Яна Мелевич – Бессердечный принц. Раскол (страница 27)
Ольга вздохнула, затем чуть отклонила голову и подставила шею для поцелуев. После чего задала вопрос, который получился весьма неожиданным:
— Загляни внутрь страны.
— Что? — я отстранился, и Ольга повернулась ко мне лицом.
— Внешняя политика прекрасна, но в России тоже полно проблем. Начиная с народа, у которого тысяча и одна претензия к власти.
Тяжело вздохнув, я размял затекшие мышцы шеи, затем наклонился и схватил брошенный на пол пиджак. Нетрудно догадаться, ради чего или кого все велось.
— Умеешь ты испортить настроение, — протянул я. — Опять про Мечехину?
— Я отправляла запрос, — упрямо поджала губы Ольга.
— Она преступница. Ее судьбу решит суд.
— Я в курсе, чего он там нарешает. Разве помощь невинной девушке без родни и поддержки не входит в твое: «Оставаться ближе к народу, ибо в нем сила страны»? — она притопнула ножкой, отчего юбка колыхнулась. — Алекс, просто маленькая просьба.
— А потом еще одна, после нее десять, — я очертил пальцем круг. — Не припомню, чтобы в нашем договоре фигурировали твои бесконечные хотелки.
Ольга сменила тактику: с гнева перешла на ласку. Мягкой поступью, она скользнула ко мне и захлопала длинными ресницами, отчего браслет моментально нагрелся. Одурманивающие разум чары притупили инстинкт самосохранения, возбуждение прилило к нижней части живота. Путались мысли, терялась нить спора.
В итоге я коснулся рубина на браслете и зашипел от боли. Треклятый камень обжег кожу, зато прогнал наваждение.
— Однажды я тебя убью за подобные штуки, — цыкнул я, Ольга же потерла виски и сморщила нос.
— Или я умру раньше от мигрени.
— За свою новую горничную отвечаешь головой, — я застегнул пиджак. — И сходи к лекарю, боли стали слишком частыми гостями в наши встречи.
— Трачу на тебя остатки здоровья, — фыркнула Ольга и потерла лоб. — Выпью обезболивающее. Похоже, я не отошла после вчерашнего нападения.
— Оля…
— Спасибо за Оксану, ваше императорское высочество, — она развернулась, нежная ткань платья заскользила по длинным ногам.
— После подобных выступлений она утверждает, что у меня невыносимый характер, — пробормотал я уже на выходе, слыша в ответ короткий смешок. Пришлось добавить чуть громче: — Про лекаря и платья был приказ!
— Кроваво-красное и никаких больниц, я вас услышала!
Лишь закрыв дверь, я осознал, что мы ни разу не коснулись вчерашнего отчета и происшествия в Трубецком бастионе.
Я спустился по лестнице, кивнул одному из слуг, чтобы принес одежду. Без интереса окинул взглядом обстановку, остановился на лепнине и невольно усмехнулся: не зря Ольге так не нравился дом. Вроде бы небольшой и уютный, но прошлые хозяева слишком стремились к выпячиванию регалий. А ведь при покупке отсюда вывезли тонны безумно дорогого барахла.
— Нет, я все-таки ей скажу!
— Софа, стой!
Резко обернувшись, я вскинул брови. Падчерицы Ольги сжались под моим пристальным взглядом. Лишь одна, младшая, кажется, быстро взяла себя в руки и вздернула подбородок.
София чинно сцепила пальцы в замок, затем произвела подобие книксена. Вторая девица, Натали, повторила приветственный жест за сестрой и склонила голову, чтобы я не видел выражения ее лица за светлыми прядями. Судорожно сминая ткань юбки, она переминалась с ноги на ногу и кусала розовую губу, словно очень нервничала.
— Ваше императорское высочество, — наперебой выдали сестры.
— Барышни, — я слегка кивнул, затем сделал шаг в направлении выхода. Там меня уже ждал слуга с пальто, но двинуться не смел.
— Ваше императорское высочество, вы не останетесь на обед? — высокий голосок неприятно ударил по затылку.
Я повернулся к девицам Репниным-Волконским и мысленно напомнил себе, что они дочери Ольги. Пусть дурные во всех отношениях, зато полезны в качестве приманки для малолетних болванов вроде Орлова или Юсупова. Всего-то дань вежливости, а вот долго разговаривать с девчонками меня никто не заставлял.
— У меня много дел, — прохладно ответил я, заметив, как старшая сестра толкает в бок чересчур ретивую младшую. — Буду рад, если вы украсите будущие балы своим присутствием.
Натали зарделась, София нагло ухмыльнулась. Последней точно не хватало тяжелой руки, чтобы выбила дурь из пустой головы.
— Неужели только наша стареющая матушка интересует вас как женщина? — дерзкий вопрос вылетел раньше, чем я отошел на приличное расстояние.
— Софи!
Младшая девица Репнина-Волконская проигнорировала и мой взор, и предупреждающий окрик Натали. Демонстративная наглость, которую излучала Софи, вызвала у меня раздражение и скуку: таких язвительных особ часто ждало поражение. Потому что они не осознавали, против кого направляют стрелы с ядом.
Я не торопился — некуда. Подошел вплотную к Софии поступью дикого зверя на охоте и с любопытством отметил полное отсутствие страха передо мной. Словно ее не беспокоила близость мужского присутствия, как случалось с девчонками, едва перешагнувшими порог совершеннолетия. Часто они казались упрямыми и вызывающими, но по большей части просто хотели внимания.
Софи ждала не только продолжения разговора. Дыхание чуть замедлилось, грудь под полупрозрачной тканью блузки поднялась и опустилась, а кончик острого язычка скользнул между розовых губ. Будь я чуть свободнее во времени, провел бы чудесные часы, отвечая настоль беззастенчивый флирт. Увы, плохая новость. На провокации со стороны притягательных, но совершенно не думающих о последствиях дам я не отвечал давным-давно.
— Вы считаете, что легко можете заменить свою мачеху в занятной беседе на час-другой? — спросил я и поправил выбившуюся из прически прядь волос.
Натали громко ахнула, а София поддалась вперед. В глазах вспыхнули огоньки, она будто жаждала поглотить меня.
— Отчего нет, ваше императорское высочество, — прохрипела она.
Хвала Всевышнему, слуга еще в начале пикировки удалился в смежные комнаты, хотя слухи все равно пойдут. С каждой утекающей секундой один пикантный момент грозил перерасти в скандал небывалых размеров. Это поняла даже Натали, потому схватила приросшую к паркету Софи и дернула на себя.
— Ваше императорское высочество, я прошу прощения. Моя сестра нездорова и не совсем осознает последствия сказанных ею слов, — процедила она сквозь зубы в отчаянных попытках спасти положение.
— Ничего, все замечательно, — я склонил голову, пальцы крепко стиснули хрупкое плечико и Софи невольно взвизгнула от боли. А когда пододвинулся ближе, она прекратила трепыхания и прислушалась: — Игра вслепую с чем-то очень весомым весьма занимательна. До тех пор, пока тебя не перемололо в труху. Кровавую и бесполезную для общества.
Белесые пятна уже покрыли значительную часть лица двух сестричек, когда я уходил. Прощальные слова, брошенные на пороге, прозвучали и как угроза, и как наставление:
— Надеюсь, увидимся с вами на балу, барышни. Берегите себя, всякое случается в наше неспокойное время.
На крыльце топтался Баро, его тоскливый взор наполнился радостью, а лицо осветило счастье. Привыкший к непогодам и любым условиям работы, командир моей лейб-гвардии все же промерз на ветру. Оно и неудивительно, снег буквально горстями забрасывало под ворот, деревья раскачивались и грозили рухнуть прямо на дом.
— Дорога чиста, н-наши люди все проверили, в-ваше императорское высочество, — у Баро зуб на зуб не попадал, получился забавный отчет с перестуком челюсти.
Я махнул рукой, в салоне сразу стало теплее. Пока Светлаков отогревал пальцы и периодически выглядывал в окно, я проверил пропущенные вызовы. Мое последнее сообщение Влад прочел, но проигнорировал. Ругался, поди, как делал всегда, когда ему не нравилась моя издевательская манера общения.
Хотя, признаться, он меня заинтриговал и напряг. Что такого случилось, раз братец готов пожертвовать несколькими часами из жизни ради похода в театр?
— Сегодня отдыхаешь, генерал-майор Ящинский возьмет на себя охрану, — не отрывая взгляда от экрана, сказал я.
Палец застыл ровно на непрочитанном письме. «Неизвестный номер» — фраза буквально светилась и притягивала, хотя иконку я еще не трогал.
— Какие-то проблемы, ваше императорское высочество? — удивился Баро. С его темных волос упало несколько капель на вспыхнувшую в руках колоду Таро.
Алым пламенем вспыхнули крылья ангела на фоне белого одеяния. Мне почудилось журчание воды, которую он переливал из одного золоченого кубка в другой. Карта умеренности из старшего аркана мягко воздействовала на всех, кто находился в салоне автомобиля. Охрана расслабила плечи, появились улыбки на суровых лицах.
Баро откинулся на спинку диванчика и ненадолго прикрыл глаза, как бы напитываясь энергией от собственной магии.
— У Влада есть важная информация. Уверен, он поделится с тобой при случае, — спокойно ответил я. — Так что на вечер ты свободен.
— Вы прекрасно знаете, что в моем случае это невозможно, — уголок губ Баро дернулся в подобие улыбки. — Займусь отчетами по допросам и проверкой всех причастных к покушению.
— Тебе стоит почаще бывать дома.
— Это приказ или совет?
— Воспринимай, как нравится.
Светлаков посмотрел на меня, затем щелчком пальцев отправил карту обратно в колоду и спрятал в карман. Угольно-черная бровь изогнулась, тело командира перестало содрогаться, а весь снег на одежде превратился в серебристые капли.