Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 58)

– Не волнуйся, малышка, есть еще план на крайний случай. Но это надо рассориться с учителем в пух и прах. Просто возьмем по ученику, а, Тун? По молоденькому симпатичному мальчику.

Тун сразу кокетливо заулыбалась.

– И что, тогда связь просто разрывается? – спросила я.

– Может, тебе в библиотеку сходить? – вдруг вспылила Тео. – Не просто, но разрывается, конечно! Только где найти идиота, который увидит на руке метку и согласится нанести такое оскорбление гораздо более опытному колдуну?

– Да я хоть сейчас найду, – Тун гордо выпятила грудь и поправила рюшки на декольте. – И не одного!

Тео снова шикнула на нее:

– Придержи язык, Тун! Сет тебя за такое по головке не погладит. И мне будет невесело… Все, сворачиваем эту трепотню.

Я уселась, как на жердочке – подтянула ноги к груди и обняла их руками. Мне нужна была хоть минута тишины. Этот чертов калейдоскоп вновь повернулся. Значит, я нужна была для того, чтобы избавиться от связи со старым учителем? Вот что Джей обещал Робину – отпустить меня после встречи с Тином. Но почему же он этого не сделал? Эх, да какая теперь разница, Екатерина!

– Тебе налить? – Тун покачала у меня перед носом бутылкой, наполненной жидкостью карамельно-коричневого цвета, и сделала глоток прямо из горлышка.

Я помотала головой.

– Да она алкоголь и не пробовала, наверное, – усмехнулась Тео, забрала у сестры бутылку и налила себе в стакан.

Я нахохлилась и уткнулась носом в колени.

– Не налегай, Тун, – попросила Тео, – Сету это не понравится.

Тун вместо ответа сделала большой глоток, закашлялась, и сестра, воспользовавшись ситуацией, выхватила у нее бутылку, заткнула пробкой и унесла в гостиную. Она вернулась с двумя книгами, одну оставила себе, а другую раскрыла перед Тун.

– Я понимаю, – ехидно сказала она сестре, – не лучшее состояние для учебы, но Сет приказал следить, чтобы ты занималась. Поэтому будь умницей, начинай читать вот отсюда, потом перескажешь мне.

Тун скорчила рожицу, поворчала, но принялась за чтение. Она уткнулась в книгу, еще больше щурясь, водила пальцами по строчкам и шевелила губами.

Я встала с кровати и выглянула в окно, которое выходило во внутренний дворик. Старичок Габи уже хозяйничал здесь: он выкапывал худенький кустик барбариса, чтобы пересадить его с края полянки ближе к розам у стен дома. За спиной деда на пригорок взбирался фруктовый сад. Галки перелетали с ветки на ветку и клевали еще не поспевшие вишенки. Судя по всему, мы пересекли район за Рыбным рынком и обогнули холм.

Да о чем ты думаешь, Екатерина! Какая тебе разница, что мы обогнули! Скоро все эти реки и холмы останутся в прошлом. Я пыталась убедить себя, что все в порядке, но меня грыз червячок сомнений. Да что там, это было целое червяное семейство, обгрызавшее мою птичью душонку со всех сторон. Я бросила все силы на то, чтобы запихнуть подальше подозрения, которые вызывал Сет. Как только я справилась с этой задачей, перед внутренним взором начали скакать львы-сай, которые сразу зачем-то поверили мне. Что теперь с ними будет? И что будет с Джеем? Я не сомневалась, что если бы Сет действительно хотел поговорить с ним, нашел бы способ попроще. Сета интересует только камень, а Джей вряд ли отдаст его добровольно. Красный отблеск в глазах колдуна, несомненно, привиделся мне от страха. А вот его ярость была настоящей. Что, если с Сетом что-то случится? Что тогда будет со мной?.. Пятно клятвы снова разнылось, и я потерла руку.

– Да что ты там маешься? – раздался сзади недовольный голос Тео. – Легла бы и правда спать, в самом деле.

Старичок выкопал очередной куст и перетаскивал его к веранде. Я молча отошла от окна и свернулась калачиком на кровати. От подушки доносился едва ощутимый аромат лаванды. Вопреки ожиданию, я почти сразу провалилась в сон без сновидений.

Меня разбудил звон посуды и забытый уже запах жареной курицы. Тео пыталась уместить на столике тарелку с хлебом и сыром, а ее сестра держала блюдо с курицей и овощами и ныла, что мы могли бы прекрасно поесть в гостиной.

– Сет приказал не выпускать ее из комнаты, – тихо огрызнулась Тео.

Я села на кровати. Правая рука онемела, я помассировала ее, и боль из пятна ударила прямо в висок.

– Ну ты и соня, – воскликнула Тун. – Я протрезветь успела, пока ты спала!

Я подошла к окну. Солнце давно перекатилось через зенит и двигалось к горизонту.

– Сколько времени?

– Почти восемь, – сказала Тун, отрывая мясо руками и заталкивая в рот.

Она устроилась на кровати, скрестив ноги, и указала мне на освободившийся стул. Тео брезгливо отодвигала куриную кожу ножом и вилкой, отрезала маленькие кусочки и накладывала в тарелку.

Я налила себе воды из графина и жадно выпила целый стакан, прежде чем взять кусок сыра и хлеб.

– Я думала, колдуны не едят мясо.

– Я бы и не ела, – поговорила Тео сквозь зубы.

– А мне просто нравится! – Тун с наслаждением обгладывала косточку.

– А мне нет! – чуть ли не крикнула Тео. – Это опасно, но без этого я сдохну! Сет забирает слишком много сил.

Поняв, что сболтнула лишнего, женщина с отвращением принялась жевать белое мясо.

Вдруг она резко выпрямилась на стуле.

– Меня Сет зовет, – тихо сказала она и, отодвинув тарелку, встала.

Когда она проходила мимо сестры, та на секунду сжала ее ладонь в своей. Как только Тео ушла, Тун вышла в гостиную и вернулась с бутылкой.

– Даже родная сестра держит меня за дурочку! – со смехом объявила она и сделала глоток. – Но это иногда полезно. Считай, что я делюсь с тобой жизненной мудростью.

Она подмигнула, уселась на край кровати и вздохнула:

– Как же я устала! – она глотнула еще, поставила бутылку на пол и, раскинув руки, упала спиной на кровать. – А теперь еще и это.

– Что – это? – хмуро поинтересовалась я.

Тун повернула голову и вперила в меня взгляд своих черных глаз.

– Тебе сколько лет вообще? – с сомнением проговорила женщина.

– Достаточно… – прошептала я и погрузилась в созерцание остатков курицы.

Прошло всего несколько минут, а Тун уже размеренно сопела. Я осторожно поднялась со стула и выскользнула в гостиную – не могут же они запретить мне посещать туалет! Только выйдя из соседствовавшей с комнатой Тун и Тео маленькой ванной, я заметила, что в гостиной я не одна. Меня обманул вечерний свет. Я замерла, но дедушка Габи не обратил на меня внимания. Он сидел за столом и размеренно, как во сне, отрывал от роз лепестки и укладывал их между страницами лежащего перед ним фолианта. Его бакенбарды как будто светились в полутьме.

Вообще-то я хотела взять какую-нибудь книжку с картинками с полки за спиной у деда, но теперь засомневалась. Я тихонько сделала шаг обратно к двери, под моей ногой скрипнула половица, но старичок никак не отреагировал. Я осмелела и, обойдя стол по широкой дуге, подошла к книжным полкам, вытащила одну книгу наугад и пролистнула ее. Даже в сумерках было видно, что я выбрала правильно – картинки были почти на каждой странице.

– Шар бы зажгла или на худой конец свечку. У меня-то глаза острые, – раздался тихий голос.

Я вздрогнула и обернулась. Старичок так и сидел ко мне спиной, обрывая лепестки. Его бакенбарды белели по обеим сторонам головы, как два одуванчика.

– Мне надо обратно в комнату, – сказала я.

– Ты посиди со мной немножко, – жалобно сказал Габи, потянулся и простой спичкой, не магией, зажег свечу, стоявшую в центре стола. – Тут людей много, да никто не подойдет.

Странно, подумала я. Ведь Сет сказал, что дед нервничает.

Я села за стол и раскрыла книгу на первой иллюстрации, изображавшей домик на краю болота.

– Сказки трех сестер, – одобрительно кивнул Габи, аккуратно раскладывая лепестки по странице фолианта. – Любимая книга моего внука. Даже взрослый сядет, бывало, тут, у камина, и читает, иногда поесть забывал. Особенно любил сказку про мертвую флейту и путника, сбившегося с пути.

Я впервые пожалела о том, что так и не научилась читать на этом языке.

– А теперь он больше не читает?

Рука старика зависла над страницей, он что-то растерянно пробормотал себе под нос, потом сказал громче:

– А внук-то мой не вернулся, – его рот задергался, а глаза наполнились слезами.

Ну вот, и зачем я только села за стол и не ушла сразу в комнату!

– Да нет же, – постаралась успокоить я Габи. – Он дома, меня привел. Вы же видели нас в саду! Он скоро вас проведать придет.

– Не придет! – простонал дед. – Его горцы на войне убили.

У меня внутри все похолодело.

– Дедушка, Сет дома, – как можно убедительнее произнесла я.

Габи нахмурился, погладил себя по лысине, забормотал:

– Не вернулся мой Мири с войны. Надо бы ему чай заварить, а то сидит сутками напролет с друзьями, делами занят, похудел.

Он стал беспорядочно перекладывать розы на столе, перелистнул страницы фолианта назад, и на пол полетели лепестки. Габи вдруг поднял голову, посмотрел сквозь меня и улыбнулся.