Яна Поль – Марья-Губительница (страница 1)

Яна Поль

Марья-Губительница

Глава 1

<…>Тогда меня найдешь, когда трое башмаков железных износишь, трое посохов железных изломаешь, трое колпаков железных порвешь.

Один из офисов на предпоследнем этаже стеклянной иглы «Вавилона», принадлежал Василисе Ивановне Разумовской – психологу, практикующей частные сессии с людьми и не только, а также специалисту по сверхъестественным существам. Десятилетия плодотворных изысканий, множество научных статей и книг, тесная работа с ААО, поспособствовали тому, что Разумовская стала частью сложного механизма в правосудии обратной стороны мира. Она часто выступала независимым экспертом: устанавливала вменяемость и дееспособность осужденного на пребывание в элсмирской тюрьме очередного демона, или кого-нибудь из завравшихся магов. Пыталась подтвердить или опровергнуть наличие стороннего влияния и давления, составляла психологические портреты, писала заключения и давала рекомендации. За все двадцать лет такой практики, у неё никогда не возникало желания отказаться от того или иного пациента, каким бы тяжёлым ни был его случай.

До этого дня.

Пухлый конверт из плотной бумаги принёс курьер с утренней почтой. Запечатанный сургучной печатью с вензелями и гербом, зашифрованной на её ауру, сразу вызвал некоторую тревогу. Похолодевшими пальцами она сломала печать, которая, признав получателя, поддалась легко и, не навредив содержимому, просто растворилась в рубиново-золотистой дымке. Развернув письмо, бегло прочитала знакомые канцеляризмы, предписывающие обследовать пациента, отчитаться о его состоянии, способности или неспособности навредить окружающим, и о предполагаемых перспективах на исправление.

К письму, точнее сказать, приказу, прилагались десятки распечатанных листов: копии иллюстраций, печатные тексты и отсканированные рукописи – кто-то очень старался, собирая профайл. Венцом всего это была анкета с прикреплённой фотографией. Со снимка на Василису Ивановну смотрела красивая молодая женщина, тридцати лет, с тёмными вьющимися волосами. Из-за бледной кожи, под глазами отчётливо проступали синяки, а впалые щёки, подчёркивали остроту скул и линию подбородка. Глаза её новой пациентки имели удивительный зелёный оттенок, почти изумрудный.

Марья Кирилловна Бессмертная.

Восемь веков от роду. Приблизительно. Точная дата рождения не указана.

Старшая дочь Кирилла Ростиславовича Бессмертного.

Асоциальна, апатична, склонна к неконтролируемым приступам агрессии. Жестокая, виртуозная манипуляторша. Убийца.

В материалах, приложенных к делу, с печатью «ЗАСЕКРЕЧЕНО» на каждой странице, были собраны доказательства того, что Марья Кирилловна руководила ритуалом в памятную дату 31 декабря 1888 года. После этих сведений, содержащих множество незнакомых ей магических вещей и формулировок, Разумовская отложила документы и схватилась за голову.

Может, в ААО ошиблись? Она даже начала сомневаться в собственной компетенции. Хватит ли ей опыта и выдержки, для общения с такой пациенткой? Но мысль отказаться, появилась не из-за сложного случая, а из-за небольшого конверта, приложенного к бумагам. В нём Василиса Ивановна обнаружила чек, выписанный самим Кириллом Бессмертным, на внушительную сумму с формулировкой за якобы доставленные неудобства. Но что это, если не взятка? Кто-то в ААО явно плясал под дудку древнего колдуна.

На размышления ушёл целый день. К вечеру, вызвав курьера, она отправила ответное письмо, в котором дала согласие, но попросила неделю на подготовку для изучения всего дела пациентки, а также вернула чек. Гонорар, который официально ей платили в ААО, её вполне устраивал. И Разумовская считала, что не бывает абсолютного зла. Впрочем, иногда, бывают отрезаны пути к исправлению.

_________

ААО – Английское Астрономическое Общество – международная исследовательская организация. ААО способствуют принятию и следят за исполнением законов, касающихся магии и оккультных практик.

Глава 2

Марья Кирилловна оказалась заядлой курильщицей. Она пришла вовремя, минута в минуту, не поздоровалась, всем видом показывая, как относится к происходящему.

Пепельница всегда стояла на кофейном столике. Василиса Ивановна не поощряла пагубные привычки клиентов, но признавала, что они помогают настроиться на долгий разговор, расслабиться. Дочь Кощея расслабленной не выглядела. Она с напускной скукой осмотрела гостиную, оценивающе взглянула на саму Разумовскую, неопределенно дёрнула левым уголком губ. Наклонилась, чтобы затушить окурок, и достала следующую сигарету.

Напряжённые руки с изящными длинными пальцами. Прямая осанка, и восхитительная фигура, которую Бессмертная пыталась скрыть за мешковатым свитером и джинсами. Волосы собраны в небрежный хвост на затылке. На прекрасном лице ни грамма косметики.

Некоторые светские львицы, которых Василиса знала, и даже кто-то из её подруг, удавились бы за возможность выглядеть так, как эта девушка… женщина… За вечную жизнь и такую внешность, многие отдали бы душу. Многие, надо сказать, и отдают, только не всегда получают желаемое. Сама Разумовская, в свои пятьдесят три с хвостиком, была частым клиентом салонов красоты: массажи, инъекции, и всё то, что помогало ей, стареть красиво. Она прекрасно понимала, что человеческий век скоротечен, но даже за свои годы успела собрать столько камней, что проживи чуть дольше, сошла бы с ума, пожалуй. Этот мир жалеет своих детей – хрупких человеческих созданий, в которых заключено истинное чудо – огонёк смертной души. Именно его многие без оглядки обменивают на недоступные блага, но блага ли – это на самом деле?..

Марья свой выбор сделала давно. Рождённая колдунья, пошла по стопам своего отца – страшного чудовища, которым в сказках пугают детей. Уж какое колдовство так коверкает души, Разумовская не знала, и знать, если честно, никогда не хотела. Её интересы всегда лежали в иной плоскости. Ещё в студенческие годы, попав в ААО, она выступала за права существ – за истинных детей этого мира, которые подверглись гонениям, после События. Но спустя годы, всё чаще приходилось работать с неуравновешенными иномирцами, почувствовавшими себя здесь хозяевами. И так странно было осознавать, что причина Всемирного Хаоса, в темноволосой зеленоглазой девушке, сидящей сейчас напротив.

– Как думаете, Марья, почему вы здесь? – нарушила молчание Разумовская, когда Марья почти докурила вторую сигарету.

– Здесь – это где? В этом мире, ставшем частью Нави? Или вы про более узкое «здесь» – в этой комнате, в вашей расчудесной компании? Если второе, то потому, что на меня нашли управу и держат на привязи, – она закатала рукав свитера, и продемонстрировала последнее техномагическое изобретение – вживлённый под кожу браслет из платины и лития, ужом обхвативший предплечье. – Давайте я сэкономлю вам время, доктор, всё что вы могли обо мне узнать – правда, и скорее всего даже преуменьшенная. Если вы слышали, или читали, что я в чём-то виновата, можете быть уверены – виновата. И если я сейчас буду каяться и говорить, что мне очень жаль, и что я больше так не буду – я солгу. Я всегда лгу.

Глава 3

Инга (что за имя такое – Инга?) – девица не великого ума и посредственных талантов – была третьей, или четвертой, не помню, моей надзирательницей за последние полгода. Они называют себя кураторами, и за минувшую сотню лет, их сменилось столько, что я давно перестала считать. Посредственные людишки, что с них взять? Но кое в чём они преуспели, стоит признать.

Я машинально почесала руку, и снова посмотрела на недоразумение, приставшее как банный лист.

– В полдень у вас встреча с доктором Разумовской, – напомнила она в третий раз, – уже половина одиннадцатого, а вы ещё не завтракали.

– Я не завтракаю, – закатила глаза, выдохнула: – Будь добра, сделай мне кофе, и исчезни.

Инга поджала тонкие губы, залилась краской. Бедняжка, когда она училась в академии при ААО, наверняка даже не догадывалась, с кем ей придется работать. Тепличный цветочек, выросший на всём готовом, мамина и папина радость с синдромом отличницы, успешно окончившая обучение и поступившая на службу.

Кофе она всё-таки принесла. Я выключила телевизор, села и нашарила рукой под диванной подушкой пачку сигарет.

– В магазин не сходишь?

– Я не ваша служанка!

Она меня не боялась. А впрочем, зачем бояться змею, у которой сцедили весь яд? Такая гадюка только больно кусается. Вот я и кусалась.

– Лучше быть служанкой, чем пустым местом, девочка. Умная служанка подмечает, слушает, учится. Тебя приставили ко мне для чего? Ты ведь недолго продержишься, а отметку в личном деле получишь, верно? Тебя сюда отец устроил? Или жених? Надеешься сделать карьеру?

Она побагровела, и конопушки совсем исчезли с милого личика.

– Тебе это не сильно поможет, поверь. Так и останешься обыкновенной магичкой: выйдешь замуж, родишь ребёнка, погрязнешь в бытовых хлопотах. Поэтому, можешь сразу уходить, раз не собираешься быть полезной. А можешь сходить и купить мне сигарет, а я обещаю быть менее грубой в следующий раз. Глядишь, так и подружимся, – я неискренне улыбнулась, наблюдая, как она развернулась и ушла, не проронив ни слова.

Дверь соседней квартиры хлопнула. Папенька был так добр, что арендовал жильё в одном из элитных комплексов для моего заключения, и для моих поводырей. Сейчас рядом со мной жила Инга. Толку от неё никакого. Всю работу делал браслет. Уродливое, корявое колдовство, работало от противного: оно сковывало мою магию, подчиняло воле тех, кто командовал этой конторой, понукало делать то, что от меня хотят. Но этот наручник не мог контролировать мои мысли, не отбирал мои знания, коих не было у этих ряженных из Общества. И я давно была близка к тому, чтобы сломать клетку раз и навсегда.