Яна Лисканова – Муж, контракт и третий лишний (страница 7)
— Какая мечтательная улыбка! — довольно заметила неожиданно появившаяся мама, обнимая меня и целуя в висок, — Что-то хорошее произошло?
Она лукаво прищурилась, и к щекам прилила кровь, когда я поняла, к чему это она. Она решила, что я вся такая разомлевшая после свидания? С Бакуриным?! Я кашлянула, едва успевая скрыть смешок. Какая нелепость!
— Просто соскучилась по вам…
Женщина рассмеялась и мягко подтолкнула меня в сторону дверей.
— Ну так заезжала бы почаще! А то тебя из твоей норки городской не вытащишь.
Первым делом меня, конечно, накормили. В целом, родители всегда так делали, зная лучше других о нуждах моего бездонного желудка. Но сегодня в воздухе витало легкое предвкушение непростой беседы. Отец отдал мне последний кусок запеченной курицы, мама подкладывала салата — казалось, меня пытаются задобрить.
«Не показалось», — мелькнуло в голове при воспоминании о преувеличенно радостном мамином голосе в динамике телефона.
Я ела медленно, тщательнее обычного все пережевывая. Внутри смешалась и радость оттого что скоро все, возможно, станет понятнее, и страх.
— Давай-ка я тебе еще кофейку сварю! — подскочила мама, когда я все-таки доела. — Тебе какой-нибудь сиропчик, может, добавить? Я вот тут недавно купила миндальное…
Я кивнула.
— Давай миндальное.
Отец чуть улыбнулся, глядя на суетящуюся мать, но не торопил ее.
— У нас к тебе серьезный разговор, — шепнул он.
— Да я еще на пороге поняла, — шепнула я ему в ответ и дернула бровью, намекая, что мы можем поговорить, пока мама колдует у кофеварки.
Отец не стал томить и кивнул.
— Это о твоем новом мальчике! Не хочешь официально оформить ваши отношения?
Я вскинула на него ошарашенный взгляд, подивившись такой прямоте, и даже мама взвизгнула, подскочив на месте.
— Вася! Думаете, я ваши шушкания не слышу?! Ну, ты совсем дурак? — она посмотрела на меня, — Дорогая…
Отец приобнял меня за плечо.
— В общем, слушай, солнце… У нас тут с Бакуриными одна идейка по поводу общего бизнеса. И если будут формальные доказательства, что это именно семейная история, то нам дадут хорошие условия под кредит на развитие! Как тебе? Звучит же! Не хочешь, случаем, замуж?
У меня похолодели руки. Если бы я не ждала этого вопроса, то такая формулировка бы меня насмешила — я бы даже не подумала воспринимать это всерьез.
— Мне… — я облизала пересохшие губы, — сделать Егору предложение?
— С ума сошла! — вскинулся отец и нахмурился. — Конечно, нет. Но если он упадет перед тобой на колено и сделает предложение, ты вообще как? — весело уточнил мужчина. — Обрадуешься, что тебе не придется намекать самой через год или два? Или будешь думать, как повежливее отказать? Вот что я хочу знать.
Я с трудом вспомнила, как дышать, и кое-как натянула улыбку.
— Ну мы же всего пару недель…
— Понятно, — мужчина чуть отодвинулся и покачал головой, — значит, нет. По-моему, женщины довольно быстро понимают, готовы они с мужчиной встречать старость или ну его… Конечно, есть вероятность ошибиться, но она и спустя годы и годы есть, — мужчина улыбнулся. — Мы с мамой решили, что если идея тебе понравится, то замотивируем вас не мять сиськи почем зря! Кстати, о вашей матушке, Мила. Вы знали, что Настенька давеча пыталась по вашему якобы очень простому рецепту приготовить какой-то азиатский салат, но перепутала соевый соус с…
— Вася! — мама неловко засмеялась.
Я поулыбалась, обещая расписать рецепт еще подробнее, и обхватила холодными ладонями горячую чашку с кофе.
Отец свел все к шутке. Ну, допустим, к полушутке. Но если бы я заранее не слышала версию Егора, я бы даже повелась и не восприняла все это всерьез. Но я видела, как напряглась мамина спина, пока она наливала мне кофе. Видела, как отец переводит тему, старательно меня забалтывая, чтобы я не успела оценить его предложение всерьез.
Я не торопилась, позволяя родителям расслабиться, и только вечером выцепила маму в саду, когда она была одна.
— Мам.
Женщина обернулась. Наши взгляды встретились и, пожалуй, мы обе сразу все поняли. Она знала будто, о чем я хочу ее спросить. Я присела рядом с ней у хризантем, и она молча продолжила поливать цветы.
— От одного до десяти, насколько всем удобно было бы, если бы мы с Егором поженились?
Мать вздохнула устало, запустив пальцы гребнем в волосы.
— Ну, пожалуй, на восемь…
Я вскинула брови. Мама не была склонна преувеличивать проблемы.
— Так о чем тогда разговор? Конечно, я согла…
— Даже на секунду не смей думать, что кто-то обидится или осудит, если ты откажешься в этом участвовать, — мама нахмурилась и подозрительно меня оглядела. — Мы взрослые люди и вполне можем справиться с любой проблемой…
— Но я тоже уже взрослый человек, — перебила я, — и вполне могу помочь. Раз уж Егор мне, — ложь слетела с губ на удивление легко, — все равно нравится.
Мама кивнула, улыбнувшись. Ее глаза потеплели, и я с неудовольствием подметила, как все-таки сильно ее беспокоило мое одиночество. И как она рада, что оно прервалось.
— Именно поэтому я предложила Васе хотя бы обдумать этот вариант. Ты уже все-таки не ребенок… — кивнула она. — Конечно, в случае, если бы тебе понравился Егор! У нас, малыш, не то что бы трагедия, ты не думай! — улыбнулась она, уже веселее поливая хризантемы, — Все решаемо. С голоду умереть нам не грозит. Но дом бы пришлось продать точно, — я вздрогнула, представив, что в нашем доме будем жить не мы, а какие-то чужие люди.
Нет уж! Пару лет я бы потерпела за один только дом! Мама продолжала рассказывать, пусть без подробностей, но по сути.
— Бакурины предложили нам хороший вариант, который позволил бы выкарабкаться без больших потерь. Но всем нужны гарантии. А свести вас, — она лукаво улыбнулась из-за плеча, — мы давно хотели, ты же знаешь! Но так или иначе, речь идет о контракте, скорее всего на три-четыре годы. Неволить вас дольше, если не сложится, конечно, никто не будет. Мы потянем время с подписанием документов… — мама пожевала губу, нахмурившись, — а ты за это время получше присмотрись к нему. Нам с папой он понравился, но это тебе с ним жить. Так что присмотрись! Пока мы не подпишем документы, ты в любой момент можешь сказать нет. Но вот потом…
Я кивнула.
— Потом ты тоже можешь сказать нет, — твердо продолжила она, — но лучше так не делать. Не портить себе репутацию и в своих и в чужих глазах таким детским поступком. Лучше хорошенько подумай заранее. Время еще есть.
Что ж, в общем-то я получила что хотела. Почти.
Дверь в кабинет отца была приоткрыта, а значит я вполне могла его отвлечь. Когда ему нужно было поработать или отдохнуть в тишине и одиночестве, он закрывал дверь. И мы все знали, что сейчас его стоит оставить в покое. У каждого члена семьи были свои молчаливые сигналы, и мы все их знали. Я постучала костяшками по косяку, привлекая внимание, и отец поднял на меня взгляд, кивком приглашая зайти.
— Что такое, кроха, уже собираешься?
Я кивнула.
— Хотела сказать, что, в целом, вовсе не против… Ну, брака, — я махнула рукой куда-то в сторону, — не думала, конечно, об этом в перспективе ближайшего года, но сама мысль меня вовсе не отталкивает.
Отец испытующе посмотрел на меня, и я с трудом выдержала взгляд.
— Вот как? — он снял очки для чтения и откинулся на спинку кресла.
Мужчина вроде бы улыбался, но продолжал препарировать меня взглядом. Я поняла, что надо срочно развеять его непонятно откуда взвившуюся подозрительность.
— Ну, знаешь, часики затикали…
— Мать тебе в голову затикала, — кивнул он сам себе.
Я неожиданно разозлилась. Ну ведь им же это нужно, они сами подняли тему! Чего я теперь оправдываться должна?!
— А сама я такое решение принять не могу? — я забегала глазами, пытаясь на ходу выдумать что-то убедительное, — Просто он… он… вызывает такие эмоции! — наконец нашлась я, — Я никогда раньше так ярко не чувствовала…
..желания кого-нибудь придушить.
— Если все так сложилось, может это судьба?
Отец захлопал ошарашено глазами и вдруг расхохотался.
— А я знал! Знал, что он и тебя из скуки вытрясет! — он отсмеялся и наконец расслабился, оглядывая меня уже совсем довольно. —Так значит ты не будешь против, если мы бы чуть сдвинем этапы, чтобы совместить ваш букетно-цветочный период и медовый месяц?
— Да, — я кивнула, — я как раз об этом.
Отец довольно кивнул. Как и мама, он явно почувствовал облегчение. Они оба были так очевидно, так откровенно рады.
— Вы так рады… — отозвалась я эхом на собственные мысли, — А если бы я сказала, что он мне совсем не по душе?
Отец вскинул на меня удивленный взгляд.