Яна Рой – Двадцать седьмая пустыня (страница 13)

– Не факт, что я их найду.

– Это тоже верно. Но ты хотя бы сможешь сказать себе, что исчерпал для этого все доступные ресурсы.

– А что будет с моей нынешней жизнью, пока я путешествую по своей пустыне?

– Она будет, так сказать, на паузе. Ты вернешься в тот же самый момент, в который ты ее покинешь.

– Как такое возможно? Это слишком заманчиво, чтобы быть правдой.

– Согласна, но все же это так.

Вера повернулась и достала из висящей на спинке стула сумочки карандаш. Затем развернула передо мной смятую салфетку, разгладила ее ребром ладони и начертила на ней жирную прямую линию.

– Это твоя настоящая временная параллель, – пояснила она, – а это – тот момент, когда ты отправишься в странствие, – она поставила посередине линии небольшой крест.

Затем она нарисовала неровную окружность, которая начиналась и замыкалась в точке соприкосновения креста с линией.

– Это твое странствие, – продолжила объяснять она. – Как видишь, оно не линейно. Оно представляет собой завершенный цикл, начало и конец которого находятся в одной и той же точке. Это не классические временные линии, параллельные друг другу, как мы привыкли их себе представлять, начитавшись романов. Это как петля американских горок, если тебе угодно. После головокружительной поездки твой вагон непременно пристанет к тому же месту, где ты в него сел. Ты отстегнешь ремень и снова ступишь на твердую землю.

– Если механизм не откажет и я не застряну на полпути, повиснув вниз головой.

– Да я вижу, ты по жизни оптимист!

– Обстоятельства вынуждают.

– Обстоятельства помогают тебе видеть только то, что ты сам изначально хочешь видеть.

Я упер подбородок в ладони и посмотрел на толпу, ожидавшую своих заказов у входа в кафе. Я пытался представить, как с бешеной скоростью лечу вниз по рельсам американских горок, и у меня закружилась голова. Я терпеть не мог подобные аттракционы и в последний раз, когда на них катался, клятвенно пообещал себе больше никогда этого не делать.

– То есть, выходит, я могу проскитаться по своей пустыне двадцать лет, потом вернуться в реальность и снова обрести свое сорокалетнее тело? – спросил я.

– Совершенно верно. Но я сомневаюсь, что тебя хватит на двадцать лет. Хотя, как знать, люди полны сюрпризов.

– И как выглядит это измерение? Я буду совершенно один среди барханов? Как я буду выживать? Или там не нужно есть и пить?

– Нет, никаких барханов. Если ты, конечно, сам не отправишься куда-нибудь в Африку. Пустыня – это твой образ. Так представляешь себе свое странствие только ты. Параллельное измерение для всех одно. Оно выглядит так же, как и этот мир, совершенно ничем от него не отличаясь.

– То есть как это?

– Вот так. В том измерении такие же города и страны, такие же границы, по улицам гуляют такие же люди.

– И пьют кофе в Старбаксе?

– И пьют кофе в Старбаксе. Только время там имеет совсем иное значение. В остальном эти два мира ничем не отличаются.

– Получается, я могу перейти в другое измерение, так сказать, не выходя из дома?

– А вот этого я тебе не советую.

– Почему же?

– Потому что, если эти два мира и их обитатели войдут в контакт, мне будет сложно вернуть тебя обратно.

– Ты же сказала, что настоящий мир для меня останется на паузе?

– Да, но подумай сам: если настоящий мир стоит на паузе, а ты продолжаешь жить здесь же, на том же месте, общаясь с параллельными версиями твоей жены, твоих дочерей, твоих знакомых, то, когда ты вернешься назад, обо всем, что вы пережили вместе, будешь знать только ты. Ты не сможешь отличить один мир от другого. Результат будет плачевным, поверь мне. Я не раз видела собственными глазами, как люди сходили с ума.

– Немудрено.

– К тому же, если ты останешься в том же географическом положении, поменяв только измерение, два временных пространства могут войти в конфликт и создать резонанс, что может быть опасно для тебя.

– Что мне грозит?

– Тебе не обязательно знать все подробности, просто поверь мне на слово.

– Я не люблю, когда не отвечают на мои вопросы.

– Прости, но иногда у меня нет другого выбора.

– Выходит, что за все время своего странствия я не должен общаться ни с кем из своего окружения?

– Так будет лучше. Тебя это пугает?

– Не знаю.

– Ты же так стремишься к одиночеству. Какой смысл отправляться в параллельное измерение для того, чтобы продолжать жить прежней жизнью?

Я снова откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Я не знал, что думать. Верить в существование параллельной реальности было наивно и глупо, но встать и уйти на тот момент казалось еще глупее.

– Такое впечатление, что я сейчас в фильме «Матрица», – произнес я сдавленным голосом.

Вера ласково посмотрела на меня:

– А говоришь, не любишь фантастику. Может быть, ты просто не хочешь себе в этом признаваться? Любить фантастику тривиально, а ты же не такой, как все. Нет, Поль, ты не в фильме «Матрица», ты всего-навсего сидишь в кафе на Норландсгатан. Не бойся, я не подбросила тебе в кофе ни красную, ни синюю таблетку. Надеюсь, ты не разочарован. Да и прости, конечно, но в тебе недостаточно лоска для роли Нео, – ухмыльнулась она, едва коснувшись моей руки.

По моему телу пробежал ток, я съежился на стуле и невольно опустил на нос солнцезащитные очки, словно пытаясь спрятаться. Поняв, что это выглядит смешно, через несколько секунд снова поднял их на лоб и сказал:

– Вера, я… я должен…

– Естественно, тебе надо все обдумать, я прекрасно понимаю. Решение не из простых. Давай договоримся так: ты сейчас пойдешь домой, займешься делами и постараешься выбросить все из головы.

Мы оба знали, что это невозможно, но я не стал возражать и молча кивал, слушая Веру. Она продолжала:

– Ровно через месяц в это же время я буду ждать тебя здесь. Если ты не придешь, я приму это за отказ и навсегда исчезну из твоей жизни. Я не буду тебе докучать, и ты меня больше никогда не увидишь.

Мне стало грустно от мысли, что я могу потерять ее.

– Если же ты придешь, – вкрадчиво продолжала она, – мы с тобой поговорим еще раз, и ты сможешь задать мне все вопросы, которые у тебя возникнут к тому времени. Я приму твой приход как призыв к действию, и мы сможем перейти к следующему этапу.

– В чем заключается следующий этап?

– Об этом ты узнаешь в свое время, если осмелишься, – сказала Вера и встала из-за стола. – Мне пора. До встречи, Поль. Или прощай – решать тебе.

И она снова исчезла, прежде чем я нашелся, что ответить. Я лишь успел разглядеть быстро удалявшиеся от меня рыжие сандалии на плоской подошве. «Летняя версия кожаных ботинок», – отметил про себя я, словно это было самым важным в нашей встрече. Мало-помалу ее силуэт превратился в размытую точку и скрылся за углом здания на перекрестке. Вера ускользнула, оставив меня в облаке сомнений и табачного дыма от сигареты, которую я сам не заметил, как зажег. Я продолжал сидеть на террасе Старбакса, но мое сознание уже унеслось в мир, где возможно все. Оно отправилось странствовать по безграничной двадцать седьмой пустыне.

11

– Пап, пап, а ты знаешь, что чайки могут пить соленую воду?

– Да.

– Но ты же всегда говоришь, что воду в море пить нельзя?

– Угу.

– Значит чайкам можно, а мне нельзя?

– Да.

– У чайки нет папы, который запрещает ей глотать морскую воду?

– Нет.

– А почему?

– Да все можно.

– Что можно? Значит, я тоже могу пить соленую воду?