Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 65)
– Встань лицом ко мне.
Я не знаю, в какой угол сознания он запихнул рокочущий комок ярости, но сейчас его взгляд был спокойным и холодным, почти как в тот день, когда я, сама того не зная, приносила ему клятву ученика.
Члены Совета встали вокруг нас, образовав широкий круг. С их помощью что-то происходило, могучее, древнее, затрагивающее и землю, на которой мы стояли, и окружавший нас воздух. Я увидела свечение, обволокшее колонны и объединившее их. Не для красоты здесь были собраны разные породы камня. Сложный узор расползался по поверхности, а потом протянул нити и охватил меня светящейся сетью запутанных заклинаний. Меня, и только меня.
Я почувствовала, как нити проникают в мою голову… а может, и в душу. Я дернулась в попытке вырваться, но было поздно. Из глубин они вытащили саму мою сущность, отряхнули от пыли, счистили шелуху, ощипали перья и выставили, обнаженную, в это магическое пространство. Все, что в глубине души я считала правильным и неправильным, было возведено в абсолют. Мир поделился на черное и белое, а я была центром его. Краски вокруг поблекли, и мир и вправду стал черно-белым, пульсирующим серебряной магией.
В этом новом мире я была абсолютной белизной. Древняя магия возвела меня в статус творца и судьи. У меня больше не было имени, и разве нужно оно огромному, бесконечному эго? Ты нравишься мне, говорила я, простирала руку и даровала белизну. Ты мне не нравишься – тебя поглотит чернота космоса. Моего космоса.
Джей поднял руку и легко шлепнул меня по щеке.
Я посмотрела на него с удивлением. В глубинах памяти шевельнулось воспоминание о каком-то суде. Мелкое, ничтожное, смешное. Этот мир вращается вокруг меня, и нет в нем интересов, кроме моих. Нет суда, кроме моего.
Я рассмеялась. Так и быть – будет вам суд!
Я бросила на колдуна покрывало черноты. Оно объяло его, но тут и там стали вспыхивать искры, разрывая космическую материю. Я всмотрелась и увидела, что чернота не поглощает его, а лишь покрывает оболочкой.
Это я осудила его и вынесла приговор, я окутала его этой чернотой.
Если его чернота не является им, то может и моя белизна – только обман, иллюзия, в которую я сама себя облачила?.. Я одна стою в центре своего черно-белого мира, и мир этот существует лишь в моих глазах.
Я посмотрела на свои руки, сияющие, охваченные древней магией. Белоснежные, с темным пятном клятвы на правой руке. Белизна начала растворяться, и руки оказались по локоть черными.
В мире, где я была центром, я была и судьей. И я осудила себя.
Ритуал не предполагал слов, но мой учитель почти беззвучно прошептал: «На колени».
Мир больше не вращался вокруг меня. Мир застыл. Я опустилась перед ним на прожженную заклинаниями траву.
Он протянул ко мне руку. Рука с нашим общим знаком.
Его кожа все еще пахла зеркальной пылью. Сухой, бездушной пылью остановившегося времени. Пылью дорог между мирами. Я вдыхаю запах пыли. Запах безвременья. Запах угасшей магии. Из центра своего мира, из наивысшей точки эго, я рухнула в водоворот мельчайших частиц бесконечного количества миров и смешалась с этой пылью. Я – пыль.
Я прикоснулась губами к его руке, и в тот же миг древняя магия исчезла, нити, покрывавшие меня, испарились. Ритуал был завершен.
Прежде, чем потерять сознание и позволить уже привычному мху заключить меня в свои уютные объятия, я услышала голос Белой ведьмы:
– Я видела достаточно.
Глава 13. Есть только он
Я недолго пробыла без сознания – грубый охранник плеснул мне в лицо ледяной водой и выпроводил нас с Джеем из цветущего сада. К тому времени Совет уже покинул поляну, а каменные колонны потеряли весь свой величественный вид. О том, что здесь происходило, напоминали лишь серые пятна на траве.
На выходе охранник постучал по цифрам на моей руке кончиком карандаша, и они исчезли. Джей протянул свою ладонь, на которой вместо цифр стояла буква. Его рука заметно дрожала, а сам он сутулился и смотрел в сторону.
На улице за стеной нас ждал Робин.
– Совет во всей красе, – злобно бросил Джей на его вопросительный взгляд.
– Но все же вы оба живы и на свободе, – резонно возразил Робин.
Джей пожал плечами, сунул руки в карманы и пошел вниз по дороге.
– Ты пешком идти собрался?
Колдун не ответил. Мы последовали за ним, и Робин обратился ко мне:
– Что там было?
– Мы провели ритуал какой-то там верности, – выдавила я из себя.
Это была первая фраза, которую я произнесла с тех пор, как закончился суд. Мне совсем не хотелось разговаривать. Меня снова начало поглощать чувство вины и страх перед будущим.
Робин встал как вкопанный.
– Ритуал доказательства верности? – он неверяще уставился на меня, а потом окликнул колдуна. – Джей, серьезно?
– Да, – бросил колдун, даже не обернувшись. Ему тоже не хотелось разговаривать.
– Я бы на это никогда в жизни не пошел.
– А у нас был выбор? – огрызнулся Джей и зашагал дальше, еще больше ссутулившись.
Робин посмотрел на меня:
– А ты… как ты…
Я только пожала плечами. Я понимала его удивление, ведь от меня и так никто ничего не ждал, а я, вместо того, чтобы тихо сидеть и надеяться, что меня вот-вот вернут домой, вляпалась в историю, но при этом как-то умудрилась выбраться из нее с минимальными потерями.
Дорожка то устремлялась вниз, то снова выравнивалась, огибая холм. Колдун выбирал те повороты, которые вели нас по окраине, но все же приближали к городу. Я немного прихрамывала – следы кошачьих когтей немилосердно чесались. Мы прошли через заросли кустов, покрытых желтыми цветами-граммофонами. Приторный аромат привлекал насекомых. Я отмахнулась от надоедливой пчелы и спросила, просто чтобы заполнить тишину:
– Это что, так серьезно? – я и без Робина знала, насколько это было серьезно.
– Я только по книгам знаю, Рина. Древняя магия бескомпромиссна. Колдуны прошлого отдавали себя служению магии и мирам. Когда не было законов, совета, магических судов, только безоговорочное неэгоистичное служение могло удержать мир от гибели. Представь колдуна, который решит, что ему позволено делать все, что вздумается.
Мне не нужно было представлять, я теперь знала это чувство, когда ты являешься центром мира.
– Постепенно древние ритуалы забывались, и это привело к разрушению планеты. После этого и появился Совет, который был призван следить за использованием магии. Многое было запрещено, а кое-что стало использоваться в других целях. Как клятва души.
– Это та, что я… что мы с Джеем принесли друг другу?
Робин кивнул.
– Ведь там не было ничего про ученика и учителя, я бы заметила!
– Правильно. Это клятва связи между двумя людьми, не важно, учеником ли и учителем, мужем и женой, сестрами, братьями или просто друзьями – это обещание быть друг другу верными, скрепленное магией. Учитель произносит те же слова, что и ученик.
Я сорвала травинку, сунула в рот и пожевала. Знакомый с детства вкус успокаивал.
– А что касается ритуала, – продолжил Робин, – он отправляет человека в состояние такого экстремального эгоизма, откуда невозможно воспринимать других людей. Связь или вытащит из этого заклинания, или нет. Совет не видит, что происходит с тем, на кого направлен ритуал, они видят только результат – выполнит ли человек последовательность простых действий. Если нет – то все.
– Все?
– Изгнание или смерть для обоих. Неважно, кто проходит ритуал – ученик или учитель, он един для всех. Но можно считать, что Джей свой ритуал прошел.
Я вопросительно взглянула на Робина.
Джей уже был далеко. Он не оглядывался, уверенный, что мы следуем за ним. Робин остановился и тихо сказал:
– Рина, он же мог уйти. Я предлагал его спрятать. Есть тысячи мест, где Совет не дотянется до него, тысячи миров. На крайний случай, Лисий город. А тебя мы с Роми как-нибудь бы спасли. Но Джей отказался. Тебя вытаскивать пошел, хотя знал, что Белая ведьма готова на все, чтобы от него избавиться. Понимаешь?
Я не понимала.
– Зачем?
Робин помолчал и пнул камешек.
– Мы с ним всегда спасали маленьких птичек.
Отшутился. Тоже, наверное, не до конца понимал.
– Актаис сказала, что отправит меня домой, – сказала я, когда мы продолжили путь.
– Конечно, с прожженными мозгами, – саркастически ответил Робин.
Я вспомнила про старичка, которого встретила в доме Черной свиньи.
– А что будет с Габи? Как он вообще со всем этим связан?