Яна Поль – Марья-Губительница (страница 2)

Я сходила в душ, собралась и вышла из дома. По дороге пришлось самой зайти в магазин. Поводок тянул меня на запланированную встречу, но я и так знала, где находится офис доктора Разумовской.

В последнее время меня мало что могло удивить, поэтому новость о назначении этой дамочки, несколько обескуражила. Человек? Нет, правда – человек?

– Тебе это может быть нужно, – голос отца в трубке звучал сухо и безэмоционально.

– Ты прекрасно знаешь, что мне нужно! А твои игры давно переходят все границы! – я выдохнула. – Полагаю, у меня нет выбора, да?

– Нет!

Чудесно. Замечательно. Великолепно.

Василиса Разумовская. Доктор Василиса Разумовская. Уточнение тут играло важную роль, ведь именно в одном этом слове, сосредоточена вся суть моего положения. Сперва я подумала, что они откопали её где-то мне назло. Но нет, она давно работала в Обществе, и имела внушительный послужной список.

Занятно.

И Василиса Ивановна производила приятное впечатление, как ни странно.

– Ложь – обратная сторона правды. Вам есть что скрывать, Марья? – она положила на кофейный столик папку с бумагами и подтолкнула ко мне. – Ложь – хаотична, как и всё, что собрано здесь. Я не хочу опираться на эти материалы, мне интересно послушать вас. И мы хорошо понимаем, что я не скажу вам ничего нового. Вы живёте гораздо дольше моего. Поэтому – рассказывайте, а я сама решу, где правда, а где вымысел.

Глава 4

ААО собрали на меня внушительное досье, из чего можно было сделать вывод, что некоторые в этой прогнившей организации не зря ели свой хлеб. Я четверть часа листала его. Они следили за мной задолго до 1888 года, а я даже не догадывалась. Среди листов копий отчётов, доносов и стенограмм, нашёлся вложенный карандашный рисунок. Мой рисунок. Я совсем забыла, что сделала этот набросок. Так давно это было, кажется, что в прошлой жизни.

– Рисунок старый. Вам знаком этот человек? – Разумовская заинтересованно подалась вперёд.

– Я иногда рисую. Под настроение: натюрморты, пейзажи, людей. Просто на ходу, от нечего делать. Хотите, нарисую вас? Не знаю, кто этот мужчина. Возможно, видела однажды. Внешность у него фактурная, вот и зарисовала.

Волевой подбородок, широкий лоб, густые брови и цепкий взгляд. В чёрно-белых оттенках нельзя было передать цвет этих глаз, но я очень хорошо помнила их льдисто-голубой оттенок, какой бывает у чистейшей воды, прихваченной первым морозцем.

Я равнодушно сложила бумаги, бросила обратно на стол.

– В моём мире правда – это оружие, доктор. Вы предлагаете мне собственноручно заточить меч, которым по итогу мне отрубят голову.

– Если бы они могли, то лишили бы вас головы ещё сто пятьдесят лет назад. Разве нет?

Я снисходительно улыбнулась, глядя на неё как на неразумное дитя.

– Вам известно, кто мой отец, доктор? Бессмертный – самый могущественный колдун, из когда-либо живших в этом мире. Ваши начальники из ААО пляшут под его дудку, как и вы. Вы работаете не на Общество, вы работаете на Кощея. И сейчас я говорю вам истинную правду.

– Вы скрываете что-то от него?

– От него невозможно ничего скрыть, – я поправила диванную подушку, села удобнее, и взяла сигарету, но не зажгла. – В вашем офисе, уже наверняка есть подслушивающие устройства. Не беспокойтесь, – махнула рукой, когда она выпрямилась в своём кресле. – Меня они не волнуют, а вы их не найдёте. Он предлагал вам деньги?

– Чек, выписанный вашим отцом, я отправила обратно, – с достоинством заявила собеседница.

– Напрасно, – фыркнула с усмешкой, – стоило его принять, и потратить с пользой. Денег у него немереное количество.

– Вы устроили Всемирный Хаос, чтобы избавиться от отца?

Я не донесла зажигалку до сигареты, вытащила её и улыбнулась.

– Мне нравится ход ваших мыслей, Василиса Ивановна, но это было бы расточительством, использовать такую силу против папеньки. Он не настолько меня бесит, уже нет.

– Тогда какие цели вы преследовали?

Вновь щёлкнула зажигалкой, выдохнула через ноздри густой горький дым.

– Знаете, растянувшиеся на столетия семейные драмы, кажутся занимательными только на страницах книг, а в реальности всё куда сложнее.

– Корни зла всегда произрастают из семейных драм, – она сделала пометки в своём ежедневнике. – Если ваш отец слышит нас, как вы утверждаете, то и ему будет полезно вспомнить.

Я прищурилась. По правде сказать, батюшка меня всё так же бесил, и позлить его, рассказав семейные секреты смертной – отличная мысль. Мы с Разумовской оказались заложницами этой смехотворной ситуации, с подачи Кощея. Он пытался делать всё, чтобы чем-то меня занять, отвлечь, ибо понимал, что я слишком долго сижу взаперти, и что скоро могу сорваться. Снова.

Глава 5

Она напоминала лицедейку, смертельно уставшую от роли, но разучившуюся вести себя нормально.

– И что вы хотите услышать? Рекламный слоган? Крылатую фразу из дешевого блокбастера: «Семья – важнее всего»? Не услышите, а моему отцу всё равно, поверьте.

– Я хочу, чтобы вы начали сначала. И если я увижу, что вы стараетесь – и тут вовсе не обязательно получить «правильный результат», – Разумовская изобразила в воздухе кавычки, хотя определение ей не нравилось, – и действительно пытаетесь разобраться в истоках ваших проблем, я сокращу наши сеансы. Будем встречаться раз в неделю. Или раз в месяц? Как вам?

Марья лениво потянулась, почесала предплечье с браслетом. Она делала это постоянно, даже не замечая. Нервно, раздражённо. Её успокаивали сигареты, быть может, ещё выпивка, но этого Василиса не знала наверняка.

– Приемлемо, – наконец, согласилась Бессмертная, всем видом показывая, что делает большое одолжение. Но Разумовская видела, что Марья уступила немногим раньше. Пациентка могла сколько угодно говорить о том, что отец и всё, что с ним связано, давно её не трогают, но она лгала. В первую очередь самой себе.

– Тогда, как я и говорила, начнём сначала. Расскажите про свою мать?

– Моя мать?.. – она впервые искренне удивилась, изогнув левую бровь, будто Василиса спросила о чём-то незначительном. – Она была вашей тёзкой, кстати, Василисой Премудрой, – Марья усмехнулась с издевкой. – Блаженная на всю голову баба. Когда мне было три, она попыталась утопить меня в ледяной проруби, благо батюшка вовремя подоспел. После мною занимались нянюшки.

– Зачем она так поступила?

– Потому, что была больна? Сейчас, она вполне могла бы стать вашей пациенткой, доктор, – Марья подпалила огоньком очередную сигарету. – Полагаю, шарики за ролики у маменьки заехали из-за пророческого дара.

Мелодия будильника, выставленного на рабочем планшете, показалась оглушительной и совершенно неуместной.

– Кажется, наше время вышло, док?

Разумовская досадливо нахмурилась. Сеанс, обычно тянувшийся резиной, в этот раз пролетел слишком быстро. Она только настроила Бессмертную на откровенную беседу, как всё оборвалось. Но определённых успехов они смогли достичь, и нашли точки соприкосновения.

– Увидимся в конце недели, в то же время, – взяв планшет, Василиса внесла данные в специальную программу, связанную с браслетом пациентки. Помимо этого, информация поступит и куратору Марьи, и в отдел контроля ААО.

Бессмертная ушла не попрощавшись.

Пока Разумовская видела в ней проблемного подростка, чьи родители не справились с воспитанием.

До следующего клиента оставалось немногим больше полутора часов – самое время пообедать. Она предпочитала ходить в небольшой ресторанчик на десятом этаже. Туда часто наведывались работники офисов с нижних уровней. Вкусная кухня, приемлемый ценник. Тихо и уютно – именно то, что необходимо после сложного разговора.

Поприветствовав знакомый персонал, Василиса, как всегда, попросила суп-лапшу с курицей и кофе со сливками. Закончив с основным блюдом, и отставив тарелку, она крайне удивилась, когда на подносе вместе с напитком официант принёс креманку с воздушным десертом, украшенным спелой клубникой.

– Извините, но я не заказывала.

– Я набрался наглости выбрать это для вас, – прозвучал незнакомый голос.

Официант удалился и Разумовская, подняв голову, увидела мужчину.

– Где же мои манеры? – незнакомец обворожительно улыбнулся. – Кирилл Ростиславович.

Он подал руку ладонью вверх, как того требуют приличия, и Василисе не осталось ничего иного, как протянуть свою. Прохладные губы Кощея коснулись её пальцев, и она почувствовала холодок страха, змеёй скользнувший по позвоночнику.

Глава 6

– Вы вернули чек, – с толикой напускной обиды начал он, усаживаясь напротив.

Василиса сделала глоток кофе, показавшимся невообразимо горьким, и отставила чашку. Пробовать десерт она не собиралась.

– Я не беру деньги за невыполненную работу, а Общество и так платит мне достаточно.

– А частные клиенты? Знаю, я застал вас врасплох, да и ещё за обедом, но мне крайне необходима консультация специалиста. Я оплачу внеурочные часы, и все после, если вы согласитесь со мной поработать.

– Для чего вам это?

– Никогда не был на приёме у психолога.

Манипулятор, привыкший всё держать под контролем.

На вид ему было не больше сорока пяти. Каштановые волосы с жемчужными нитями седины, скуластое волевое лицо, и тёмные омуты глаз. Жилистый, высокий. Для кого-то вполне привлекательный. Одет Кощей был во всё чёрное: водолазку под горло, брюки и лёгкий длинный тренч, который он повесил на спинку стула позади себя.