Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 64)

Если я сейчас попытаюсь защититься единственным известным мне способом, это погубит и меня, и Джея. Тогда никакое «изгнание» мне не светит, а его обвинят в том, что он передал мне запретные знания. Вот и сказке про учителя и его курицу-ученицу конец.

Между тем атака усилилась. В меня летели заклятия крупнее, они жалили, обжигали, кусали… Вцепившись в края футболки, я сжималась от каждого попадания и прерывисто дышала. Совет гудел и свистел. Я не умела видеть магию, как видели ее другие, но сейчас даже я чувствовала по направлению и разному характеру ударов, что стая, заметив летящие в меня заклятия, присоединилась к травле.

Это было бы так просто, зеркало напротив, пара зеркал по бокам, ведь я уже достаточно натренировалась, – и их заклятия полетят в них же самих. А еще можно сделать коридор отражений, и эти заряженные злобой шарики будут отпрыгивать, пока не истощится их заряд…

Я бы вот-вот сдалась и начала говорить им все, что они хотели услышать. Рядом со мной стоял, застывший словно статуя, единственный человек, который мог меня защитить, но хотел ли он? И сумел бы, не дав при этом разорваться ярости, плескавшейся в нем? Я была одна, беззащитная, слабая. Тот способ, каким я могла бы защитить себя, немедленно убил бы нас обоих. Я закрыла глаза, стиснула зубы и глотала слезы. И тогда в меня ударилось что-то большое, тяжелое, как брошенный изо всех сил баскетбольный мяч, и лопнуло, облив холодом. Я вскрикнула, открыла глаза и схватилась за грудь, пытаясь поймать воздух.

Джей вдруг очнулся, и я испугалась, что это было последней каплей для того комка бешеной злости, который пульсировал рядом со мной. Отодвинув меня назад, колдун встал на пути атакующих. Он провел рукой в воздухе, и все, что летело в нас, упало, столкнувшись с невидимой преградой.

В повисшей тишине раздался довольный голос Актаис Белой ведьмы.

– Вам прекрасно известно, господин колдун, что использование магии в кругу Совета запрещено.

– Запрещено всем, – процедил Джей сквозь зубы, впервые с начала суда подав голос. Он так и держал левую руку сзади, предостерегая меня, чтобы я стояла у него за спиной и не шевелилась. Я вздрагивала от любого дуновения ветра, словно мое тело ожидало новых ударов.

– Защищаться разрешено законом, – продолжил он.

– А разве на вас кто-то нападал? – деланно удивилась глава Совета.

– Достопочтенный Совет напал на мою ученицу, которая не может себя защитить от атаки двенадцати взбесившихся колдунов, – прорычал Джей.

– Я попрошу, десяти, – пристыжено вскричал один из светящихся силуэтов. – Мы с коллегой не могли участвовать в этом безобразии, как и остановить его, ведь мы присутствуем здесь бестелесно.

Второй силуэт пошел мелкой рябью, то ли от волнения, то ли от стыда, а может выражал таким образом согласие. Я вспомнила, что мне запрещено смотреть на них, и снова опустила глаза. Трава больше не искрилась изумрудом, а посерела и пошла пятнами. Я украдкой приподняла руку – на коже тоже остались пятна неровной формы.

– Девяти, – стыдливо пробасил Санта.

Собрание зашумело, все пытались выяснить, кто принимал участие в закидывании меня заклинаниями, а кто пытался образумить коллег. По всему выходило, что на меня вообще никто не нападал.

Колдун Тавист усердно скрипел пером, уткнувшись носом в свои бумаги. Его рука беспорядочно металась над листом, и казалось, что от невозможности описать это зрелище, он корпел над рисунком.

– Полно, полно, – утихомиривающе произнесла Белая ведьма. – Попрошу всех остыть, забыть этот несущественный инцидент и вернуться к делу. Обвиняемые, займите свои места.

Джей снова встал справа от меня. Он был спокойнее, чем я ожидала. Быть может, этот обезьяний цирк была нам на руку? По крайней мере, мне показалось, что Совет больше не был однородной массой, воспринимавшей Джея только лишь как преступника, случайно нашедшего лазейку в древней магии и теперь преспокойно расхаживающего среди мирных граждан, подвергая их опасности.

Сначала Белая ведьма обратилась ко мне.

– Девочка, мы все просим вас, откройте глаза! Откройте глаза и посмотрите на человека, который стоит рядом с вами, чистым, незамутненным взглядом. Он мог запугать вас, я верю в это, мы все верим. Но мы защитим вас, Совету хватит сил отправить вас домой, а его отправить туда, где он не достанет вас. Просто расскажите нам все, расскажите правду!

Очевидно, эта речь была заготовлена на случай, если я все-таки попробую защититься магией или если Джей не вмешается. Поэтому сейчас слова Белой ведьмы прозвучали совсем не убедительно, ведь защищать меня надо было как раз от нее. А ведь для нее и нет других вариантов, вдруг осенило меня. Колдунья не видит в Джее ни человечности, ни способности брать ответственность за других. Для нее он остается все тем же мальчишкой, который в слепой жажде знаний изучал запретную магию, не скрываясь, пользовался ею и тем самым раздражал Совет. Быть может, она не могла увидеть в нем того, чего не было в ней самой. Быть может, это и было нашим шансом.

Я молчала. Актаис прошептала «Бесполезно!» и обратилась к Джею:

– Хорошо же, господин колдун. Потрудитесь объяснить нам, что мешает вашей ученице отвечать на вопросы Совета.

Я чувствовала, что Джей немного расслабился. Почему? Похоже, наконец-то действие пошло по его сценарию.

– Госпожа Екатерина будет говорить, когда я ей прикажу, – резко ответил он.

– Что же, шевелится она тоже исключительно по вашему приказу? – поинтересовался самый молодой член Совета.

– Именно так, советник Гастон.

Кто-то хмыкнул, а молодой человек продолжил:

– Тогда как вы объясните, господин ан-Тарин, то, что случилось несколько дней назад?

– Я могу объяснить это только тем, уважаемый Совет, что пока я был занят изучением всего, что произошло за время моего отсутствия, к моей ученице втерся в доверие Сет под предлогом того, что мы оба были учениками у Тина. Неудивительно, что Екатерина решила, что нашла в его лице друга.

Врет, но не обманывает. Очень ловко, одобрила я с высоты своего опыта. Гораздо лучше, чем Белая ведьма. Как же нам повезло, что актриса из нее была никудышная! Ведь любая лишняя фраза, сказанная мною Актаис в обличии маленькой девочки, могла разрушить планы колдуна.

– Как вы знаете, – продолжал Джей, – полиция обнаружила мою ученицу в подвале. Когда она поняла истинные намерения Сета и его подельников, ее заперли.

– Однако господин… не важно, скажем, один из свидетелей утверждает, – вмешался кто-то из Совета, – что Сет заключил с вашей ученицей договор.

– Свидетель может утверждать, что угодно. Я в свою очередь заявляю, достопочтимый Совет, что ситуация произошла вследствие наивности и глупости моей ученицы. Это не было попыткой предать меня, нарушив клятву. Я уверен в ее абсолютной верности.

Я дважды покраснела, если такое вообще возможно. Сначала после характеристики, данной мне Джеем. Не сказать, чтобы я стала с этим спорить, но предпочла бы менее категоричную формулировку. А потом меня залило краской от стыда. Я сосредоточилась на дыхании, чтобы не расплакаться и еще ниже опустила голову.

– И что же, госпожа Катерина согласна с таким определением себя? – подал голос Санта. – Вы позволите ей ответить хотя бы на один этот вопрос?

Джей обратился ко мне:

– Екатерина, ответь на вопрос.

Санта посчитал нужным повторить:

– Госпожа Екатерина, вы и правда считаете, что ваш учитель прав, называя вас наивной и глупой? – он вернул букву в мое имя, и я посчитала это хорошим знаком.

– Да, советник, – выдавила из себя я.

– И вы не заключали с колдуном Сетом договор?

Мне было сказано ответить только на один вопрос, поэтому я промолчала.

– Это решительно невозможно! – взорвался Санта. – Если вы ей прикажете часть ответа продекламировать стихами, стоя на голове, а часть показать пантомимой, она и это беспрекословно исполнит?!

– Да, – коротко ответил Джей.

Собрание снова оживилось, перешептываясь. Белая Ведьма уже длительное время молчала, просто наблюдая.

– Что ж, – наконец подала голос она, – то, что мы видим, господин колдун, довольно убедительно. Но в связи с серьезностью случая я считаю, что необходимо провести ритуал доказательства верности.

Несколько членов Совета одновременно охнули, и тут же поднялся гул. Я почувствовала, как Джей напрягся. Это было то, чего он не ожидал.

– Тишина! – повысила голос Актаис. – Господин ан-Тарин, прошу вас начинать.

Наверное, если бы я знала, что это за ритуал, то в нормальном состоянии не согласилась бы на это. Не представляю, чтобы Джей, или Робин, или даже сестры Тео и Тун совершили бы этот ритуал, ведь если нет настоящего, глубокого уважения между учителем и учеником, то нужно быть прожженным лжецом с железным самоконтролем, чтобы пройти его. Или тонуть в чувстве вины, как я.

– Исполняю волю Совета, – со злостью произнес колдун сквозь зубы, и только я уловила нотку обреченности в его голосе.

Очевидно, Джей причислял меня к первой категории, однако в моем самоконтроле был вовсе не уверен.

Со стороны могло показаться, что два человека играют сценку из театральной драмы, настолько все выглядело неестественно. Но внутри этой сцены все было опутано древней магией, которая вцепилась в нас серебряными нитями и вела.

Джей повернулся ко мне и теперь уже тихо сказал: