Яна Рой – Двадцать седьмая пустыня (страница 12)

– Ты действительно так думаешь?

– Ну да, у меня есть все: семья, стабильный заработок, неплохое здоровье. Постой! А может, я неизлечимо болен, и кто-то подослал тебя сообщить мне об этом?

– Добавь в список своих качеств богатое воображение.

– Нет, серьезно. Я не знаю, чего ты от меня хочешь и так и не пойму, чем ты занимаешься по жизни.

Вера повертела в руках пластиковую ложечку от мороженого, посмотрела по сторонам, затем наклонилась ближе ко мне и тихо произнесла:

– Можно сказать, что я проводник.

– В смысле, в поезде?

– Нет, не в поезде. Хотя можно образно сказать, что да, ведь, по сути, вся наша жизнь – одно долгое путешествие.

Меня начинала откровенно бесить ее манера говорить загадками, очаровавшая меня ранее, но я старался изо всех сил скрыть свое недовольство в страхе отпугнуть ее. Немного помолчав, она продолжила:

– Есть люди, которых в жизни все устраивает. Таких большинство. Точнее, нас всех в какой-то момент что-то напрягает, но эти проблемы решаемы. Кого-то тяготит одиночество, но стоит найти своего человека, и жизнь преображается. Кому-то, наоборот, невыносимо общество некогда любимого мужа: как только найдется храбрость уйти от него, начнется новый этап. Кому-то для веры в себя не хватает очередной пары туфель или последнего айфона, и с их появлением комплексы отступают, до следующей бреши в ущербной самооценке. Кто-то мечтает иметь детей, кто-то стремится путешествовать, кто-то строит карьеру – эти цели наполняют жизнь смыслом. На самом деле, все зависит от того, насколько хорошо мы знаем, чего хотим. Есть те, кто не тяготится экзистенциальными вопросами и наполняет свое существование бытом и работой. Есть те, кто продолжает дело своих родителей и видит в этом свое призвание. Кто-то, наоборот, находит кураж в том, чтобы идти наперекор правилам, а некоторые превращают свою жизнь в месть, опровержение или доказательство неких истин.

– И что из этого лучше?

– Здесь нет таких понятий, как лучше или хуже. По сути, нет правильных или неправильных путей, потому что у всех свой способ достичь равновесия. Важен результат, а как его достичь – дело воли каждого. Когда есть цель, ее всегда можно добиться. Не у всех это получается, но это уже вопрос не по моей специальности. Я прихожу на помощь тогда, когда цель отсутствует. Или когда человек не может ее четко сформулировать. Или когда целей так много, что не знаешь, в какую метить. Иными словами, когда человек не может ужиться с самим собой, когда ему хочется всего и сразу или не хочется ничего. Когда ему кажется, что все хорошо, но изнутри его пожирает вечная неудовлетворенность. Когда его душа и разум живут порознь, тем самым вызывая нестерпимое чувство пустоты и бессмысленности. Иногда ему кажется, что он наконец дотронулся до того, что сделает его счастливым, наполнит эмоциями, он плачет, он смеется… Но на следующий день просыпается с зияющей дырой внутри и понимает, что все начинается снова. И так он всю жизнь бродит по миру в поисках опоры, отказываясь видеть ту, что внутри него.

– Как я… – еле слышно произнес я.

– Как ты, Поль.

– Выходит, ты нашла меня, чтобы помочь мне отыскать себя?

– Не я нашла тебя, а ты меня.

– Я? Да я понятия не имел о твоем существовании до того, как ты подошла ко мне на террасе у Несбиттов.

– О моем существовании ты, естественно, не знал, но ты давно посылаешь сигналы о помощи, а моя работа – эти сигналы распознавать.

Я допил кофе, снял пластиковую крышку и уставился в пустой стакан, словно пытаясь найти там хоть каплю здравого смысла. Мысли смешались в голове, в висках глухо стучало. Я на секунду закрыл глаза в надежде на то, что все это окажется сном. Но когда я их открыл, мой взгляд встретился с потоком янтарного света. Вера по-прежнему сидела за столиком, откинувшись на спинку кресла и подняв очки на лоб.

– Выходит, ты ангел во плоти? Или исчадие ада? – выдавил из себя я.

Она расхохоталась звонким смехом, который никак не подходил неземному созданию.

– Ни то, ни другое. Я же сказала: я проводник.

– И куда же ты проводишь души вроде моей?

– В пятое время года, в восьмой день недели, в двадцать седьмую пустыню – у каждого свой образ. Объединяет их одно: время там имеет совсем другое значение и течет иначе.

– Как это?

– Я даю заблудившемуся человеку возможность отправиться на неопределенный срок в другое измерение в поиске ответов на мучающие его вопросы, чтобы наладить связь с собой. Каждый определяет свой срок сам: кому-то достаточно нескольких недель, а кому-то понадобятся годы. Я дарю ему шанс найти свой путь.

– Только один шанс?

– Да, только один.

– То есть ты даешь входной билет, но не гарантии того, что человек найдет искомое?

– Гарантия бывает только у пылесосов, инструкции к использованию которых ты переводишь. Разумеется, я не даю никакой гарантии, но я даю шанс – это уже неплохо, неправда? Далеко не каждому он выпадает. Остальное зависит только от тебя.

– И что же ты берешь в обмен на такую щедрость?

– Ничего.

– Такого не может быть.

– Даю тебе честное слово.

– Честное слово в устах создания из параллельного мира – пустой звук.

– Я не создание из параллельного мира, я обычный человек из плоти и крови, просто у меня немного необычная работа.

– Значит, если я соглашусь на твою помощь, ты не заставишь меня закладывать душу дьяволу?

Вера снова рассмеялась.

– Нет, Поль, я не украду у тебя душу, не выпью твою кровь и не принесу тебя в жертву богам в полнолуние. Мой тебе совет – читай поменьше фантастики.

– Вообще-то, я не люблю фантастику.

– Точно, ты же слишком реалистичный для таких вещей парень.

– Почему ты мне постоянно язвишь?

– Потому что так гораздо веселее, тебе не кажется? Помогает снять напряжение и убавить серьезность.

– Я так и знал, что все это – дурацкая шутка.

– Нет, говорю тебе истинную правду.

– Откуда мне это знать?

– Есть только один способ проверить – принять мою помощь.

Вера улыбалась мне как ни в чем не бывало. Из колонок как нельзя кстати донесся голос Джона Бон Джови, призывающий действовать и не тратить жизнь впустую2. «С каких пор владельцы кафе крутят рок?» – пронеслось в моем взбудораженном сознании, как будто это было самое странное из всего, что происходило со мной.

– Прежде чем что-либо принять, хотелось бы побольше узнать о тебе и твоей неординарной деятельности. Я не могу согласиться на то, о чем пока не имею ни малейшего представления.

– Конечно, я понимаю. Спрашивай.

Я не знал, с чего начать. Мысли путались в голове, и я не мог поверить, что на полном серьезе веду разговор о путешествии в параллельное измерение с женщиной, которую видел второй раз в жизни. Несколько раз я порывался встать и уйти, но что-то продолжало удерживать меня на месте.

– Как именно все происходит? Как ты отправляешь людей… туда? И как они потом возвращаются? Если возвращаются, конечно.

– Одни возвращаются, другие остаются. Это их собственный выбор. Я никому ничего не запрещаю и не навязываю.

– Есть такие, которые не хотят обратно?

– Есть.

– Потому что им там очень хорошо или потому что они боятся своей прежней жизни?

– У каждого свои причины. Перестань смотреть на других, думай о том, что нужно тебе.

– Я не знаю, что нужно мне.

– Именно поэтому мы здесь.

– Ты не ответила мне, как ты отправляешь людей в это самое пространство. Сажаешь на космический корабль, в машину времени или в ультрасовременную капсулу?

– Опять переизбыток фантазии, Поль. Все гораздо проще. Просто в один прекрасный момент ты поймешь, что время настало, что ты готов и хочешь этого всей душой. Если будешь сомневаться, ничего не произойдет. Но если действительно примешь решение отправиться в свою пустыню, все случится тогда, когда подойдет время. Каким образом – это я беру на себя. Не бойся, больно не будет, – усмехнулась она.

– Ты сказала, что даешь лишь один шанс? – спросил я, не обращая внимания на ее сарказм.

– Да, один.

– Что это значит?

– Это значит, что ты можешь отправиться в свою пустыню только раз. Сколько времени ты там пробудешь – определять тебе. Но если ты решишь вернуться в свою прежнюю жизнь, в пустыню тебе больше не попасть. Поэтому советую оставаться там, пока не найдешь ответы на все важные вопросы, чтобы потом ни о чем не жалеть.