Яна Сова – Шрамы прошлого (страница 38)

Не зная, что ответить, Мелинда покачала головой.

– Ты совсем не скучаешь по своей человеческой жизни?

– Понимаешь, – медленно проговорил Тэрон, спустя некоторое время молчания, – когда я был человеком, то слишком часто ощущал на своей шкуре несправедливость. Не считая факта, что я рано лишился родителей и жил с неизлечимым заболеванием, меня каждый божий день тиранил Натаниэль. Вспоминая свои приступы, гребаный кашель, отекшие легкие, проблемы со сном, чувство собственной ущербности… Я просто не знал, что такое счастливая жизнь, Мелинда.

– У тебя были проблемы с легкими? – осторожным голосом поинтересовалась девушка, параллельно вспоминая о патологической нелюбви Тэрона к курению.

– Врожденный порок сердца и сердечная недостаточность, – ровным голосом ответил Тэрон. – Мне делали трансплантацию сердца.

– О… – Мелинда смотрела Тэрону в лицо, впервые замечая каждый шрам и рубец на его бледной коже, которым еще пятнадцать минут назад не придавала значения. Иксообразная отметина на всю правую скулу, выцветший порез над левой бровью, россыпь царапин на подбородке и шее, а еще… девушку передернуло при мысли, что однажды она видела Тэрона без футболки. В памяти всплыли яркие образы испещренной вдоль и поперек спины, а также огромный порез, тянущийся от горла до конца грудной клетки.

Тэрон кивнул.

– В годы, когда я так нуждался в лечении, трансплантология была лишь разделом медицины, почти не использовавшейся в практике. Для хирургов она была сомнительным экспериментом. Но не для моего деда, питавшего страстную тягу ко всему неисследованному. В годы моей болезни он как раз занимался активным изучением этой области, и получилось, что, когда у десятилетнего меня случился приступ, он наплевал на все и провел операцию.

– Кто стал твоим донором?

На глазах у Мелинды лицо Тэрона резко переменилось, он крепко сжал челюсти.

– Моя мама, – сделав глубокий вдох, ответил он. – С ней произошло несчастье в тот же день, когда я оказался при смерти. Из-за того, что у нее было крайне мало шансов выжить, дедушка решился на пересадку, чтобы попробовать спасти хоть одну жизнь. Он отключил маму от аппарата искусственного дыхания после того, как достал из груди ее сердце и пересадил его мне.

Повисла напряженная тишина. Мелинда молча смотрела на грудь Тэрона и размышляла о том, какого это – ходить с сердцем мамы? Осознавать, что даже после смерти любимого человека, в тебе всегда будет жить его частичка? Видимо, сочтя молчание неприлично затянувшимся, Тэрон прокашлялся. Когда Мелинда медленно подняла на него глаза, парень улыбнулся и с горькой иронией в голосе сказал:

– Как видишь, труды моего старика не пропали зря.

– Твой дедушка – очень талантливый врач.

– Да, дед способен вытащить человека едва ли не с того света, – согласился с ней парень. – Но даже это знание не прибавляет мне желания снова стать смертным. Я не хочу жить в шкуре беспомощного инвалида, которому нельзя нервничать, пить пиво, объедаться жирной едой и всю ночь заниматься сексом… Хотя, о каком сексе может идти речь, когда тебя круглые сутки сопровождают ужасное самочувствие, синюшная кожа и непроходящие отеки. Не думаю, что какая-нибудь девушка захочет перепихон с таким парнем. – Горько усмехнувшись, он добавил: – Знаю по личному опыту.

До Мелинды дошло: только что Тэрон открылся ей с совершенно новой и неожиданной стороны. Теперь она видела в нем не ядовитого беспечного парня, а обычного человека, прожившего долгую и очень непростую жизнь. В нем ощущался стержень борца, вынужденного быть самостоятельным с раннего детства. Без надежды на поддержку родителей и близких, которым до него не было никакого дела.

– Слушай, только не смотри на меня таким взглядом, ладно? – сказал Тэрон, скривившись. – Не могу этого выносить, честное слово.

– Каким взглядом? – удивилась Мелинда.

– Я рассказал все это не для того, чтобы довести до слез, а затем смотреть на твою скисшую мину. Лишь пытаюсь сказать, что со мной все хорошо только потому, что я уже давно не смертный человек. – Взяв в руки бутылку, он наполнил стакан. – Цени то, что у тебя есть, а именно: твое бессмертие и возможность выбрать такой образ жизни, какой ты пожелаешь для себя сама. Без всяких ограничений.

– Теперь я понимаю, почему ты каждый день хлещешь пиво и объедаешься сладким.

В ответ Тэрон пожал плечами, а Мелинда впервые за долгое время вспомнила про стаканчик, в котором уже не осталось вина.

– Кстати, можно мне вина?

Наклонившись, Форбс взял в руку бутылку и потряс ею в воздухе.

– Боюсь, что нет, – сказал он с едва различимой ухмылкой, разглядывая через темное стекло плещущиеся на донышке остатки. – Потому что я все выпил.

8

Отстранившись от губ Мелинды, Аллан потянулся к вибрирующему на тумбочке смартфону. Покачав головой, он пробормотал:

– Боже святый, только этого не хватало…

Расстроившись из-за прерванного поцелуя, Мелинда села и стала молча наблюдать за манипуляциями бойфренда. Сквозь незашторенные окна в комнату проникал солнечный свет, который окрашивал кожу парня теплыми тонами и придавая ей едва заметный молочно-медовый оттенок. Вот Аллан закусывает нижнюю губу, раздумывает несколько секунд, отвечать ему или нет, пока с тяжелым вздохом не закатывает глаза и не подносит к уху телефон.

– Тетушка Офелия? – ласково-обольстительным тоном проговорил Аллан в трубку. – Здравствуй, да. У меня все прекрасно, спасибо.

В следующее мгновение из динамика донеслось неразборчивое женское щебетание, в ответ на которое Аллан тяжело вздохнул.

– Нет, Бенджамин уехал в Италию… Да, Себастьян с близняшками тоже… Так получилось, что некоторое время я буду присматривать за поместьем… Нет, помощь мне не нужна, я прекрасно справляюсь сам.

Аллан облокотился на спинку кровати и заправил вьющуюся прядь волос себе за ухо. Все это время Мелинда сидела рядом, надеясь отыскать в его лице хотя бы малейший намек на объяснение происходящего.

– Прости, тетушка, но, боюсь, что не смогу принять тебя… Слишком много работы, да и Бенджи вернется только через месяц.

Когда из трубки вновь полился возбужденной поток женской речи, Мелинда прислушалась и начала улавливать кое-какие фразы. Но, будто бы прочитав ее мысли, Аллан бросил на девушку косой взгляд и, словно она может как-то помешать разговору, убавил громкость.

– Офелия, ты… Что?! – Парень подскочил на ноги, а Мелинда непроизвольно вздрогнула. – Ты в Кристале?

По всей видимости, в следующее мгновение звонок оборвался, потому что Аллан отнял от уха телефон, бросил его на кровать и, запрокинув голову, испустил мученический стон вперемешку с проклятиями.

– О, за что мне все это!

– Что случилось? С кем ты только что разговаривал?

Не отвечая, молодой человек подошел к трельяжу, где стоял стул с висящим на спинке пиджаком. Запустив дрожащую руку во внутренний карман, он выудил сигареты и зажигалку.

– Аллан, не пугай меня, – напряженно проговорила девушка, наблюдая, как парень непослушными пальцами чиркает зажигалкой в попытке закурить.

– Проклятье, бензин кончился! – прорычал он, швырнув зажигалку в другой угол комнаты. – Не понимаю, почему я до сих пор пользуюсь этой допотопщиной и трачу время на ее заправку, когда могу заказать на Амазоне тысячу одноразовых «крикетов»?

Заметив, что на последнем слове у Аллана дрогнул голос, Мелинда слезла с кровати, в несколько шагов преодолела разделявшее их расстояние и крепко его обняла. Прижавшись щекой к судорожно вздымающейся и опускающейся груди бойфренда, она стала медленно гладить его по спине. Мелинда почувствовала, как Аллан склонил голову: его распущенные мягкие волосы защекотали ей шею.

– Пожалуйста, объясни, что случилось.

– Случилась Офелия Дадли, – апатично отозвался парень. – Первая жена Бенджамина.

– Чего она хочет?

– Как и всегда, повидаться с моим братом, чтобы сказать, какой он козел и как сильно она хочет его смерти. – Аллан невесело хохотнул. – Только на этот раз ирония заключается в том, что Бенджамин действительно мертв.

– Но зачем ей приезжать в поместье, если ты прямо сказал, что Бенджамина здесь нет?

– Видишь ли… пускай Офелия вампир, но у нее уже давно не все в порядке с головой. Когда-то у них был общий сын, Аарон. Но, как тебе известно, много лет назад он бесследно исчез. С тех пор Офелия стала очень… странной.

– В каком смысле странной?

– Все эти годы она обвиняла Бенджамина в том, что он своими руками загубил Аарона, потому что давил на него и тем самым вынудил сбежать в другую страну. Как и мои братья, Офелия много лет потратила на его поиски. Она внушила себе мысль, будто Аарон жив, и он регулярно шлет ей письма и звонит. – Аллан вздохнул. – Вот только ни одного письма она так и не показала, а номера, с которых якобы звонил ей Аарон, оказывались нерабочими. Со временем к ней начали относиться как к душевнобольной женщине, потерявшей единственного ребенка. Тетушка убеждена, что братья вступили в заговор и что-то от нее скрывают. Офелия вообще нашу семью не любит, потому что считает, будто все Мортисы – бабники и подонки. А сейчас… – Парень глубоко вдохнул и выдохнул. – Офелия в Кристале, и, боюсь, что отвертеться от нее не получится.

Мелинда сильнее стиснула Аллана в объятиях.

– Все будет хорошо. Мы справимся.