Яна Лисканова – Муж, контракт и третий лишний (страница 6)

Три недели… Меня все еще слегка подташнивало от раздражения, но голова уже слегка похолодела. Ну, допустим, я могу с ним «повстречаться» три недели. Видеться же нам необязательно? Просто сообщить родителям и посмотреть за реакцией…

— Просто скажем об этом родителям, а через три недели расскажешь мне, как прошло. Если я был неправ, — он пожал плечами, — извинюсь, что зря потратил твое время.

Мне не нравился его вид. Совершенно спокойный и уверенный в своей правоте.

— А если окажется…

Я почувствовала, как вдруг огрубели от сухости губы, вспоминая с раздражением, что оставила гигиеническую помаду в другой сумке. Обычно летом, в такую жару губы не обветривались, и про увлажняющие помады я вспоминала ближе к середине осени. Я облизала их. Может это что-то нервное? Или у меня на него аллергия?

— Если окажется, что…

— Контракт на три года, — перебил меня Егор неожиданно резко.

Я тупо кивнула и замолчала, не зная, что еще сказать. Да и зачем? Вроде, поговорили. Я лично наговорилась на месяц вперед и очень была бы рада скорее оказаться дома и все обдумать.

— Предлагаю так: я скажу родителям, что у нас что-то намечается, они уже сами расскажут твоим. Ну а когда те спросят, скажешь, мол, да — решили повстечаться! Если сможешь разыграть влюбленность, будет совсем замечательно, но для начала хватило бы и того, — он прошелся по мне внимательным взглядом, — чтобы ты хотя бы не кривилась. Принцесса сможет не кривиться, даже если речь зайдет обо мне?

Я кивнула. И скривилась.

— Это в счет будущего, — огрызнулась я на его насмешливый взгляд.

А если окажется, что все, что говорил Егор, правда… я мотнула головой. Ну нет! Это будет значить, что самые дорогие люди в моей жизни действовали за моей спиной, оправдывая заботой холодный расчет. Насколько я знала свою семью, это звучит откровенно бредово. Я, кажется, не раз и не два доказывала, что вполне разумный человек и в состоянии адекватно воспринимать информацию. В конце концов, обсуди отец со мной все с глазу на глаз, я бы спокойно согласилась как минимум подумать. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать это.

У всего есть своя цена. С тех пор, как мама вышла замуж за отца, когда мне было двенадцать, я жила вполне счастливо и беззаботно. Я и до сих пор живу без страха перед завтрашнем днем и без мыслей о куске хлеба — и это благодаря доходу отца. Я хочу, чтобы мои младшие братья тоже жили, не зная бедности, и спокойно могли заниматься любимым делом. Если все так серьезно, неужели я бы не согласилась?

Это же не навсегда.

А Егор, конечно, не питает ко мне симпатии, но договориться с ним не лезть друг к другу же можно? Неприятно, но вовсе не безнадежно. И я не настолько юна, чтобы заламывать руки и устраивать сцены.

Компания отца, это ведь не только деньги, это и рабочие места сотрудников, в конце концов! А еще путешествия, деньги на учебу и увлечения младших, наш загородный дом и сиделка для бабушки… Это вообще многое, ради чего можно выйти замуж на пару лет по расчету. Мне была не слишком приятна мысль произносить брачные клятвы, зная, что они будут нарушены. Но будет ли мне приятнее, если все это разрушится?

Домой я ехала с тяжелой головой. Мяла в руках листок с рецептом пирога и смотрела в окно такси, как на город мягко спускаются сумерки. Весь вечер я старательно стреляла в Егора глазами, разыгрывая интерес. Он был обходителен и тоже строил из себя не пойми кого, чтобы создать впечатление не пойми чего… Это все легко можно было бы прекратить, просто поговорив с родителями.

Но я почему-то не поговорила.

Глава 5

Я не любила врать. Очень сильно не любила. Мне бы хотелось сказать, что исключительно из-за того, что это неэтично, но это тоже было бы ложью. Я искренне верила, что все тайное так или иначе становится явным, поэтому порой предпочитала сразу разобраться с ситуацией и вляпаться в последствия, чем нервно кусать ногти, ожидая дня, когда ложь вскроется, и ты все равно вляпаешься в последствия.

Но иногда врать приходилось. Иногда ради других, иногда из-за собственного малодушия, которое порой все же перевешивало разумные доводы. К счастью, случалось это нечасто, и именно потому каждый такой случай воспринимался очень остро. Ощущался как страшный проступок и предвестник проблем. Ложь по поводу моих отношений с Егором я переживала довольно тяжело, особенно учитывая, что врала близким людям. Меня могло бы успокоить, что они мне тоже недоговаривали. Но, во-первых, я даже не была уверена, что это так. А, во-вторых, заниматься самооправданиями — жалко и недостойно. Даже если они что-то мне недоговаривали или даже врали, это на их совести. Моя же ложь — только на моей.

Успокаивало только то, что видимся мы не настолько часто, чтобы врать приходилось прямо в глаза. О том, что у меня сегодня якобы свидание с моим новым якобы бойфрендом они знали от близнецов, через которых я им эту информацию и слила. Так выглядело натуральнее, да и если бы они вдруг каким-то чудом узнали, что я провела этот день за работой в кофейне, я могла бы сослаться на то, что братья что-то не так поняли.

Врать я не любила. Но если уж делала это, то старалась хотя бы делать это с умом.

С памятного обеда прошло уже две с половиной недели, но пока родители, мне на счастье, выражали только сдержанную радость и вполне уместное любопытство. Осталось потерпеть всего-ничего, и если за это время никто не начнет давить на меня по поводу возможного брака, можно будет слегка выдохнуть. Я себе пообещала, что если смогу победить в этом дурацком споре, то поговорю с родителями откровенно и все разузнаю.

На самом деле, я очень рассчитывала немного успокоиться, поговорив с Майей, когда мы наконец сможем встретиться, но подруга заболела и празднование ее дня рождения пришлось перенести на неделю. По телефону я о таком говорить не хотела, но совет бы мне совсем не помешал. А друзья отлично умели и успокоить, и подбодрить, и дать взгляд со стороны.

Порой мне казалось, что под влиянием Бакурина я слишком паникую и драматизирую. А порой, что я слишком спокойна, когда у семьи проблемы, и надо брать его за шкирку и тащить в ЗАГС, пока не поздно. В общем, я слегка нервничала!

К счастью, ждать оставалось недолго.

Я отодвинула ноут и откинулась на мягкую спинку кожаного дивана, массируя глаза. Подул легкий ветерок, и я с удовольствием подставила ему лицо. На открытом балконе у кофейни работалось в теплый сезон замечательно, но сейчас мысли скакали, и я никак не могла сосредоточиться на тексте. Когда зазвонил телефон, я была даже рада, что меня отвлекут от бесполезных попыток собрать мысли в кучу. Если даже мне будут предлагать взять кредит или ипотеку, я честно выслушаю все условия!

К счастью или к сожалению — звонила мама. Предлагала заехать вечерком на ужин. В ее голосе мне чудилось напряжение… какая-то наигранная легкость, в которой сквозило напряжение.

— Все, — я мотнула головой, — Больше не могу!

Я захлопнула ноут и вгрызлась в шоколадку, которую прихватила вместе с кофе на перекус. Обмен веществ у меня работал со скоростью света и в сумке обычно всегда было с собой хоть что-нибудь на случай, если проголодаюсь. Так что, расправившись с шоколадкой, я еще заказала сэндвич и попросила Катю пробить мне пару снэков, которые припрятала в сумку на будущее. Голодная я была злая, как свора собак, и все домашние знали: чтобы я была доброй и умиротворенной — меня надо покормить. Куда все это уходило, не могла понять даже я, так как с детства была тощей как жердь. Но хоть один плюс у моей черной дыры в желудке был.

Любая проблема моментально скукоживалась в размерах, стоило мне поесть. Вот и сейчас я слегка расслабилась, и сытый разум подсказал, что нужно уже что-то решать и плевать уже на установленные Бакуриным сроки. Если родители не вывалят на меня какую-нибудь страшную правду сегодня за ужином, я сама до нее допытаюсь.

После сэндвича я преисполнилась настолько, что даже смогла еще пару часов поработать, почти не отвлекаясь на нервно скачущие мысли. И, решив, что свидание уже вполне могло закончиться, заказала такси.

Родной дом встретил меня все тем же знакомым спокойствием и теплом, к которому я и привыкла и к которому всегда возвращалась, когда надо было набраться сил. На лицо сама собой вылезла улыбка, стоило наткнуться взглядом на брошенную у клумб лейку и кота Марселя, греющего пузо под солнечными лучами. Одной лапой он лениво шлепал по листикам хризантемы, а другую трогательно сложил на груди.

Близнецов дома не было, и над домам висела непривычная тишина. Впрочем, она вовсе не была тяжелой. Даже дому иногда нужно было выдохнуть и постоять в тишине, отдыхая от шебутных мальчишек. В груди потеплело, и я почувствовала, как напряжение совсем отступает. Что бы там ни было, у меня замечательная семья, вместе с которой мы во всем разберемся. Мне даже стало стыдно за себя, что я так накрутилась. Есть ли у меня, в самом деле, причины не доверять близким? Есть ли причины доверять малознакомому мужчине? Разум подсказывал, что всякое может быть, но сердце, отогретое домашним теплом, убеждало, что все у нас будет хорошо.

Я представила, что когда-нибудь и у меня будет такой дом. Полный любви, спокойствия и радости. Место, где всегда можно успокоиться душой и почувствовать себя важным и нужным…