Яна Рой – Двадцать седьмая пустыня (страница 16)

Оскар замолчал и снова стал разглядывать вечернее небо через окно. Я в свою очередь посмотрел на его руки, но не обнаружил на них кольца. В его тусклом взгляде было что-то необъяснимо тяжелое, будто сама грусть поселилась у него внутри и смотрела на мир через его серые глаза.

– Позавчера я вышел из тюрьмы, – медленно произнес он.

Мне стало немного не по себе, но я молчал и ждал продолжения.

– Вы не спрашиваете, почему меня посадили?

– Я думаю, вы мне сами об этом расскажете. Разве не ради этого вы заговорили со мной?

– Расскажу, если хотите.

– Я вас слушаю.

– Сидел я, в принципе, недолго, всего семь месяцев. Но этого оказалось достаточно, чтобы развернуть мое существование на сто восемьдесят градусов.

– Я представляю.

– Нет, не представляете. Вы сидели?

– Не приходилось.

– Тогда вы не можете себе представить.

– Вы правы, не представляю. Продолжайте.

– Моя жизнь никогда не была выдающейся. Я родился в спальном городке Реннинге в юго-западном пригороде Стокгольма. Знаете, где это?

– Да, бывал пару раз.

– Значит, сами видели, что ничего примечательного там нет.

– Я бывал только проездом.

– Да не скромничайте вы! Так и скажите, что это дыра.

– Я правда недостаточно хорошо знаю этот город, не могу ничего утверждать.

– Передайте вашим родителям, что они хорошо вас воспитали.

– Спасибо, передам.

– Откуда вы родом? Из Франции, да?

– Да.

– Я сразу заметил ваш акцент.

– Его трудно не заметить. Но вы, кажется, рассказывали о себе, – напомнил я.

– Да, да. Так вот, я родился и вырос в дыре Реннинге. Затем поступил в университет в Уппсале, мечтал стать инженером. Но надолго меня не хватило. Учеба – это не мое. Я ее бросил, немного поездил по миру, пока не закончились последние сбережения, затем обосновался в Стокгольме и устроился работать охранником в торговом центре. Зарплата была далеко не заоблачная, но на жизнь хватало. Мне было двадцать с небольшим, я был стройным красавчиком с густой шевелюрой, – Оскар с ностальгией провел ладонью по вспотевшей лысине. – Снимал небольшую комнату на северной окраине столицы и жил в свое удовольствие. Не отягощал себя серьезными отношениями, у меня было много связей. У вас когда-нибудь был секс втроем?

– Нет, – слегка опешил я от неожиданного вопроса.

– Зря. Обязательно попробуйте, это настоящий космос!

Оскар замолчал и закрыл глаза, очевидно, вспоминая и заново переживая моменты былой славы. Вернувшись к реальности, он посмотрел на свой пустой стакан и снова заказал виски нам обоим. Я еще не успел допить предыдущий, и он настоял на том, чтобы я приговорил напиток залпом. Голова закружилась, и я невольно представил себе рыжего молодого Оскара, ласкающего четыре упругих соска. Он сделал большой глоток и продолжал:

– Так прошел год, другой, третий. Да, в общем-то, так прошла вся моя жизнь. Я менял работу, менял квартиры, менял подружек. Тусил с друзьями, любил вкусно поесть и хорошо выпить.

– Похоже, ваша любовь ко второму не угасла.

– Обижаете, Поль! Нет, сегодня не считается. Я не прикасался к алкоголю уже очень давно.

– В тюрьме нельзя?

– Если очень захотеть, в тюрьме, как и везде, можно все что угодно. Ну так вот, на чем я остановился?

– На выпивке.

– Да, кстати, раз мы об этом, предлагаю тост! – Его речь становилась медленнее, а жесты – хаотичнее. Я хотел было предложить перейти на газировку, но язык меня плохо слушался, поэтому я молча вслед за ним поднял стакан.

– За нашу встречу! – выкрикнул Оскар, а затем тихо добавил: – Я уверен, что она не случайна. Вот увидите. Чтобы разглядеть пазл, нужно отойти подальше, а на это требуется время.

– Времени впереди у меня, как выяснилось, предостаточно.

– Далеко не каждый может этим похвастаться.

– Вы правы.

Мы задумались каждый о своем. За окном совсем стемнело, и в баре прибавилось посетителей, скрывающихся от ночной прохлады. Девушки за соседним столиком по-прежнему громко разговаривали. Мне показалось, что их стало больше – либо к ним присоединились еще подруги, либо я слишком много выпил, и у меня двоилось в глазах. Влюбленная пара исчезла, а на их месте теперь сидели супруги средних лет, уткнувшись каждый в свой телефон. Мужчины с ноутбуками тоже отправились по домам, оставив после себя стаканы с недопитым «Гиннессом».

– В тот вечер я был совершенно трезв, – опустошив залпом очередной стакан виски и дав знак официанту, чтобы тот не задерживал следующий, мой собеседник продолжал свой рассказ. – Ехал на работу и слушал анекдоты по радио. Прошлой осенью я работал в ночную смену расфасовщиком на складе замороженных продуктов. Занятие не пыльное: стой себе у конвейера и складывай пакеты в коробочки. Руки работают, а голова отдыхает. Платили тоже неплохо, особенно за сверхурочные.

Официант поставил перед Оскаром холодный стакан. Мой собеседник опустил в него пальцы, вытащил кубик льда, положил в рот и принялся гонять от одной щеки к другой.

– Я не знаю, откуда он взялся. Я миллион раз прокручивал эту сцену в голове – поверьте мне, за решеткой на это у меня было достаточно времени, – но я до сих пор не знаю, смог бы я избежать столкновения или нет. Он вылетел на дорогу из темноты, и даже после того, как я услышал удар его тела о капот и скрип тормозов своей машины, я долго не мог понять, что произошло. Точнее, не хотел понимать. От резкой остановки я ударился головой о руль, но пребывал в полном сознании. Просто у меня не хватало храбрости встать.

Я внимательно слушал его, подперев подбородок рукой. Он продолжал:

– Я не знаю, сколько времени я так просидел – возможно, это была секунда, но она показалась мне бесконечной. Мне хотелось, чтобы земля разверзлась и проглотила меня. Но вместо этого рядом со мной остановилась проезжавшая мимо машина, и из нее выскочила девушка с паникой в глазах. Пора было выйти и познакомиться с чувством ответственности. Ведь, по сути, это был первый раз за мои сорок восемь лет, когда реальность вынудила меня понести ответственность за свои действия. До этого я всегда играл с ней в прятки и выигрывал. Я вышел из машины, собрал все свое жалкое мужество в кулак и посмотрел на того, кто стал жертвой моего «Ниссана». Он лежал навзничь на асфальте в неестественной позе. Его руки упирались в землю так, что казалось, он вот-вот оттолкнется и встанет, а левая нога застряла под колесом лежащего рядом изогнутого велосипеда. Задранная белая толстовка сливалась с полосой пешеходного перехода, на которой безжизненно распласталось хрупкое маленькое тело. «Ты убил ребенка» – услышал я собственный голос, раздавшийся откуда-то извне.

Оскар замолчал и перевел взгляд со своего стакана на меня. Печаль исчезла из его глаз, уступив место пустоте. Я не знал, что сказать. Мне всегда было сложно найти слова в подобных ситуациях. В конце концов, я промямлил:

– Мне очень жаль. Правда. Но наверняка это была не ваша вина, несчастные случаи происходят везде…

– Подождите, – прервал он меня, – не надо меня оправдывать. На этом история не закончилась. Пойдем покурим?

Я молча встал и последовал за ним, чувствуя, как алкоголь почти парализовал конечности. Пошатываясь, мы вышли на улицу и зажгли по сигарете. Я больше не чувствовал холода, но у меня кружилась голова, и я облокотился о бетонную стену. Оскар стоял рядом и разглядывал прохожих. В полный рост он оказался статнее, чем я думал, и выше меня, как минимум, на полголовы.

– Лукас Мадсен, – наконец произнес он. Я не сразу понял, о чем он. Заметив мое замешательство, он добавил: – Так звали тринадцатилетнего мальчика. Он задержался в гостях у друга и торопился домой, предчувствуя, как ему влетит от родителей. Но вместо этого в его маленькое тело влетел мой «Ниссан». Все было как в кино: вокруг собрались люди, приехала скорая, затем полиция. Лукаса забрали в больницу, а меня в участок. Я видел, как его кладут на носилки и увозят под вой сирен, и думал о том, как будут эвакуировать мою машину. Вы представляете? В то время как врачи боролись за жизнь ребенка, которого я искалечил, я думал о судьбе своей машины.

– Я не знаю, о чем бы думал я на вашем месте.

– Искренне желаю вам никогда об этом не узнать. Не буду вдаваться во все подробности дальнейших событий. Скажу главное: мальчик выжил. Ему сделали операцию на позвоночнике и на бедре. Он несколько дней пробыл в коме, а затем пришел в себя, вернулся домой и сейчас находится на реабилитации. Есть большая вероятность, что он никогда не сможет снова ходить. После аварии меня отправили домой в ожидании следствия. Процесс растянулся надолго и в итоге меня-таки упекли за решетку благодаря усилиям родителей Лукаса. Его мать придушила бы меня собственными руками, если бы у нее был шанс. Наверное, на ее месте я сделал бы то же самое. Но мой адвокат смог найти смягчающие обстоятельства, и меня выпустили раньше срока. Выяснилось, что план урбанизации квартала предусматривал фонарь в нескольких метрах от пешеходного перехода, на котором я сбил мальчика. Из экономии этот фонарь не поставили и, скорее всего, не поставили бы никогда, не случись та авария. Ценой искалеченного позвоночника Лукаса на никому не нужной улице теперь стоит никому не нужный фонарь. Забавно, правда?

– Возможно, не такой уж он и ненужный, если может предотвратить несчастный случай.