Яна Невинная – Развод в 45. Я не вернусь (страница 28)

Всё, лавочка прикрыта.

Сейчас нужно спасать карьеру. В первую очередь.

Пока он общался с врачом, жизнь в больнице шла своим чередом. Уборщица мыла пол, воняло хлоркой, из буфета несся запах каких-то дешевых сосисок. Но даже сквозь этот больничный запах проступил еще один. Его собственный запах пота.

Едкий, резкий, невыносимый просто. Смешанный с остатками дезодоранта, которым он машинально побрызгался утром, даже не посмотрев, кончился он или нет.

И когда он успел так вспотеть?

А когда вообще переодевался?

Он замер на месте.

Ну и вид. Позорище. И это уважаемый представитель научной среды?

Именно в таком виде он сейчас поедет в университет? Помятый, вонючий, усталый, с мешками под глазами, с дрожащими пальцами, будто не и.о., а алкоголик со стажем.

И тут же мелькнула мысль.

Лида бы не допустила. Она бы не дала ему ходить вот так.

Она бы еще с вечера достала костюм. Выгладила. Рубашку бы приготовила. Галстук. Напомнила бы, что надо с собой взять ингалятор. Собрала бы его документы, над которыми работала вечером, а порой и ночью.

В дорогу с собой всегда давала воду, влажные салфетки.

Продумывала всё до мелочей. Она за всем следила.

И он не обращал на это внимания, считал чем-то само собой разумеющимся.

А теперь…

Зазвонил телефон. Номер незнакомый, но вроде городской, мог звонить ректор, и он ответил машинально:

— Да! Слушаю!

— Здравствуйте, это вам директор лагеря звонит. Ваш сын, Егор… он ушел с территории. Самовольно.

— Что? — Алексей не понял сразу. — Как ушел? Куда ушел?

— Мы не знаем. Телефон выключен. Вещей в комнате нет. Мальчики сказали, что он правда ушел из лагеря. Совсем. Сбежал то есть. Мы пытались дозвониться до вашей супруги, но она недоступна.

— Стоп! — бросил он резко, громче, чем хотелось бы, и сразу пожалел, когда пациенты стали на него оглядываться. Тогда Алексей быстро пошел на выход из отделения, отбивая фразы в трубку: — Это точно? Вы хорошо искали? Вы уверены, что его нет на территории?

На том конце что-то нудно объясняли дежурными фразами, рассказывали что-то о правилах, о предпринятых мерах, но Алексей не слышал ничего. Перед глазами распространялась тьма. Сын пропал, Лида не берет трубку. Вера в больнице. На сохранении. Возможно, носит его ребенка.

Мать с подозрением на онкологию.

Работа как карточный домик, который рухнул без поддержки заботливых рук Лиды.

Он остановился и уперся плечом в холодную стену, как будто она могла его удержать.

А кто еще мог? Отец в возрасте, у него своих проблем со здоровьем хватает. Алина вообще непонятно что творит, ректор злой как собака, готов его в порошок стереть. А у него с собой даже платка носового нет. И салфеток, и запах пота въедается в ноздри. Всё, хватит, надо что-то делать, хватит распускать нюни, он же не баба.

Разговор с директором лагеря он закончил и стал быстро спускаться по лестнице. Решился всё же позвонить дочери. Она ответила не сразу.

— Слушай, Алина, у меня тут еще проблемы нарисовались. Егор, кажется, из лагеря сбежал, а мать трубку не берет. Ты не могла бы привезти Вере хоть какие-нибудь вещи? У нее даже тапок нет и полотенца.

— Я же сказала, что не буду заниматься проблемами твоей любовницы, только с бабушкой буду помогать! — нервно ответила дочь.

Но фоне слышались звуки кафе, где она вроде как сидела с друзьями.

Алексей едко улыбнулся и зашел с другой стороны.

— Какая ты стала, дочь! Забыла, как хотела квартиру? Забыла, как помогала мне? Ты была со мной заодно, а теперь решила кинуть в трудную минуту? Мы с тобой только вдвоем остались. Мне помочь некому. Не делай так, дочь! Папе нужно проблемы решать. Разговаривать с важными людьми. Возвращать всё назад. Ты же понимаешь, что я не могу сейчас контактировать с Верой. Ее муж может узнать.

— Всё, всё, хватит, папа! — оборвала она его. — Я поняла, поняла! Привезу ей вещи. Но только это последнее, что я сделаю, — сказала она с такой ненавистью, что Алексей с удивлением посмотрел на телефон, отодвинув его от уха.

В голове всплыли слова жены о том, что его дочь сделала аборт с подачи Веры.

И если бы он был сентиментальным. Менее эгоистичным. И вообще имел больше времени, чтобы подумать, он бы понял, что отправлять дочь к беременной любовнице не лучшая затея.

Но у него не было времени на лишние сантименты и чувства.

Поэтому Алексей просто выдохнул, довольный тем, что еще одна проблема решена.

На следующий день он всё-таки поехал в университет.

Всё-таки жена хорошо о нем заботилась. Было много чистых, выглаженных, идеальных костюмов, рубашек. Всё висело на вешалках. Бери и пользуйся.

Только самой ее не было. Но ничего, это он исправит.

Ректор ждал его, и, судя по выражению лица, не с распростертыми объятиями.

— Ну что, Алексей Дмитриевич, — начал он с места в карьер, — где вы пропадали? Как Лидия Анатольевна? С ней всё в порядке? Почему всё зависло в подвешенном состоянии?

У Алексея вытянулось лицо. Он принял страдальческий вид и заунывно сказал:

— Понимаете, обстоятельства изменились. Мать в больнице, онкология. Говорят, агрессивная форма. Я…

Ректор так и застыл. Его ярость как ветром сдуло.

— Понимаю… сочувствую… Это… Да… — пробормотал он, потом резко пришел в себя: — Но что же нам делать? Я всё понимаю и очень сочувствую вашей матери, но дела не ждут, думаю, это лишний раз объяснять не надо. С рутиной мы еще кое-как разберемся, но вот дело с грантами нужно решать.

— Пока нет… я попробую… постараюсь… — замямлил Алексей.

Он ожидал большего участия. Думал, что ректор войдет в его положение и даст больше времени для маневра, но тот наседал, проходясь по Алексею, как каток по горячему асфальту.

— Ладно, — ректор надулся от своей важности. — Знаете, если честно, я не мог ждать и времени зря не терял. И уже попытался кое-что решить.

— Да? — Алексей с интересом посмотрел на собеседника.

— Да… Я, наверное, был не прав, когда сказал, что Лидии Анатольевне нужно убрать свое авторство. Недооценил риски. Наверное, нам всё-таки нужно переиграть, — сказал он мрачным тоном, и было видно, как ему претит брать свои слова назад. — Так вот. Сам Фарафонов со мной говорить отказался, но ответил его помощник и передал — Фарафонов не вложится, пока не будет точно знать, кто официальный автор работы.

Глава 25

Лидия

Деревянные половицы поскрипывали, когда я по крыльцу вошла в дом.

Пахло сушеными яблоками, и этот аромат переносил сейчас прямо в детство. Помню, бабушка собирала целые корзинки яблок разных сортов, резала их на тонкие дольки и раскладывала сушиться. Мы с мамой ей помогали.

Дом буквально пропитывался свежим, чуть пряным яблочным ароматом. Я даже зажмурилась в блаженстве, настолько он был приятным, вкусным.

Отец прошелся вперед на кухню и свернул направо к печке и умывальнику, а я пошла следом, только налево, села на краешек кухонного дивана и обвела взглядом убранство.

Всё было на своих местах, прибрано, чисто.

Пахло деревом и свежестью. На окне даже стояли недавно собранные полевые цветы в глиняном кувшине. Ромашки, колокольчики. Тикали деревянные часы с кукушкой, а со стены сурово смотрели бабушки и дедушка — с блеклого черно-белого портера.

Гостиная виделась из кухни — тот же интерьер, что я помнила. Кровати с составленными на них подушками, сверху которых были наброшены кружевные накидки. Сервант с хрусталем, телевизор с рогатой антенной, ну и обязательный предмет декора в виде ковра с оленями.

И всё это выглядело невероятно уютно. А еще было очень тихо.

Душа здесь отдыхала и даже дышалось легче.

— Пап, давай я тебе помогу? — пошла я за ним в зону кухни, но он только руками замахал.

— Да я сам, ты отдыхай.