Яна Смолина – Мой ласковый хищник (страница 2)

– Джуль, – в её лице смешались одновременно трепетная забота и чувство жалости, – ты как?

– Нормально, – ответила коротко.

– Что с работой? Ты ходила в ту галерею?

– Да, я только что оттуда.

– Неужели не взяли?

Тяжело вздохнула, снимая очки и потирая переносицу.

– Сказали, что позвонят.

– Значит, ещё есть надежда.

Ты же мой хороший наивный человек. Не стала её расстраивать. Улыбнулась как могла.

– Точно. Надежда умирает последней. Но что-то подсказывает, что я её переживу.

– Прекрати, – мама всплеснула руками, – пошли ужинать. Я курочку пожарила.  Пока твой брат не вернулся, нужно успеть поесть. А то ведь сама знаешь, он всё сметёт и ещё добавки попросит.

Спустя четверть часа, как и ожидалось, в дом ввалился здоровенный двухметровый качок с квадратным лицом и непослушными торчащими во все стороны светло-русыми волосами. Настоящее наказание. Как волосы, так и братец. Сколько бы он ни пытался их усмирить, к вечеру пряди снова делали его похожим на солнышко. Здоровенное такое солнышко сто килограмм плюс.

– О, Жулька, – прилетела в меня собачья кличка, которой братец одарил меня ещё в детстве. – Чего, опять тебя под зад пнули?

– Ты догадливый, – ответила, лениво пережёвывая картофелину. – А с первого взгляда так и не скажешь.

Со стороны лоджии раздался голос мамы:

– Лори, отстань от сестры! Ей обязательно позвонят. Мой руки и садись есть.

Лори так и сделал. А вскоре  заполнил собой пространство крохотной кухни.

– Ты куда так раскачался? – спросила я, оглядывая брата с головы до ног. Боже мой, я упустила, в какой момент он превратился в шкаф.

– Скоро соревнование по бодибилдингу, – проговорил он, накладывая себе полную миску картофеля и пять куриных ног. – У нашего клуба все шансы.

– Мне бы твои заботы.

На минуту в кухне повисла тишина. Я ковыряла опустевшую наполовину тарелку, брат глотал огромными кусками картофель, попеременно откусывая от мяса и обгладывая куриные косточки. В молчании я успела снова замкнуться, но ненадолго. Звон посуды заставил прийти в себя, и я увидела прямо перед носом чашку своего любимого чая.

Брат стоял тут же. Укоризненно качнув головой, он спросил:

– Когда теперь отмечаться?

– Через неделю.

Лоренцо и себе налил чаю в огромную кружку на пол литра. Когда он снова уселся напротив, стул под ним тревожно скрипнул.

– Они ведь не нашли вора.

Помотала отрицательно головой.

– Но тогда я ума не приложу, почему арестовали тебя.

– Лоренцо, я же много раз тебе говорила. Меня осудили за халатность. Я должна была дверь запереть, когда выходила.

– А не закрыла потому, что тебя позвали, – брат недовольно скривился.

– Да, позвали.

– Кто?

– (Lorenzo, per l’amor del cielo, basta!) Лоренцо, ради всего святого, хватит!

– Diavolo! – брат грохнул кулаком по столу, но тут же опомнился. Мы разом повернули головы, но, к счастью, занятая развешиванием стирки на балконе мама ничего не услышала.

– Не начинай, прошу! – посмотрела на брата с вызовом. – Я в сотый раз говорю тебе: меня кто-то позвал. Не просто позвал. Она плакала, умоляла о помощи. Но когда я вышла в коридор, там никого не было. Меня просто подставили. Им нужно было, чтобы я оставила дверь открытой. А когда я вернулась, картины уже не было.

– И ты никого не подозреваешь? Ну наверняка ведь у вас есть пара крыс. В каждом коллективе такие бывают. Может, сменщица твоя, а? Ты ведь её подменила в тот день.

Я ничего не ответила. Закатив глаза, поднялась и стала мыть посуду. Что толку говорить об этом? Всех допросили, у всех имелось подтверждённое алиби на момент совершения преступления. Значит, в музей заявился чужак. Но как? Ведь вход в служебную зону только по пропускам. Вот же судьба моя лихая, не вовремя сменами махнулась.

– Не понимаю, – снова заговорил брат, выходя из-за стола. – Я видел эту картину. Ничего в ней особенного нет. Мазня. Сгодится разве что для обложки дешёвого бабского романа.

Я вспыхнула. Повернувшись к нему, швырнула в бугая полотенце.

– Много ты понимаешь! – возмутилась я. – Жан-Оноре Фрагонар величайший художник своего времени!

Брат скрестил руки на груди.

– Не убедила.

Я прорычала, раздражаясь.

– Хорошо. Скажу твоим языком. Его картина – капитал. С каждым годом её ценность возрастает. Как историческая, так и материальная. Многие покупают картины в качестве выгодного вложения средств. А другие этим пользуются, стараясь всеми правдами и неправдами урвать шедевр поценнее, чтобы потом сбыть за хорошие деньги.

Брат значительно кивнул.

– С этого и надо было начинать, – он щёлкнул меня по носу, а я стукнула его, впечатывая кулак в каменное плечо. Больно-то как! Потрясла рукой. Вот же амбал. Наверное, даже не почувствовал.

– Брат ловко перехватил мою руку и скрутил, заставляя прижаться к нему спиной.

Я же бросилась осыпать его потоком ругательств. К счастью, все они были на втором моём родном языке и звучали не так грубо, а даже несколько мелодично.

– Угомонись, Джулька, – усмехнулся он мне в ухо, заставляя умолкнуть. – Я тебе, между прочим, работёнку подогнал. По специальности. А ты кулаками машешь.

Глава 3

Я отпрянула от него.

– Не смешно, – сказала, хмуря брови.

– А я и не шучу. Кое-кто готов предложить тебе должность реставратора. Не постоянную, но за одну картину хорошо заплатят.

Я высвободилась из лапищ брата, сменив суровый взгляд на непонимающий.

– Лоренцо, – начала, опускаясь снова на стул. – Если ты решил поиздеваться, я не прощу тебе.

Брат хмыкнул, разведя руки в стороны.

– Когда я над тобой издевался?! – спросил он с искренним возмущением в голосе.

– Всю нашу жизнь! О, небо! Ты невыносим!

– Ну тихо, тихо, – брат остановил новый поток мелодичных причитаний. – Давай к делу. Завтра ты едешь со мной. Возьми паспорт, СНИЛС, трудовую, ну и чего там ещё надо для трудоустройства. Будем тебя трудоустраивать.

– Куда, ты можешь сказать?

– Ко мне. Ты же знаешь, где я работаю.

Несколько минут хлопала глазами, глядя в полное недоумения лицо. Нет, он что, серьёзно?

– Лоренцо, я, наверное, дура набитая, но я искренне не понимаю, как твоя служба безопасности может быть связана с реставрацией картин?!

– Очень просто, – усмехнулся вихрастый богатырь. – Наш нынешний наниматель из этих.

– Из каких, этих?