Яна Тарьянова – Тридцать лет и три года (страница 6)

После Совета, на котором обсудили, что и когда делать надобно, Жар-Птица отозвала Блажену в сторону, одарила тонким золотым ободком с подвеской, спускавшейся на лоб. Пообещала: «Теперь платье всегда при тебе будет». А потом, чуть замявшись, попросила:

– Вы уж постарайтесь его привести. Тошно мне в засохшем саду. Плакать хочется, когда смотрю на мертвые яблони. Приведите Потокова сына, уговорите мост открыть, поднимите источники. Не могу так жить. Сплошная кручина.

Блажена кивнула, не осмелившись дать обещание вслух. План был обговорен с самыми верными рубежниками. Китоврас, перекопавший библиотеку и два хранилища свитков с заклинаниями, отыскал способ открыть хрустальный мост, соединяющий Правь с той Явью, где проживал Потоков сын. Искра предвечного огня, заключенная в стеклянный шар, должна была потянуться к полной луне, озарявшей Чурову ночь. Лунные лучи, любившие покрасоваться перед живым огнем, могли призвать мост – если подстегнуть их заклинанием и заручиться благословением Велеса, знающего все лазейки между мирами. Нести шар и читать заклинание доверили Китоврасу, в сопровождение набились Илюша с Алешей, Михайло Потапыч, Серый Волк и Марья Моревна, дева-воительница, обладавшая недюжинной колдовской силой. Имела право – именно она Кощея после воскрешения выследила, победила, в цепи заковала и заточила в темницу. А потом прилюдно отругала богатырей за то, что не смогли его окончательно порешить, только с Авдотьей справились.

Марью Моревну Блажена побаивалась, хотя Китоврас уверял, что она женщина добрейшей души и обидеть может только по делу. Но понятно было, что не ей, Блажене, спутников выбирать, благодарить надо, что с собой взяли. Позвал ее Китоврас, которому нравилось, что она его рассказы внимательно слушала, а когда богатыри начали носами крутить – «зачем она нужна, не может ни колдовать, ни кулаком в лоб засадить!» – Чур на них цыкнул и коротко обронил: «Резы Рода сказали, что она с Потоковым сыном связана». Богатыри примолкли, Блажена хотела спросить: «Как?», но сразу не решилась, момент был упущен, и что Чур имел в виду, она не узнала.

Годовщину знакомства с Китоврасом, Полканищем и богатырями Блажена встретила в пути. Остальные рубежники отправились на праздник – трапезничать во славу бога, которому служат, а они двинулись по неприметной тропке через болото. Путь указывал Китоврас, вычисливший по звездам точку в Прави, откуда можно будет открыть хрустальный мост. Кони оскальзывались, богатыри ругались, Марья Моревна загадочно молчала, а Блажена последовала примеру Михайло Потапыча, тоже перекинулась и провела значительную часть пути, прокатившись на широкой медвежьей спине.

На топком берегу речушки, мало чем отличавшейся от болота, Китоврас скомандовал:

– Стой, раз-два!

Михайло Потапыч, Серый Волк и кони богатырей послушно остановились, а кобылица Марьи Моревны неожиданно проявила норов и чуть не сбросила хозяйку в грязную илистую воду.

– Что-то тут неладно, – проговорила красавица-богатырка, нахмурившись и оглядевшись по сторонам. – Китоврас, ты уверен, что это правильное место?

– Звезды так сказали, – развел руками кентавр и достал из поясной сумки подобие громоздкого компаса.

Стрелка прибора некоторое время бешено крутилась, а потом компас приподняло с ладони Китовраса и он шлепнулся на землю возле копыта.

– Вот. Знак.

Марья Моревна нахмурилась еще сильнее и пробормотала:

– Надо было самой вычислять.

Ждали недолго. Полная луна вынырнула из-за верхушек деревьев, поплыла вверх, занимая царское место на звездном небосклоне. Китоврас спрятал компас в сумку, достал обернутый в тряпицу шар с искрой предвечного огня, осторожно развернул и положил на ладонь. Богатыри поерзали в седлах, покрепче ухватили копья. Михайло Потапыч и Серый Волк подошли поближе к Китоврасу. Блажена перекинулась, встала рядом с Марьей Моревной, надеясь, что та подскажет что делать в непредвиденной ситуации.

У нее не было ни дурных предчувствий, ни колкого ощущения опасности. Вид речушки навевал тоску, вызывая в памяти слова Жар-Птицы: «Тошно мне в засохшем саду», а самой интересной частью пейзажа был шар, в котором разгоралась искра. Разгоралась, темнела – казалось, что пламя гневается, завидуя лунной свободе, пытаясь вырваться из стеклянной ловушки. Бордовые отблески преобразили берег и реку, вода поймала отражение луны, разбила на тьмы и тьмы сияющих кусочков, перемешала и собрала их в хрустальный мост. Блажена ахнула, когда стеклянный шар лопнул. Китоврас зашипел, сияние моста ослабело и им открылся противоположный берег. Какие-то приземистые строения, малиново-белый столб и застывший рядом с ним воин со огнестрельным оружием в руках – Блажена знала, что это такое по своему миру.

– Он? – спросила Марья Моревна у Китовраса.

– Да, – буркнул тот. – Зовите.

Первыми подали голос богатыри. К ним присоединилась Марья Моревна, выкрикнувшая: «Иди сюда!». Блажена тоже закричала и поняла – не дозовутся. Не шагнет на мост, чем-то привязан к месту. Обида за Жар-Птицу заставила подобрать юбки и побежать. Хотела подбежать, дернуть за руку, увести с собой – тогда будет толк, слова не помогут. Ей что-то кричали в спину, но она бежала по мосту, думая об одном: «Привести, и пусть Чур его убеждает».

Она не добежала. Мост пошел трещинами, рассыпался, и она провалилась в темноту, повинуясь инстинкту самосохранения и прячась под мышиной шкуркой. Звон и плеск быстро утихли, полевка упала на что-то мягкое, повозилась, зевнула и решила: «Я посплю».

Спала она долго. Иногда просыпалась, слыша голоса и шорохи совсем рядом. Вставала, крутилась, сворачивалась в уютный клубок и снова задремывала – откуда-то знала, что еще не время. Разбудило ее прикосновение к боку. Осторожное, не таившее зла. Блажена потянулась, осмотрелась и охнула, рассмотрев Потокова сына. Постарел-то как!

«Сколько же я спала? – всполошилась она. – Что будет, если я сейчас превращусь? Увижу в зеркале старуху?»

Паника захлестнула с головой. Она услышала слова: «Будем встречать Новый год» и заметалась. Откуда-то пришло знание: они в гибнущем осколке Яви, надо срочно бежать к реке, идти в Правь. Идти против течения. Блажена вздохнула, попыталась превратиться, чтобы сказать это Потокову сыну, и… и не смогла. Мышиная шкура не желала сбрасываться. Пришлось бежать на лапках, зовя спутника за собой. Получилось. Понял. Пошел куда надо.

Путешествие по реке времени запомнилось отрывками – чудища и кущи препятствовали выходу на берег, и Блажене оставалось только надеяться на то, что боги присматривают за их путешествием и не позволят углубиться до подросткового или младенческого возраста.

Вероятно, присматривали, потому что оказавшись на земле Прави, Потоков сын выглядел так же, как воин с огнестрельным оружием возле хрустального моста. Только волосы были длинными, отросшими, как у того старика, которого Блажена увидела после пробуждения.

«Надеюсь, в зеркале отражусь я прежняя, а не сгорбленная годами старуха».

Проверить не получалось – Блажена по-прежнему не могла перекинуться, хотя рассчитывала, что земля Прави ей поможет. Пришлось ехать на плече своего спутника, надеясь на то, что они выйдут к какой-нибудь заставе рубежников, а те сообразят позвать Чура. Потоков сын шагал ровно и размерено, нарвал диких яблок и с удовольствием съел – тоже мне, нашел лакомство, они же сухие и вяжущие, фу!

Когда они вошли в плодовый сад, за которым просматривались теплицы, Блажена выругала себя: «Конечно! Мы же сами по себе пришли, не по мосту, не по личному приглашению. В этом случае путь один – через главный блокпост».

С Бабой Ягой ее познакомил Китоврас, захаживавший в избушку на курьих ножках в гости, чтобы полакомиться экзотическими фруктами. В последние годы главная рубежница Прави откровенно скучала – по реке, отравленной мертвой водой, никто не приходил – и тратила все колдовские и физические силы на выведение новых сортов растений.

Всколыхнулся страх: «А вдруг за время моего отсутствия что-то изменилось? Узнает ли меня Яга? А если… а если за эти годы мертвая вода отравила Мать Сыру Землю и обитатели Прави озлобились или повредились умом?»

Она нервно прыгала на плече Потокова сына до тех пор, пока они не подошли к избушке. Курьи лапы не двигались, стояли как вкопанные.

«Догадается, что надо сказать или нет?» – обеспокоилась Блажена и укусила своего спутника за ухо.

Тот еще некоторое время постоял, разглядывая блокпост, и неуверенно проговорил:

– Избушка-избушка, поворотись к лесу задом, ко мне передом.

Курьи ноги, услышав пароль, нехотя зашевелились. Блокпост повернулся вокруг своей оси. Окно распахнулось. Знакомый голос ворчливо спросил:

– Кого это с утра пораньше принесло?

Блажена запищала, запрыгала, привлекая к себе внимание. Яга резко сменила тон:

– Да никак?.. Мышенька, голубушка!

Заскрипела дверь. На утоптанную травяную площадку шлепнулся массивный трап, похожий на самолетный, с резными дубовыми перилами и ковровой дорожкой, выстилавшей ступеньки. Это было добрым знаком – с красной дорожкой встречали только дорогих гостей.

Яга резво сбежала по ступенькам. Блажена подозревала, что главная привратница и Чур состоят в родстве, уж очень знакомо лики перед глазами мелькали: сгорбленная беловолосая старуха, крепкая статная женщина с прядями седины, скромная русоволосая молодуха. Потоков сын попятился, избушка заволновалась, переступила с ноги на ногу, встряхивая трап и сминая ковровую дорожку.