Яна Тарьянова – Хозяйка заброшенного элеватора (страница 4)

– Фу! Место!

Пес сделал осторожный шажок в ее сторону и склонил голову.

– Сидеть! – Ксения на автомате выдавала все известные ей команды. – Сидеть! Дай лапу!

Пес потоптался, сел и протянул ей лапу – знал слова, видимо, дрессировали. В свете луны было трудно понять породу, и Ксения предположила:

– Ты хаски? Вы вечно убегаете. Зря вас в городах заводят, вам работать надо.

Пес кивнул и облизнулся, глядя на банку.

Страх ушел, вернулась знакомая уверенность – псина и псина, они все немного придурковатые, но доброе слово понимают.

– Кушать хочешь? У меня ничего нет, только огурцы. Ты же огурцы не будешь.

Хаски громко застучал хвостом по веткам и заулыбался.

– Будешь? – недоверчиво спросила Ксения. – Сейчас я тебе один достану. Проверим.

Пес был худым, явно недокормленным – то ли на цепи впроголодь держали, потому и сбежал, то ли давно бродяжничал. Ксения выудила огурец, кинула на землю и предложила:

– Ешь, если хочешь.

Хаски слопал огурец за полминуты. Заскулил, облизнулся – попросил еще. Ксения вздохнула – теперь и руки воняли укропом – и высыпала огурцы поближе к псу.

– Приятного аппетита, – пожелала она. – Завтра поеду по делам, заодно в магазине продуктов куплю и собачий корм. Если негде будет поужинать – приходи. Договорились?

Хаски оторвался от огурцов. Подошел, сел и протянул ей лапу.

– Договорились, – пожимая мощную лапу, сказала Ксения. – До завтра.

Глава 4. Гжесь. Вести от управляющего

После чаепития Гжесь немного подремал, прислушиваясь к окружающим звукам. Мыши, ящерицы… лиса, почуявшая волков и настороженно принюхивающаяся. Издалека, почти неразличимо, доносились отголоски человеческой жизни – проезжали автомобили, кто-то пилил и сверлил, слушал музыку. Гжесь дождался темноты, превратился и побежал на обход – неважно, что никто за этим не следит, галеты надо отрабатывать. Волк двинулся от решетчатых ворот со звездами против часовой стрелки, рысил, изредка останавливаясь, чтобы пометить кусты. Дормидонт был прав – ограда проиграла времени с треском. Местами из-за груд кирпичей пройти было невозможно. Однако эти проходы на территорию никого не привлекали – то тут, то там образовались стихийные свалки, надежно преграждающие путь возможным расхитителям.

Звуки человеческой жизни приблизились, когда волк описал полукруг. Стали видны светящиеся окна домов, потянуло запахом жарящихся котлет. И маринадом. И укропом. Гжесь облизнулся, подошел к пролому – возле кустов и мусорного бака стояла вкусно пахнущая молодая женщина, смотревшая в небо – и осторожно просунул голову сквозь переплетение ветвей, стараясь не нарушать границу охраняемой территории. Дама сначала испугалась, а потом неожиданно смягчилась и кинула ему ароматный соленый огурец. Самое то, чтобы заесть гномские пряники!

Он всеми силами постарался продемонстрировать дружелюбие и добился того, что добрая женщина его погладила, пожала лапу и отдала оставшиеся огурцы. Все до единого! И пообещала завтра еще чем-то покормить. Гжесь понимал, что до завтра красавица об этом забудет – что ей какой-то бродячий волк? – и доел все огурцы, даже не думая делиться с братьями. Еще чего! Он сам их заработал. Ему даже имя дали – Хаски. Непривычное, но красивое. Почти как дама с огурцами.

Волк, икая, завершил обход. Больше ничего интересного не случилось, только лиса, сообразившая, что на элеватор явились серьезные противники, покинула нору и куда-то убежала. Гжесь вернулся к бытовке, превратился, напился и набрал бутылку воды про запас. Все-таки, он съел слишком много огурцов. Надо было половину припрятать.

Утром Дормидонт предложил не ломать язык и звать его Дориком, трижды сходил в магазин, накупил еды, полотенец, постельного белья и одежду. В северной империи, несмотря на название, было очень жарко, и маленькая стая обрадовалась шортам и футболкам – в принесенных из дома вещах они уже запарились.

Мориц вызвался кашеварить: замочил рис, курагу и изюм, нашел в груде хлама огромную кастрюлю и начал ее драить под наблюдением Дормидонта. Неспешное хозяйствование нарушил пронзительный свист. Гжесь узнал сигнал камня-говоруна и насторожил уши. А гном не так-то прост. Говорил, что получает известия от управляющего голубиной почтой, а у самого в жилом ангаре припрятан редкий и дорогостоящий артефакт.

Дормидонт, услышав свист, подскочил и помчался в свое жилище. Говорить старался тише, но это не спасало от волчьих ушей. Гжесь подкрался ближе, чтобы четко различать слова, замер и затаил дыхание.

– Точно продали? – спросил Дорик. – А когда?

– Два или три дня назад, – голос управляющего звучал глухо. – Права на элеватор и локомотив перешли к бывшей жене хозяина. Как я понял, он развелся и выделил ей долю имущества по брачному контракту.

– Ага… – прокряхтел Дорик. – И что теперь? Какие у нее планы?

– Понятие не имею. У меня почти нет агентов в этом мире. Перебиваюсь слухами и обрывками сведений от подкупленного сотрудника внешней разведки. Я только-только вышел на этого бывшего мужа, к нему просто так не подберешься, и вдруг такой сюрприз! Попробую что-нибудь разузнать. На всякий случай удвойте бдительность. Передай волкам, чтобы держали ухо востро. Если вдруг новая хозяйка явится на элеватор – в этом я глубоко сомневаюсь, но мало ли – постарайтесь ее обаять и убедить, чтобы она продала локомотив. Врите, что им заинтересован коллекционер, заплатит большие деньги. Потом подсунем ей журнал выездов, чтобы расписалась, и заберем локомотив себе.

– Понял, – буркнул Дорик. – Сейчас поговорю с волками.

Гжесь отступил от ангара, вернулся к хозяйствующим братьям и сел ждать гнома – было интересно, приврет или не приврет. Капля человеческой крови могла толкнуть на приукрашивание ситуации или создание завесы секретности. Чистокровные гномы практически никогда не врали, предпочитали отмалчиваться.

Дормидонт продемонстрировал приверженность гномским принципам. Правдиво пересказал разговор и закручинился.

– Ыть, невезуха какая! Бабы, они тепловозы не любят. Красоту не ценят, близко к локомотиву подходить боятся. Хорошо если согласится продать и подпишет разрешение на выезд. А если сдаст Тимочку на металлолом? Или продаст коллекционеру, а в журнале не распишется? Что тогда, всю жизнь до границы и обратно кататься?

– И мужик на металлолом продать может, – вздохнул Гжесь. – Меня больше тревожит приказ «обаять». Сомневаюсь, что у нас это получится.

– А чо нет-то? – удивился Дорик.

Гжесь посмотрел на нечесаную рыжую бороду и нос «картошкой» и ничего не ответил. Гномы плохо реагировали на замечание о внешности, проверять, самолюбив ли Дормидонт, не хотелось.

Себя и братьев он тоже не считал способными обаять новую хозяйку. Нужно было вызвать доверие, убедить, что их слова имеют какую-то ценность. А они выглядели так как выглядели – сбежавшими из голодного края.

«Выяснить бы, любит ли она животных. Можно было бы волком подольститься. Но тогда ртом ничего не скажешь. Проблема».

– Курага размокла, – сварливо сказал братцу Дормидонт. – Ставь воду на рис, пока сухофрукты в месиво не превратились.

Мориц послушно набрал кастрюлю воды и понес ее на плиту. Гжесь прислушался. Со стороны ворот со звездами донесся металлический грохот. Как будто кто-то тряс створку ворот или боковую калитку.

– Опять алкаши приперлись клянчить, – поморщился Дорик. – Повадились. Я им иногда денег подкидываю, а они молодые деревья пилят. Но сейчас не до того. Сходи, отправь их подальше. Только не калечь. Словами отправь, так-то они безобидные, просто настырные очень, когда на бутылку не хватает.

Гжесь не торопясь взял футболку с колченогого стула, прикрыл торс и пошел к воротам, разбрасывая песок и гравий великоватыми шлепками. Грохот прекратился, возле ворот никого не было. Колея к границе миров скрывалась за зарослями и Гжесю показалось, что там, на рельсах, происходит какое-то движение. Он подошел к воротам, высунулся в дыру и вытянул шею. Ветер принес знакомый запах. Цок. Цок. Мелькнула вишневая ткань. Из-за куста, стараясь попадать каблуками на шпалы, вышла красивая добрая женщина, покормившая его огурцами.

Черно-белое зрение волка не позволило оценить теплый русый цвет волос. На солнце они отливали рыжиной, напоминая об осени и опадающих на землю листьях. Лицо было немного кукольным, но во взгляде светилась решимость и недюжинная воля.

– Добрый день, – проговорила знакомая незнакомка, не делая попыток приблизиться к воротам. – Мне сказали, что это вход на элеватор. Что где-то рядом бытовка сторожа.

– Да, – Гжесь подумал, что сторожем, скорее всего, назвали Дорика. – Это вход.

– Вы сторож?

– Я его помощник, – соврал Гжесь. – По уборке территории. А что вы хотите?

– Войти. Я хозяйка этого… – Тонкая рука описала полукруг. – Сооружения. Хочу ознакомиться с состоянием своей собственности. Вы принесете ключи? Этот замок можно открыть?

– Да, конечно, – Гжесь обрел живость. – Простите. Одну минутку.

Он помчался к ангарам, запинаясь о камушки. Добежал, крикнул:

– Дорик! Живо ищи ключи от ворот! Хозяйка пришла!

Глава 5. Ксения. Хиппарь и моджахеды

На рассвете ее разбудил петух. Орал, скотина пернатая, как будто поставил себе целью напакостить всем совам округи. Ксения, оставившая балконную дверь приоткрытой, чтобы насладиться ночной прохладой и выветрить огурцовый укроп, минут пятнадцать ворочалась с боку на бок, пыталась снова заснуть, а потом решительно встала.