение подверглось сомнительной переделке. Задолго до объединения земель здесь обосновался небольшой монашеский орден. Монахи сразу облюбовали этот уютный уголок с рекой и живописной скалой, которая в северной части резко обрывалась и уступала место плоским холмам, словно просящим, чтобы на них высадили виноградные сады. Монахи разобрали часть разрушенной крепости, оставив только южную башню, которая была повреждена менее других. Сохранился высокий первый этаж с залом, а над ним надстроили помещения и крышу из древесины, которой здесь было вдоволь.

Пустырь, оставшийся после вырубки леса, застроили домиками, разбили огороды и сады, которые не только обеспечивали братьев и сестёр пищей, но и позволяли вести торговлю с окрестными деревнями. Что уж говорить о виноградниках! По пути к монастырю Холлан видел, как братья и сёстры в коричневых одеждах отрываются от работы в огородах, от ежедневных дел и с интересом и беспокойством разглядывают пришельцев.

Необычную каменно-деревянную крепость огибал ров – для его создания когда-то изменили русло реки. Над рвом раскинулся широкий каменный мост, такой же древний, как основание крепости. Серые камни были покрыты бело-зелёными кружочками мха. Ворота монастыря выходили на восток, на них было вырезано солнце, увенчанное короной. Створки разделяли солнце пополам.

Дверца в воротах открылась, и навстречу нежданным посетителям вышла высокая полноватая женщина в таком же коричневом платье, как у Шелли, но дополненном белым воротничком-стойкой.

– Старшая сестра Тайра! – воскликнула монашка, кое-как слезая с лошадки.

Настоятельница женской части монастыря последней милости развела руки, как будто приглашая монашку в объятья.

– Сестра Шелли! Кто твои спутники? И… где другие наши сёстры?

– На нас по дороге напал культ Пустоты, старшая сестра. Наши сёстры мертвы.

Тайра вывела перед собой пальцем скорбный круг.

– Но не время горевать, старшая сестра! – горячо воскликнула Шелли. – Мы захватили одного из культистов, и он поведал мне, что культ планирует напасть на монастырь! Этот человек сейчас где-то рядом, он ушёл на поиски остальных, и я…

– Ты можешь не беспокоиться, сестра, – с улыбкой перебила её Тайра и опустила ладонь женщине на плечо: – Он в надёжных руках.

– Что?.. – непонимающе спросила Шелли и стряхнула руку настоятельницы.

– Не о чем беспокоиться, – успокаивающе повторила Тайра. – Это отродье ворвалось к нам утром. Он назвал твоё имя, и мы сразу поняли, что какая-то уловка культистов. К счастью, Ромну навещает представитель Порядка, и, только завидев его, культист попытался сбежать. Тогда мы уверились в своей правоте – честный человек не бежит от Порядка.

– Где он?! – закричала Шелли.

– Успокойся, сестра! Он больше никому не навредит.

– Это представитель Порядка навредит ему! – завизжала монашка.

– Сестра Шелли, твои заявления удивляют меня, а твой тон не подобает сестре Её последней милости. Но я отведу тебя к ним, чтобы ты не переживала.

Настоятельница кивнула в сторону Холлана и его спутников:

– Прошу прощения за столь недружелюбный приём, надеюсь, вы подождёте…

– Наёмник идёт со мной, – отрезала Шелли и, хромая, первая зашла в монастырь.

Сестра Тайра только всплеснула руками, ещё раз извинилась и пригласила Холлана внутрь. Тот, пройдя через дверцу в воротах, сразу отметил, какие они хлипкие и ненадёжные. Судя по цвету древесины, установили их недавно – современные монахи, в отличие от своих предшественников, плохо знали, что такое штурмы крепостей. Зал, должно быть, когда-то заставлял посетителей задерживать дыхание. О былом величии напоминал сводчатый потолок и монументальные плиты под ногами. Нынешние жильцы понаставили у стен перегородок, за которыми скрывались комнатки, тут и там беспорядочно стояли пустые ящики из-под вина. Некогда великолепный зал ныне походил на портовый склад.

– Да быстрее же! – прикрикнула Шелли. Голос эхом отразился в сводах. – Старшая сестра, куда идти?

– В винное хранилище, – откликнулась Тайра.

– Что сказал культист? – спросил Холлан настоятельницу, когда они поспешили за Шелли.

– Я не знаю этого. С ними был старший брат Лорен…