Яна Сокол – Дэниель (страница 5)

– Всегда-всегда?

– Всегда-всегда.

– Ну ладно.

– Так мы друзья?

– Друзья, – милостиво согласился мальчик.

– Скажи мне, ты слушаешь советы своих друзей?

– Не знаю. Наверное, слушаю.

– А можно я дам тебе совет как друг?

– Ну не знаю. А какой?

– Когда в дверь звонят, нужно позвать маму.

– Но мама в ванной.

Ох, малец, зря ты это сказал. Моя буйная фантазия уже нарисовала обнаженную Нимфу под душем. Капельки воды, стекающие по нежной коже… Еле отогнал от себя это соблазнительное видение. О чем это я? А, точно!

– Тогда надо спросить, кто там?

– Но я так и сделал.

– Да, ты так и сделал. Молодец. А теперь скажи мне, дверь была открыта или заперта?

– Когда?

– Когда ты спрашивал о том, кто там?

– Открыта, – немного подумав, выдал малыш. – Я ее открыл.

– А чего нельзя делать, когда звонят в дверь?

– О-о-о! – его глазки округлились, так же, как и его губы. – Я открыл дверь.

– Именно. А как ты должен был поступить?

– Позвать маму.

– А если она в ванной?

– Спросить, кто там?

– Покажи мне, как нужно это спрашивать?

Николас соскочил с дивана, на котором сидел, и побежал в сторону входной двери. Я, естественно, за ним. Он подбежал к ней и схватился за ручку, но, подумав, отпустил и спросил, смотря на меня:

– Кто там? Вот так?

– Именно так! Ты молодец. Дай пять!

– А что это?

– Иди сюда, покажу.

Подхватив малыша на руки, я понес его в сторону гостиной и тут наткнулся на Миру, которая стояла, открыв от удивления свой соблазнительный ротик, и смотрела на нас. Интересно, как долго она тут стоит? Судя по шоку, недолго. Оглядев ее, сам впал в ступор. Она стояла в банном халате, с распущенными волосами. Сколько раз я представлял себе их в таком виде, даже не помню. Правда, все чаще распластанными на моей кровати, ну да ладно, и так сойдет. Они влажно поблескивали после душа. Такая свежая и теплая. Она была такая домашняя в этот момент, с растерянным выражением лица, что только Бог знает, каких усилий мне стоило делать вид, что я не обращаю на нее внимания. Сев на диван, посадил Николаса рядом и показал, как давать пять. Тому этот процесс так понравился, что он все протягивал мне свою руку с растопыренными пальчиками, требуя повторения.

– Что вы здесь делаете? – наконец отмерла хозяйка квартиры.

– А не видно? Играю со своим другом, – давая мелкому пять, ответил я, пытаясь на нее не смотреть.

– Мам, это мой друг Дэниель, – восторженно продолжая давать мне пять, представил меня малой. – Он обещал дать мне покататься на его машинке, – гордо выдал он, улыбаясь своей маме.

– С тобой, молодой человек, я поговорю после.

– Почему после? Можно и сейчас, – сказал малыш серьезно, всем видом изображая раскаяние. – Осознал, больше не буду.

– Тебе пора в кроватку. Иди переодеваться в пижаму, а я сейчас провожу этого мистера на выход и приду, – ее настрой и строгость в голосе не сочетались с ее домашним, таким трогательным видом.

Пока она выговаривала сыну, я жадно впитывал ее образ. От нежного овала лица до кончиков маленьких пальчиков на ногах. Она была без тапочек и так мило поджимала их. У меня внутри полыхнуло и во рту пересохло, едва только их увидел, эти маленькие перламутровые ноготки.

– Это Дэн, мой друг, – вырвал меня из нирваны голос Ника.

– Да, я уже это слышала, – она не смотрела на меня, но, судя по румянцу на ее щечках, мой интерес не остался незамеченным.

– А можно он меня уложит?

– Нет, нельзя, – слишком быстро ответила она. – Он занят и уже уходит.

– Я с удовольствием тебя уложу, – выдал я.

Если бы взглядами убивали, я бы уже валялся бездыханным телом.

Прости, милая, но я только пришел и еще не готов тебя покинуть. Поэтому, несмотря на ее недовольство, не смог сдержаться и подмигнул ей.

Под восторженные крики Ника направились в его комнату. Вполуха слушал рассказ о его любимой пижаме с лошадками. А когда он, замолчав, выразительно уставился на меня, понял, что пора прекращать витать в своих мечтах и вернуться к моему невольному союзнику. Но, черт возьми, как же это было сложно. Она была такой очаровательной с мокрыми волосами, горящими от ярости глазами. Мысли о том, что под ее халатом ничего нет, сводили меня с ума.

– Я ведь первый раз у тебя в гостях, так что веди меня в свою комнату, – чтобы не отвечать на вопрос, который умудрился прослушать, решил дать ему поручение. И он с энтузиазмом первооткрывателя поскакал впереди меня.

– Моя комната самая лучшая, а мамина самая большая, – рассказывал он, пока вел меня в сердце квартиры.

В коридоре было три двери, по бокам и в конце. Ник стоял около левой, из чего я сделал вывод, что одна из двух других – ванная, а вторая… При мысли о спальне Миры сердце забилось у горла. В чем она, интересно, любит спать? Полупрозрачном неглиже, пижамке с короткими шортиками или совсем голенькой? В себя снова привел голос Ника:

– Я не люблю купаться, но мама говорит, что это полезно, – малой при этих словах смешно сморщил свой пятачок. – Не люблю это слово, – шепотом признался он. – Она и про брокколи так говорит, а она жутко невкусная.

Он достал из светло-серого шкафа пижаму и разложил ее на кровати, застеленной красным одеялом с лошадками. В детстве у меня была точно такая, только с мишками, а у Маркуса – с лошадками, но синего цвета.

– Скажу по секрету, – прошептал я, как будто и правда делился с ним секретом. Добившись его полного внимания, продолжил: – Мама права, если есть эти невкусности, то очень скоро ты станешь большим и сильным.

– Как ты? – задумавшись на секунду, спросил малой. Дождавшись от меня кивка, кивнул и сам.

– Да и купаться надо, чтобы не заболеть, – весомо выдал я.

Это его не обрадовало, но он все же поплелся в ванную, которая оказалась в конце коридора. Значит, напротив – ее спальня. Пытаясь отогнать видение о ней в кровати, поплелся следом за малым. Совершив все нужные манипуляции, мы наконец-то вернулись в его комнату.

– Ты любишь лошадок? – почему-то шепотом спросил малой. – Я очень люблю, – в его словах не было необходимости, стоило зайти в его комнату, где на любой поверхности были изображения лошадей разных пород и мастей.

– Я видел их в телевизоре. Правда, мама запрещает мне его смотреть.

– Твоя мама права. На лошадок лучше смотреть не в телевизоре, а вживую. А еще лучше – на них кататься, – подоткнул ему одеяло, как это часто делал нам с братом отец.

– Что? – спросил, увидев его шокированный взгляд.

– Ты катался на лошадке? – он с такой надеждой смотрел на меня, что даже если бы это было не так, я бы, наверное, соврал.

– Катался. Мой отец разводит лошадей, и я помогаю ему, когда приезжаю в гости.

– А мне можно ему помочь? Правда, я не знаю как. Я ведь маленький. Так мама говорит. – Да уж, эта женщина умеет занизить мужскую самооценку. – Но я бы очень, очень старался. Может, он разрешит мне на них посмотреть?

– Ты, конечно, маленький, но и маленькие много чем могут помочь. Думаю, что папа не только разрешит посмотреть, но и научит тебя кататься.

– Правда? Честно-пречестно?

– Правда. И честно-пречестно. Тебе пора ложиться спать, а то твоя мама выгонит меня взашей.