Яна Поль – Марья-Губительница (страница 8)

– Увидимся в пятницу, Марья Кирилловна.

– До свидания, Василиса Ивановна.

Здание центра я покидала не в одиночестве, а в паре с грызливой нутро болью, от которой хотелось вывернуть наизнанку душу и заорать на всю улицу. И я закричала, во всё горло, распугивая многочисленных прохожих.

Глава 15

Время от времени, даже самый опытный психотерапевт попадает в ловушку – начинает испытывать симпатию к пациенту, выделяет его среди других, и хочет сделать всё возможное, чтобы помочь.

Как помочь Марье?

Избавиться от колоссального чувства вины за прошлые поступки, ошибки и неудачи – это вполне в её компетенции, но они пока так мало обсудили. Нехотя, дочь Кощея делилась подробностями, и кое-что становилось понятным, а что-то пока оставалось сокрыто для полной картины. Но как оградить Бессмертную от тотального надзора отца, который клешнями вцепился в свою дочь, и пытался контролировать даже через систему магического правосудия?

Пока Разумовская не находила решения.

– К вам пришли, – показавшаяся в дверях Светлана, выглядела растерянной.

Помощница приходила в офис дважды в неделю, помогала с бухгалтерией (с цифрами Василиса Ивановна не дружила от слова совсем), заполняла счета, и делала много других немало важных дел, оставаясь почти незаметной. Василиса очень это ценила, старалась не пугать девушку некоторыми своими клиентами, расписывая часы её работы так, чтобы они не пересекались с сеансами. Но в этот раз всё пошло не по плану. Кирилл Ростиславович предупредил о визите всего полчаса назад, и выпроваживать Свету она не стала. Возможно, зря. После его звонка Разумовской самой захотелось вдруг оказаться где-нибудь далеко-далеко, где бы этот пугающий мужчина не смог её найти.

– Пускай проходит, – кивнула Василиса, – и если нет ничего срочного, то ты можешь быть свободна, Света. Спасибо.

Она кивнула, посторонилась, и в гостиную прошёл Кощей. Он улыбнулся Светлане, но она с застывшим серым лицом прикрыла дверь, оставляя их наедине.

– Не могу не поделиться, – вполголоса заговорил он, усаживаясь в кресло напротив. – У вашей милой секретарши дурной вкус на мужчин, и это сулит ей определённые проблемы. Столь замечательное создание, явно заслуживает большего, чем ухаживание невежественного дебошира и любителя приложиться к бутылке.

С помощницей Василису связывали только рабочие отношения, и она понятия не имела что происходит у неё в личной жизни. Интересно, что он успел ей наговорить? Или только одно его присутствие заставляет людей впадать в ступор и испытывать первобытный ужас?

– Вы читаете мысли? – осторожно поинтересовалась она.

– Я читаю души, – ответил Бессмертный охотно, – чувствую, пробую на вкус переживания, страхи, эмоции.

Ладони Разумовской разом вспотели, призрачное холодное дыхание страха легло на плечи, окутывая невидимой вуалью. Наверное, придётся искать новую секретаршу, а самой записываться на приём к кому-нибудь из коллег.

– Да, ваш страх я тоже чувствую, – усмехнулся Кощей, неизменно доброжелательно. – Но меня вам не стоит бояться, уверяю.

Ну да, слоны ведь не давят муравьев, во всяком случаю намеренно.

– О чём вы хотели поговорить сегодня? – по-деловому осведомилась Разумовская, надеясь развеять чувство опасности, пришедшее вместе с ним.

– А как бы вы хотели провести остаток этого дня? Ведь я вновь нарушил ваши планы, и мне очень неудобно. Я считаю своим долгом, угостить вас ужином. И может, вне стен этого здания, вы увидите, что я не такое уж и страшное чудовище?..

Во всяком случае, он не отрицал того, что является этим самым чудовищем.

– У меня нет выбора, верно? Снова?

Кирилл Ростиславович улыбался, но его глаза не выражали ничего. Равнодушные, пустые. В них отражалась холодная бездна бытия.

– Просто я не хочу, чтобы вы считали меня – злом воплоти. А Марья меня именно таким и представляет в ваших беседах.

– Разве вам не всё равно, что подумает человек вроде меня?

– Вы – особый случай, Василиса Ивановна. Марья опускает детали. Она – инфантильное дитя, и этот её Лод… – Кощей презрительно поморщился. – Я расскажу вам про её мать, и почему я поступил так, как поступил.

Он безжалостно играл на её любопытстве, и надо сказать, это сработало. Здесь, в четырёх стенах, в собственном кабинете, где ею была продумана каждая деталь, она чувствовала себя не в своей тарелке. Немыслимо! Может, в людном месте, будет проще? Как в первую их встречу, когда он подловил её за обедом?

– У меня есть время собраться? Только возьму сумку и схожу в ванную комнату.

– Сколько угодно.

Глава 16

Бессмертный не любил водить автомобиль. Услуги шофёров – напрочь игнорировал. И считал, что если и есть в этом мире что-то не подвластное всемогуществу его, то это – дорожный трафик в час пик. Но ради визита к доктору Разумовской, сел за руль. Большой чёрный джип без номеров, на капоте которого вместо фирменной эмблемы красовался отлитый из серебра череп (маленькая прихоть Амалии на которую он закрыл глаза), Кирилл Ростиславович припарковал прямо у входа в «Вавилон». Ровнёхонько под знаком «Работает эвакуатор». Но когда они с Василисой Ивановной вышли из здания, чёрный тонированный монстр стоял на том же самом месте, собирая на себе завистливые взгляды некоторых прохожих, и раздражённые – других водителей. В основном таксистов, нон-стопом привозящих к отелю постояльцев и гостей.

Он помог спутнице сесть в машину, галантно придержав дверь, а после закрыл, когда она устроилась. Кто-то, из припарковавшихся сзади, нервно надавил на клаксон своей малолитражки, даже не представляя себе, кого посмел подгонять. Кирилл устроился за рулём, двигатель рыкнул, оживая, хищно загорелись габаритки, суля несчастному одни только неприятности, вплоть до страхового ремонта. Он резко вывернул руль, сдал назад, и громадная стальная туша, сложила пятым колесом запаски ушко зеркала городского хэтчбека. Вместе с этим, машину человека накрыло невидимой сетью парализующего страха: ни двинуться, ни заорать. Она, конечно, рассеется, когда он уедет далеко вперёд, а пока человек посидит, переживая приступ панической атаки, и подумает над своим поведением.

– Вы не прощаете тех, кто посмел вас задеть, так ведь? – подметила Разумовская, успевшая вовремя пристегнуться.

– Убивать приходилось и за меньшее, – пожал он плечами. – Сейчас с этим сложнее, я у всех на виду.

– Будь иначе, вы бы его убили?

Кощей искоса глянул на милую спутницу:

– Нет, конечно, – признался чистосердечно. – Погонял бы, страху напустил, ужасом его подпитался, да отпустил. Я же говорил, что читаю души. Есть чистые, как ваша, например. Другие – с червоточинами, а прочие и вовсе чернее моей.

Разумовская попыталась обернуться назад, насколько позволял ремень.

– Значит, душа того человека в машине?..

– Запятнанная, – кивнул Кощей.

Доктор погрузилась в глубокое раздумье. Она всё ещё была напряжена, но не столь сильно, когда он только пришёл к ней. Или как в их первую встречу, когда Кирилл буквально чувствовал, натянутые струны её сознания, и на них, вполне, можно было сыграть дьявольскую трель в обычной тональности. Он надеялся примирить Василису со своей персоной. Она оказалась интересной женщиной, а он сам ещё, вроде бы, ни настолько сильно очерствел и не растерял обаяния.

До места назначения они добрались в молчании, и довольно быстро, нигде не задерживаясь, проскочили почти все светофоры. У ресторана он припарковал машину на привычном месте и, продолжая ухаживать за спутницей, открыл дверь, помогая ей выйти.

– Бывали здесь прежде?

– Не доводилось, – призналась женщина. – Вы действительно у всех на виду.

Вывеска «У Кощея» на стилизованном тереме из закалённого стекла и дубового сруба говорила сама за себя.

– Для большинства обывателей – это просто интересный маркетинговый ход.

В холле заведения их уже встречала Амалия.

– Всё готово? – осведомился он у помощницы, отдавая ей пальто Разумовской.

Она кивнула, вежливо поприветствовала гостью, и повела их за собой. Внутри было достаточно многолюдно и шумно. Его стол за резной ширмой в самом дальнем углу зала уже был сервирован, мерцали огоньки свечей, над которыми в подставке стоял пузатый глиняный чайник, благоухающий заварным отваром из разнотравья, ягод и липового мёда.

Кирилл отодвинул для Василисы массивное кресло, больше напоминающее небольшой трон. Амалия тенью скользила за ними и, подождав пока все устроились, вручила гостье меню и принялась разливать подогретый напиток по низким пиалам.

– Это особый сбор, – улыбнулся Кощей, заметив удивление спутницы. – Помогает прогнать тревогу, привести мысли в порядок, нормализует сон. Можно употреблять до еды и после. Я сам собирал травы. Амалия не даст соврать.

– В последний раз он ушёл в леса на неделю, а сюда заявились с ревизией какие-то ушлые телевизионщики по наводке одного из скудоумных конкурентов. Я тогда эти травы проклинала, на чём свет стоит.

– Ты хорошо справилась, милая. Даже никого не убила, горжусь. А урожай, и впрямь отличный, – Бессмертный пригубил питьё. – В следующий раз возьму тебя с собой.

– Делать мне больше нечего, по дебрям шататься, – отмахнулась рыжая бестия.

– Молодёжь, – фыркнул он. – А как вы относитесь к активному отдыху, Василиса Ивановна?

– Никак. В студенческие годы выбирались в походы, с тех пор больше не доводилось.