Яна Ветрова – Мотыльковое пламя (страница 9)

— Джон, — позвал Вик, — а правда, что ночью отсюда можно разглядеть крайнее мотыльковое пламя?

Лилея обернулась на Джона и с долей внутреннего ехидства заметила, что тяжёлый изучающий взгляд достаётся не только ей.

— Я не знаю, — в итоге ответил он.

— Братишка, — рассмеялся Вик. — Так и скажи, что я сморозил глупость!

— Джон, — спросила Ирисса, раскрасневшаяся от вина, — а они работают? Они правда спасают от этих тварей?

Веки Джона дрогнули, то ли от раздражения, то ли от плохих воспоминаний — Лилея не поняла, но тут же воскликнула:

— Не хотите говорить — не надо, Джон! Это всё есть в библиотеке, не так ли?

— Они работают, — тихо ответил Джон. — Иначе егери бы не рисковали жизнью, обходя границу пустоши. Мотыльковое пламя — это городское название. Мы… Там называют их отводами. Потому что они по ночам отвлекают шипоногов от поселений.

— Расскажи о шипоногах, Джон, — попросил Вик.

— Это не те истории, которые рассказывают при девушках.

— Брось, Ирисса смелая, да, моя любовь? А если ты испугаешься, я защищу тебя, обниму, окутаю заботой…

Ирисса радостно завизжала и продолжила хохотать, когда Вик обнял её и повалил на траву. Нянюшка не проснулась, а слуги очень внимательно смотрели в сторону долины. Наверное, тоже высматривали знакомые здания. Вик вскочил, помог Ириссе подняться и потащил хихикающую невесту к деревьям.

— Я не боюсь, — сказала Лилея.

— Я меньше всего хочу расстроить вас, Лилея, — ответил Джон, не глядя на девушку, — не хочу разрушить ваш наивный взгляд на мир. Ваша редкая непосредственность рождена из того, как оберегали вас родители от этого самого мира. Лучше продолжайте светить, не зная, чего достигает ваш свет.

— Если не хотите меня расстраивать, тогда, быть может, время перейти на «ты»? Мы ведь уже через месяц станем мужем и женой! — через силу кокетливо улыбнулась Лилея, в который уже раз говоря то, что в её представлениях должен был говорить мужчина.

И опять этот взгляд, ищущий что-то, задающий молчаливый вопрос.

— Как скажете… скажешь.

— Тогда закрепим договор! — Лилея игриво протянула ему ладонь, и Джон пожал её, потом спохватился и прикоснулся губами. Лилея, умоляя бога дать ей смелости, села ближе и положила голову на мгновенно одеревеневшее плечо жениха.

«Он научится, — повторяла она про себя. — Он поймёт. Он смягчится. Я растоплю его лёд. Это не только ради него. Это ради самой себя. Ведь мне с ним таким дальше жить…»

За неделю до свадьбы мать настояла на совместной поездке в будущее семейное гнездо и насобирала две телеги «приятных мелочей». Особняк представлял собой предполагавшее симметрию строение, с круглой центральной залой, из которой вглубь шёл коридор к хозяйственным помещениям, а налево и направо вели двери в два крыла. Однако строительство правого крыла было приостановлено, когда пропал старший сын Кушеров со своей женой. Тогда госпожа Элли-Бэт впервые пережила нервный приступ и с тех пор посещать особняк наотрез отказалась. Стройку в итоге завершили, не до конца воплотив замысел архитектора. А планы были великие — использовать все самые свежие технические новинки, например, отапливать помещения без каминов с помощью труб, встроенных в стены и полы. В них должен был попадать то ли пар, то ли тепло от каминов — как, Лилея не поняла. В правом крыле задумку не довели до конца, и оно так и осталось пронизанным холодными трубами.

Пока мужчины — Кушеры и генерал Соэл — осматривали строения снаружи, Флория водила дочерей по комнатам. Начали с левого крыла, которое должны были занять Ирисса и Вик. Оно было двухэтажным, с гостевыми комнатами, музыкальным залом и библиотекой внизу и спальнями для хозяев и будущих детей наверху. Правое же крыло было одноэтажным, и в нём поместились лишь спальня с небольшим камином, соседствующая с хозяйской ванной комнатой, зал-столовая с камином и пара маленьких комнат для гостей. В них к холодам должны были установить маленькие печки.

— Заберёшь Шеану, — сказала мать. — Она будет прислуживать тебе, но за её кремами я буду посылать, не смогу без них жить! Боюсь, тебе придётся укоротить волосы — она вряд ли справится одна с твоей копной.

На это Лилея только округлила глаза.

Пришёл Вик, привёл Джона. Ирисса потащила жениха расставлять свою долю приятных мелочей, а Флория зацепилась за локоть Джона и повела в их с Лилеей будущие владения. Спальню девушка не разглядела, потому что её глаза от страха перестали видеть: заметила только, что мебель покрыта пока белой тканью. Она только обрадовалась, что Джон стоит к ней спиной. Ванная была небольшой, но зато тут был современный нагревательный котёл. Только и работы слугам, что в печку дрова подкидывать, а потом сливать нагревшуюся воду через кран, а сверху доливать холодную. Лилея приободрилась, но затем они зашли в гостиную.

— Мама! — воскликнула Лилея, в ужасе глядя на кушетку с вышитыми розами, которая стояла лицом к камину и спиной к обеденному столу.

— Нравится? — засмеялась Флория. — Джон, это наша семейная шутка, и я хотела подарить её вам!

— Мама, ну не надо! — взмолилась девушка.

— Если Лилея настаивает… — проговорил Джон, но мать махнула рукой:

— Ох, не идите у неё на поводу! Она из всего сумеет сделать катастрофу. Ничего стыдного тут нет, дочь! Если помните, Джон, на парной кушетке никаких чудовищных алых роз нет, только спокойные сине-зелёные полоски. Совсем малышкой, только научившись вышивать, Лилея решила сделать нам подарок и, пока генерал был в городе, а я занималась хозяйством, начала украшать гарнитур. Нянюшка первая заметила, побежала ко мне, просила Лилею не наказывать, говорила, что сама сейчас стежки уберёт аккуратно… А я решила, что это хорошая шутка. Лилее, конечно, от отца досталось — отхлестал ремнём по шаловливым детским ладошкам. Ну а эту забавную семейную историю мы всем гостям рассказываем — без эпизода про наказание, конечно. Это только для вас, как для члена семьи, наша маленькая семейная тайна. И вместе с ней передаю почётную обязанность рассказывать гостям шутку вам, Джон! Лилея, да ты что! Даже не думай плакать!

Лилея извинилась, вышла в коридор и дрожащими руками стёрла слёзы.

— Не обращайте внимания, Джон! — слышался из комнаты голос матери. — Она такая чувствительная. Не так уж сильно он её наказал. Она сразу всё забыла. Ах, от вас, дорогой, даже тени улыбки не дождёшься!

Лилея помнила, как любила делать родителям что-то приятное — плела венки, приносила букеты, рисовала цветы. Помнила, как её целовали и обнимали, а иногда давали конфеты. Но также Лилея почему-то запомнила, что вышивание крестиком связано с болью. Она помнила, что эта кушетка родителям очень дорога, но иногда, когда гостям в очередной раз демонстрировали розы на атласе, казалось, что дороже собственной дочери. Она не помнила, как отец бил, и не помнила, как извинялся.

Глава 9. Туман

Свадьбу Лилея тоже не запомнила. Всё, что было до и после — запечатлелось чётко, как масло на холсте, а середину смазало.

Сад в особняке Кушеров не мог пока составить конкуренцию ухоженному парку госпожи Флории Соэл, поэтому двойная церемония состоялась в особняке родителей невест. Несмотря на чернильные тучи, бродившие над холмами, мать настояла провести её под открытым небом — солнце-то светит, а сколько роз вокруг, заглядение! От пары капель никто не растает, а случись гроза — все успеют спрятаться в доме.

Утром Лилею в последний раз купала нянюшка, а девушка впервые в жизни застеснялась своей наготы. Косы уложили венком вокруг головы, вплели ленты, закрепили свежие лилии, от тяжёлого приторного запаха которых Лилею подташнивало. Давил декоративный кружевной корсет, который нянюшка затянула слишком туго. Виновато было и разбавленное белое вино, которое разносили слуги для спасения от усиливающейся духоты.

— Лилея, да ты просто чудо! — воскликнула Ирисса, представшая перед глазами сестры мутным белым пятном. — А мне ирисов не досталось, не смогли даже в оранжерее сохранить в такую жару! Ну ничего, как тебе мои розы?

Розы источали муторный сладкий аромат, а Ирисса всё отгоняла приставшую муху. Почему-то Лилее вспомнился мёртвый оленёнок в весеннем лесу. Она осела на пол и её вырвало.

— Ой, мама! Мама! — закричала Ирисса.

Лилею подхватили, куда-то понесли — с закрытыми глазами казалось, что это она остаётся на месте, а весь мир шатается и пляшет вокруг неё. В темноте вспыхивали и гасли золотые и красные пятна, и Лилея напряглась, чтобы запомнить и нарисовать, и от этого напряжения очнулась.

Спальня. Всё мутно, нечётко. Светло и душно.

Корсет ослабили, под голову подложили подушки так, чтобы причёску не испортить. Принесли воду с размятой красной смородиной — для кислинки, принесли тост с маслом и варёное яйцо.

— Может, бульону куриного, госпожа Флория? — спросил кто-то из слуг.

— Вот ещё! — воскликнула та. — Она не больна! Никакого больше вина, никакого сидра! Марш на кухню! Лилея! А ну соберись! Священник уже прибыл, гости собрались!

Кто-то поставил её на ноги, и было тяжело, словно разбудили среди ночи. Зрение не возвращалось, и Лилея чуть не задохнулась от мысли, что так и останется полуслепой.

Мать легко похлопала её по щекам, а девушка вяло отталкивала её руки.

— Я иду, иду, — бормотала она. — Ой!