Яна Невинная – Развод. Вторая семья моего мужа (страница 28)
– Мам, ты снова начинаешь?
– А я и не заканчивала. Ты уж прости меня, но одни проблемы из-за ее семейки.
– Не смей, – пустил в голос металл, – о моей жене ты говорить плохо не будешь.
Мама хотела пусть какой-то аргумент, но в проходе кухни мы заметили Лику, которая стояла там, не заходя внутрь.
Она точно всё слышала.
Мы все неловко поздоровались, и я пошел к жене.
– Ты как? Как себя чувствуешь?
– Нормально. Есть хочу.
– Не буду вам мешать, – хотела уйти мама, но Лика ее задержала.
– Ирина Кирилловна, вы что-то говорили про мою семью.
– Да, милочка, твоя сестра выходит замуж, представляешь? Выяснилось, кто отец ее ребенка.
– И кто же?
– Мальчик один из местной мажорской тусовки, – она взмахнула рукой, – Юлия никак не может угомониться и хочет приблизиться к светскому обществу. Нам всем придется общаться. А она распространяет про нас слухи.
– Какие? – жена вцепилась в мою руку, а я с укором посмотрел на мать.
– А что, Дима? Лика должна знать, что творит ее родня.
– Она не виновата в этом, – отрезал жестко, – я просил…
– Дим, не надо, – Лика посмотрела на меня с мольбой, – я хочу знать, что происходит в моей семье.
“Они тебе не семья”, – так и хотелось сказать.
Но я начал понимать, что больная привязанность к семье у моей жены гораздо глубже, чем я думал. Какая еще женщина спокойно примет мальчика от другой женщины, поставив себя на его место и вспомнив, что она испытывала, когда бросил отец? Та женщина, которая была глубоко травмирована в детстве.
Мы думали, что жизнь в интернате не оставила на ней следа, но оказалось, что он есть. Она всё еще привязана к своему гадкому семейству.
Того и гляди простит отца, мачеху и сестру и пустит их обратно в свою жизнь! В нашу жизнь. А я не прощу, я помешаю.
– Здесь их не будет, – проговорил твердо, глядя на обеих женщин.
– Но я думала, если Лика поговорит с Юлей, может, они перестанут распускать гадкие слухи, – опять затянула мама свою песню, беспокоясь о пресловутой репутации.
– Ничего подобного.
– Какие слухи? – распереживалась Лика.
– Мам, ну зачем ты об этом? – уже начал из себя выходить.
Вот неугомонная женщина!
– Я хочу знать, – Лика проявила необычайную твердость. – Это моя родня, я хочу знать, что они про нас говорят.
– Говорят, конечно же, что уволили их несправедливо, без объяснения причин, и давят на жалость, что ты зазналась, что не хочешь с ними общаться, так как они нищие.
– Нищими они долго не будут, – заметил я, – как присосутся к новому зятю.
– А что про меня говорят? – Лика на меня и внимания не обращала, смотрела на мать.
– Ерунду на самом деле, – только раздразнила мама любопытство обтекаемой фразой.
– Не томи уж, мам.
– Я бы не стала повторять гадкие сплетни, но, раз вы настаиваете. Говорит, что в интернате Лика себя неподобающе вела, – мама оглянулась на доедающего кашу ребенка и наклонилась к нам, чтобы он не слышал, – что ее туда сдали, потому что она после смерти матери хотела отца убить и квартиру сжечь, вот отец ее и решил от себя самой спасти и сдать в интернат. А там она, мол, во все тяжкие пошла и аборт сделала, а потом…
– Хватит! – рявкнул я и едва успел поймать упавшую в обморок Лику.
Глава 32
Едва я очнулась на постели, как встретилась с обеспокоенным взглядом мужа.
– Ты как? – наклонился он ко мне и заботливо убрал прилипшие к лицу волосы.
Во рту пересохло, и я облизнула губы.
– Вроде бы нормально.
– Живот не болит?
– Да вроде бы нет, – ответила, прислушиваясь к своим ощущениям.
– Меня это твое вроде бы не устраивает, – Дима нахмурился и посмотрел на часы. – Давай ты часок-два поспишь, я пока съезжу с Ваней в больницу к его матери, а потом мы с тобой прокатимся до гинеколога.
– Зачем это? – удивилась я, решила поспорить: – Со мной всё в порядке. Это просто нервы.
– Милая, ты же знаешь, что спорить бесполезно. Я не отстану. И не успокоюсь, пока не буду уверен, что с тобой и ребенком всё в порядке. Сейчас у тебя живот не тянет? Может быть, сразу в больницу поедем?
От его заботы у меня в сердце кольнуло, и я, знала что он действительно не успокоится. Либо мы вместе поедем к врачу, либо сюда снова явится команда врачей. Придется мне согласиться. К тому же мне самой не понравился мой обморок. Насторожил. И тут я вспомнила об его причине.
Юля! Она же обо мне слухи распространяет! Зачем? Что я ей сделала? Как же обидно, что они никак не успокоятся! С другой стороны, этого следовало ожидать.
У них своя правда, и они чувствуют себя несправедливо обиженными.
Особенно отец, ведь он не знал, что Юля решила объявить себя беременной от моего мужа.
– Давай сделаем так, как ты скажешь, – наконец согласилась с мужем, и он, склонившись, с безмерной заботой, словно я хрустальная ваза, поцеловал меня в лоб.
– Тогда отдыхай, любимая, – он попрощался и вышел в коридор, тихо прикрывая дверь.
Судя по звукам, рядом толклись Людмила и моя свекровь. Наверняка хотели меня проведать и выяснить, всё ли со мной в порядке, но я не желала ни с кем из них общаться, даже если бы Ирина Кирилловна рассказала мне новые факты о моей сестре. Ничего хорошего она бы мне точно не сказала.
Сама не заметила, как уснула, а разбудили меня нежные поцелуи мужа.
– Ну как ты? Готова ехать?
– Да, давай съездим. А как там Сусанна в больнице?
Я задала этот вопрос обыденным тоном, как будто спрашивала о родственнице или нашей общей знакомой, но мы оба прекрасно понимали, что в этих словах кроется гораздо больше смысла, чем есть на поверхности.
Они означают, что я полностью приняла ситуацию. Приняла тот факт, что в жизни моего мужа была это случайная женщина, после чего появился маленький мальчик, который теперь будет присутствовать в нашей жизни.
Он станет членом нашей семьи.
Наверняка в высшем обществе о нас будут много говорить, и, скорее всего, мне достанется больше всего. Если и осудят Орлова, то побоятся сказать ему оскорбления в лицо, а мне смогут. Может быть, и Ваню будут обижать в школе, когда узнают об истинном положении дел.
Как этого избежать? Я не знаю.
– С Сусанной всё будет в порядке. Она сказала к ней не ездить часто, а Ваню отправлять в садик, чтобы он не выбивался из режима. За ней брат присматривает.
***
– Ты как-то погрустнела, – заметил Дима, когда мы уселись в машину, протянул ко мне руку и знак поддержки сжал пальцы. – Точно ничего не болит?
– Нет, – я поспешила утихомирить его страхи, – я просто переживаю о том, что про нас будут говорить в обществе.