Яна Тарьянова – Ватрушка для Тимохи (страница 34)

Самоограничения аукнулись бессонницей. Мохито считал дни до дежурства, чтобы как-то отвлечься, вырваться из круга нервных срывов и бесконечной слежки – на службе проще, не надо думать, надо исполнять приказы. Круг разомкнула Вероника. Сначала нарисовала, скрыв его уродство и ни капли не польстив, чем заронила в душу странное зерно надежды: а, может быть, еще не все потеряно? А потом потащила на ярмарку.

Уже на покупке кролика Мохито показалось, что он провалился в какой-то другой мир – сказочный и беззаботный. Вартуша смеялась, хрустела малосольным огурцом, поправляла майку Тише, словно не замечая, что ребенка несут на руках, словно так и надо, словно они вместе вышли за покупками, и сейчас начнется спор о картошке или соленьях – брать или не брать, сколько? Водоворот иллюзий захлестнул с головой возле медового павильона. Требование Вероники выбрать что-то качественное было невыполнимо – Мохито худо-бедно разбирался в рыбе, спасибо детству в поселке, а над медом каждый раз зависал. То, что его и Вартушу объединили в пару, смутило до заикания. Он поискал помощи: посмотрел на Цветана, потом на Зорьяна, и даже на Гвидона – никто и ухом не повел. И заикание не помешало – продавец разливался соловьем, ориентируясь на кивки, прекрасно обходясь без ответов. К тому моменту, когда к прилавку добралась Вартуша, перед ними с Тишей уже громоздилась куча банок и упакованных в целлофан свертков: цукаты, пастила, сотовый мед и орехи. Мохито заметил, что Вартуша нервничает, решил: что-то случилось, но спросить ничего не смог. Продавец обрушил на них очередной водопад речей, где похвала товару перемешивалась со щедрыми комплиментами северной красоте. Вартуша заслушалась, оттаяла, получила завернутую сахарную розочку на исполнение желания, оставила попытки забрать Тишу и начала откладывать понравившиеся украшения для алтаря.

– Вероника сказала, что к Сретению уже установят купол, – объяснила она. – Я хочу сделать по правилам. Отметить и медовый, и ореховый день.

– Правильно-правильно, – подбодрил продавец. – А потом, после Преломления Хлеба, когда дождливая неделя настанет, не забудь грибную дань уплатить. Чтобы шляпка дом от бед укрывала, а ножка мужу стойкость придавала. И орешками его корми, без крепкого корешка семейное счастье увянет.

Вартуша ничего не ответила. Взвесила на ладони сахарный подосиновик, одарила Мохито странным взглядом из-под полуопущенных ресниц. Как будто возня с орешками и корешками входила в ее жизненные планы. И когда домой шли, не обижалась, что Мохито до этого на нее рычал, выслушала извинения, сказала: «Бывает». Без затаенной обиды, тут же переключившись на постройку загона и медовые праздники.

Мохито тешился иллюзией до самой ночи. Строил загон – Зорьян больше мешал, чем помогал, постоянно сбивался на разговоры о том, какая Вероника красивая и какой у нее замечательный хвост. Мохито молчал из вежливости, на его вкус Вероника была слишком яркой, а хвост – слишком большим и пушистым. То ли дело у Вартуши. Аккуратный маленький помпон, ни капли не похожий на метелку.

Во время строительных работ их кормили и поили – Вартуша выставила на подоконник салатницу со свежими ватрушками, кувшин с прохладным компотом, а по завершении положила всем по полной тарелке гречки с грибами. Мохито ел и млел – беззаботную сказку не нарушило даже то, что Живомир обесточил два сектора. Вартуша спрашивала, хочет ли он добавки, принесла салат и доливала в чашку компот.

Реальность навалилась в квартире, когда он растянулся на кровати после душа. Всплыли все внутренние запреты и внешние препоны. Тоска придавила как плитой, захотелось сбежать немедленно. Мохито напомнил себе, что через две недели Светозар отправит его в отпуск, и тогда волей-неволей придется уезжать – без дежурств он быстро потеряет контроль.

Пролежав пару часов, он встал и подошел к окну, в надежде вдохнуть свежего воздуха. Где-то рядом рокотал гром, били молнии, но это не спасало – за окном была такая же духота, как в комнате. Густая, хоть ножом режь.

Дверь подъезда скрипнула после первой пригоршни дождя. Белая медведица добежала до загона. Молния ослепила, Мохито не смог понять, тронул ли зверь кролика. Светлое пятно исчезло быстро и бесшумно, оставив его теряться в догадках.

Он продремал до четырех утра и взбодрился от будильника Зорьяна. Вероника зевала и капризничала, Зорьян лениво огрызался, когда его шпыняли – такая идиллия, поневоле заслушаешься. Когда парочка отправилась на выход, Мохито решил еще часок поваляться – хочешь, не хочешь, а в семь надо явиться на построение и заступить на сутки. Выполнить план помешали шорохи и пререкания возле кроличьего загона.

– Нет, это не Мохито, – сказал Зорьян.

Любопытство заставило натянуть шорты и выскочить во двор – почти на цыпочках, чтобы не разбудить Тишу и Вартушу.

– Что не я? – спросил он.

Вероника обернулась, прошипела:

– Ты кролика не брал?

– Зачем он мне?

– Мало ли. Значит…

– Ватрушка, – подтвердил Зорьян, наклонившись и понюхав медвежий след. – Когда вернусь, постучу и спрошу…

– Нет! – Вероника ухватила его за запястья. – Она ничего не скажет. Я знаю, это было проживание травматической ситуации. Помнишь, она сказала, что ей пришлось воровать и есть кроликов на хуторе?

– И?

– И сейчас она это снова сделала. Или заспалась, или гроза плохо подействовала. Она проснулась, перекинулась и его съела.

– Ну и ладно, – пожал плечами Зорьян.

– Нет! Тиша расстроится. Надо купить другого кролика, чтобы он ничего не заметил.

Вероника шипела так пылко и убедительно, что Мохито ей поверил. Он помнил, как медведица подбежала к загону под вспышки молний. Приснилось что-то плохое, а тут еще и гроза… перекинулась и успокоила нервы свежатиной. Бывает. Но Тиша расплачется, в этом сомнений нет. И не поймет лицемерные слова о заскучавшем кролике, который вернулся к себе домой.

– Давай не будем торопиться. Я поговорю с Ватрушкой, спрошу, надо ли покупать другого кролика. Может быть, Тиша и не заметит.

– Нет! Я вызову такси, а ты езжай на ярмарку. Договаривайся, как хочешь – покупай, воруй – но чтобы к побудке в загоне сидел другой кролик.

– Я съезжу, – пообещал Мохито, обрывая протест Зорьяна. – Только в квартиру поднимусь на минутку, надо футболку и бумажник взять.

В итоге Вероника отбыла в аэропорт на такси, пообещав звонить, а они поехали на ярмарку. Город был пуст, кружево разрешенных для проезда переулков быстро вывело к набережной. Зорьян припарковал машину на стоянке и вздохнул.

– Что? – спросил Мохито.

– Чует мое сердце… ладно, пойдем. Я еще никогда не воровал кроликов.

К счастью, совершать правонарушение не пришлось. На ярмарке нашелся сторож, у которого был номер телефона хозяина загончика. После коротких переговоров Зорьян купил кролика с черным ухом – правда, с правым, а не левым – отдал сторожу деньги и пригоршню мелочи за коробку. Кроля в коробке водрузили на заднее сиденье. Зорьян выехал со стоянки, посмотрел на часы, сказал:

– Нормально укладываемся. Можно позавтракать и чаю попить. Или кофе. Придешь ко мне на завтрак? Хочу с тобой поговорить.

– Что-то случилось?

– Нет. Просто поговорить. Про жизнь. Это необязательно.

Мохито решил, что Зорьян хочет ему сообщить о предстоящей женитьбе. Согласился:

– Давай позавтракаем. Только лучше у меня. Попробуешь сладости из медовой палатки, заберешь цукаты в акации для Вероники.

– Договорились.

До части добрались быстро и молча. Мохито вытащил коробку с заднего сиденья и понес кролика к загону. Часть постепенно сбрасывала ночную дрему: зажегся свет в кухне у Христофора, через плац прошли повара, Григорий с чашкой кофе нырнул в ангар с бронетранспортерами.

Дверь подъезда открылась с протяжным скрипом. Вартуша в длинной футболке с растянутым воротом вышла на дорожку и тут же отпрянула. Мохито залип взглядом на стройных ногах – у Вартуши не было и намека на свойственную медведицам кряжистость. Она была не просто сливочной, а еще и воздушной – как безе. А футболка… это была его старая футболка. Вот, значит, куда она делась.

– Доброе утро! – сказал догнавший Мохито Зорьян.

– Доброе, – отступая в подъезд, отозвалась Вартуша, и смущенно потрясла кролика, которого держала на руках. Объяснила: – Хотела его в загон отнести, пока он в прихожей обои не ободрал. Не думала, что вы уже не спите.

Мохито остолбенел.

– Я его ночью в дом забрала, – начала оправдываться Вартуша. – Гроза была. Подумала – промокнет. Он и без этого переволновался: новый дом, вокруг много оборотней. А еще и гроза. Он ничего не испортил! Очень тихо сидел в прихожей. Я двери в комнаты и кухню закрыла.

– Вот и замечательно, – с кривой улыбкой проговорил Зорьян. – А мы еще одного привезли. Вероника, уезжая, взволновалась, что кролику будет скучно, велела нам второго купить. Давайте их познакомим. Надеюсь, они подружатся.

Кролики разбежались по разным углам загона – один завладел мокрым капустным листом, второй – огрызком морковки. Вартуша одернула футболку, почти обнажая плечо, сказала:

– Здорово Вероника придумала. Я потом их нормально покормлю. Пойду, оденусь. Извините. Я не знала, что вы уже и за кроликом успели съездить, думала – все еще спят, вынесу его быстренько, никто меня не увидит.