Яна Никишина – Досчитать до семи (страница 14)
Когда они подъехали к кампусу, она с восторгом ахнула, представляя себя в стенах этого здания. Директор, пожилой мужчина с очками на кончике носа, встретил их в своем кабинете, уставленном книгами и папками. Папа принес стопку документов и разложил их на столе. Там были дипломы, грамоты и сертификаты, подтверждающие, что Лаура не просто талантлива, а действительно одна из лучших.
– Вот, – он вытащил первый листок и постучал по нему пальцем, – это конкурс «Элита молодежи» по экономике. Первое место. А это математика. Тоже первое место.
Его голос звучал с гордостью, но в нем сквозила и нотка упрямства, будто он хотел доказать что-то самому себе.
– И вот ещё, международное право, – добавил он, доставая последний диплом, покрытый золотыми гербами и печатями.
– Папа, это всего лишь школьные конкурсы, не надо раздувать из этого…
– Не говори так! Это твой труд, твой ум, и я горжусь тобой! Ты заслуживаешь признания, и люди должны знать, что в нашей семье есть такие таланты! – Перебил её отец.
– Мы предоставляем нашим студентам широкий спектр курсов, – начал директор, рассказывая об обучении, – Но, конечно, плата за обучение и дополнительные расходы составляют…
Он назвал сумму, которая заставила Лауру нахмуриться. Она повернулась к отцу.
– Мы не потянем, папа. Это слишком дорого.
Отец, оперевшись на подлокотник кресла, ответил с твердостью:
– Займем. Начнем больше производить вина, расширим продажу.
Лаура покачала головой.
– На проездной билет каждый день в обе стороны в течение года уйдёт 15 840 песет. Дорога в каждую сторону занимает два часа. А сейчас ты хотя бы подвозишь меня до остановки по пути на работу. На еду и перекусы – ещё 5 000 песет. В год мне нужно будет 208 400 песет. Спасибо, это слишком дорого, – в её голосе прозвучал холодный сарказм.
– Почему бы не пройтись по кампусу? – предложил директор, заметив её напряжение.
Лаура кивнула. Вместе с отцом и представителем университета они шли вдоль коридоров, где стены были украшены портретами знаменитых выпускников. Каждый из них, казалось, проживал свою жизнь под строгим взглядом наблюдающего общества. Лаура восхищалась всем, что видела: просторные лекционные залы, богатая библиотека, в которой можно было раствориться на долгие часы. В её голове уже мелькали образы будущего: независимость, собственные решения, её имя в списках лучших политологов страны.
– Лаура, для вас обучение будет бесплатным. Мы рады поддерживать талантливых студентов, особенно таких, как вы, – произнес директор, остановившись на лестнице, словно подчеркивая значимость своего заявления.
На секунду ей показалось, что мечта становится реальностью и когда они с отцом остались наедине, она, наконец, решилась высказать своё желание.
– Я так рада этой возможности – поступить на курс "Политологии". Это откроет мне двери в "Элиту страны".
Её глаза сияли от восторга, а в голосе звучал энтузиазм, который невозможно было не заметить.
– Нет! – твёрдо сказал отец, не оставляя места для возражений. – Не расстраивай нас с мамой. Поступишь на факультет экономики и точка. Хотя бы ты в нашей семье не приноси нам проблем, пожалуйста.
– Почему ты не можешь просто довериться мне? – её голос дрожал, но она пыталась говорить уверенно. – Детям нужно довериться в жизни дважды: первый раз, чтобы они выбрали то, что сами считают нужным. И второй: если они ошиблись, всегда нужно дать ещё шанс. Ведь после первого неудачного раза они сами прожили свою ошибку и такую же не повторят. А если повторят, то тогда они – идиоты и им нельзя доверить выбор самостоятельно. Но я не такая.
Она выдержала паузу, глядя на отца, но его лицо оставалось непроницаемым.
– Но почему ты не даёшь мне права выбрать самой? Почему ты решаешь за меня?
– Потому что я знаю, что будет лучше для тебя.
На обратной дороге в машине повисла гнетущая тишина. Лаура смотрела в окно, сжимая кулаки от бессилия. Её мечта рушилась, и в этот момент она поняла, что для отца её мнение не имеет значения. Ему важнее было не её счастье, а его собственная гордость за "идеальную дочь", которая будет идти по тому пути, который он считает правильным.
Отец с Лаурой вернулись домой поздно вечером. Как только они переступили порог, мать тут же повернулась к ним, вытирая мокрые от посуды руки полотенцем.
– Ну?
– Лауру взяли учиться бесплатно, – с видимой гордостью заявил отец, присаживаясь за кухонный стол.
– Бесплатно, говоришь? А ты подумал, что это всё равно расходы? Проживание там, еда, дорога… Мы не можем себе такого позволить. Ты это понимаешь?
– Это шанс для неё, Марсела, – попытался возразить отец, но его голос был уже тише.
– Шанс? А на что? – мама махнула рукой. – На долги? Мы и так еле справляемся!
Лаура, не дожидаясь продолжения, ушла в свою комнату. Сантьяго стоял у стола и смотрел ей вслед, пока та поднималась наверх своей кровати.
– Ну как там? – тихо спросил он, едва Лаура накинула на себя одеяло. Она не сразу ответила, затем устало присела на край кровати, глядя в пол.
– Взяли, – наконец произнесла она.
– Ты скоро уедешь? – его голос дрогнул, в нём было и беспокойство, и зависть.
– А тебе что, жаль?
– Конечно, жаль, – он пожал плечами и сел напротив неё. – Мне бы твою жизнь. Свободную. А не это… половину дня в школе, потом с отцом Сантосом, потом дома. И везде мама на меня кричит.
Она нахмурилась.
– А что ты делаешь с этим священником?
Сантьяго заметно напрягся, замялся, словно собирался что-то сказать, но передумал.
– Ничего, просто он подвозит меня, – коротко ответил он, отворачиваясь. Лаура долго смотрела на него, но больше ничего не спросила.
На кухне продолжалась тихая перепалка между родителями.
– Мы всё время толкаемся друг на друге, – раздражённо шептала мама. – Совсем места нет. Алисии уже четыре года. Надо что-то решать, куда её класть.
– Лаура скоро уедет учиться, – спокойно заметил отец. – Её место освободится. Переложим Алисию туда.
Я сидела на кухне, сжимая в руках потрёпанного плюшевого зайца. Его ухо было давно порвано, а глаз едва держался на нитке, но он оставался единственным, кто всегда был рядом. Я слушала голоса родителей, которые прорывались из кухни, слова, которыми они меня двигали, словно мебель. Моё место… Меня словно перекладывали, как ненужную вещь, как что-то лишнее в доме, где места и так не хватает. В горле встал ком. Глаза наполнились слезами, но я упрямо смотрела на свои колени, стараясь не хлюпнуть носом, чтобы не привлечь внимания. Мне ведь некуда было идти, кроме как в это "моё место", которое уже не было моим. Этот дом, этот мир, моя семья – я любила их, но в тот момент они казались мне такими чужими. Будто я была не частью их, а чем-то случайным, ненужным. Мне хотелось крикнуть, что я не просто вещь, которую можно переставлять, но вместо этого я молча прижала зайца к груди и уткнулась в его плюш, пытаясь спрятаться от этого разговорного ветра, срывавшего с меня тепло.
Хулио и Карла
Сантьяго и Алисия
Марсела, Эрнандо и Сантьяго
Серхио, Пабло и Марсела
Лаура и Адриан
Эрнандо
Ночь обволакивала улицу, как густой саван. Воздух был неподвижен, но внутри него чувствовалось напряжение, будто сама природа затаила дыхание перед бурей. Небо покрывалось тяжёлыми облаками, которые нависали над землёй, готовясь разразиться молниями и дождём. Карла стояла у калитки своего дома, с трудом сдерживая слёзы. Она сжимала в руках сумочку, её пальцы дрожали. Губы сжимались в узкую линию, дыхание становилось чаще, будто каждый вдох был для неё маленькой борьбой. Глаза поблёскивали от начинающихся слёз, которые она пыталась прогнать силой воли. Напротив стоял Хулио. Его фигура, освещённая редким светом фонаря, выглядела угрожающе, грудь тяжело вздымалась, а взгляд горел смесью обиды и ярости. Кулаки, плотно сжатые, белели от напряжения. Казалось, он сдерживает в себе вулкан, который вот-вот взорвётся. Его голос был хриплым, низким, словно звук рвущегося металла.
– Они снова это сказали, да? – проговорил он сквозь зубы, его взгляд впивался в её лицо, как острое лезвие. Каждое его слово звучало, как гул далёкого грома, предвещающего бурю. Карла не ответила сразу. Она отвела глаза, будто избегая встречаться с этим взглядом, который был слишком резким, слишком настойчивым.
– Хулио… – её голос сорвался, почти утонув в тишине. – Они просто хотят, чтобы я была счастлива…
– Счастлива? – его голос взвился, в нём звучала едкая насмешка. – Они думают, что я забираю у тебя счастье? Они снова называют меня демоном?
Его кулаки дрогнули, пальцы сжались сильнее, как будто он с трудом удерживал себя от того, чтобы ударить по чему-то или кому-то. В его взгляде вспыхнула боль, смешанная с гневом. Карла снова подняла глаза, полные отчаяния. Она сделала шаг назад, прижав руки к груди, словно защищаясь.
– Они просто волнуются за меня, – произнесла она тихо, но её голос дрожал. – Хулио, ты… Ты не понимаешь…
– Что я не понимаю? – шагнул он ближе. – Я хочу семью, Карла. Настоящую семью. Ты и я… Ты разве не хочешь того же?
Карла посмотрела на него со смесью боли и отчаяния.
– Хулио, ты не понимаешь, что значит семья. Тебя не научили любить…
Его лицо выразило смесь шока и ярости.
– Это тогда что? – он указал на неё, на себя, будто пытаясь ухватиться за воздух. – Это, чёрт возьми, что тогда, если не любовь?