Яна Летт – Сердце Стужи (страница 51)

Эрик устал, но сил бросить на кропаря взгляд одного из Десяти у него хватило, и тот смешался, потупился.

– Я дам вам кое-что с собой… и напишу, что делать, вот тут. Или, если господину Строму угодно, может, он хочет оставить охотницу нам?

– Охотница прекрасно слышит, – пробормотала Сорта. – И хочет домой.

– Ты её слышал.

Путь сквозь Стужу, который ястребом он проделал всего за час, они с обессиленной Сортой на слое Мира одолели за пять. Она столько раз повторила, что может идти быстрее, что, в конце концов, ему пришлось приказать ей молчать. Он делал всё, чтобы избежать любых встреч со снитирами – даже неопасными, вроде одиноких хааров или васок.

Не время для охоты – он должен был сделать всё, чтобы доставить её домой живой. Эрик не думал ни о Сердце, чьё присутствие успел ощутить, ни об упущенной возможности, ни о чём. Только о биении её сердца, движении её крови, воздухе, с усилием проходившем сквозь её лёгкие.

Он вовсе не был уверен в том, что лишняя доза эликсира не навредит ей – но иного выхода не было. Без неё Хальсон замёрзла бы, по его расчётам, через час, самое большее, два, не дойдя до центра и тепла совсем немного.

И, ведя её вперёд, он вслушивался в течения её тела, каждый миг опасаясь – и ожидая, – что что-то пойдёт не так, она захрипит и перестанет дышать, сердце споткнётся и пропустит удар… Но оно билось ровно, и Эрику казалось: только усилие его воли удерживало её от гибели.

Дома она вышла из душа в тёмном халате, кажется, одном из его собственных старых. Она в нём утопала; чёрные влажные волосы прилипли к шее, к бледным щекам прилила кровь.

Упоительно живая.

Эрик заставил её поесть, а потом выпить рюмку снисса.

– Но кропарь сказал…

– Плевать, что он там сказал.

После выпитого она сразу стала очень тихой и сонной, и ему пришлось помочь ей подняться по лестнице.

Сорта проспала весь день, и спустилась только под вечер. Она переоделась в домашнее тёмное платье, заплела волосы в косы. На шее у неё поблёскивала подвеска – его подарок.

– Голодная? Я принёс ужин. Из «Валового фонтана». В прошлый раз еда у них была отличная. Как ты?

Она молчала – только сделала ещё несколько шагов вперёд и остановилась напротив стола, за которым он сидел над газетами, пестревшими заголовками о неуловимом убийце, отъезде владетеля и новом выступлении Аделы Ассели.

Живая.

– Что такое, Иде?

– Сердце, – наконец сказала она, поднимая взгляд. Её глаза сверкали, и он залюбовался ею. – Ты не пошёл за ним. Вместо этого… решил сразу вернуться за мной.

– Мы успеем добыть Сердце. Теперь, когда знаем, где оно… В конце концов, оно валялось там веками, разве нет? – Отчего-то ему захотелось отвести взгляд от её, странно пытливого. – Полежит ещё.

– Ты вернулся за мной, – повторила она медленно, весомо. – Я… я уже думала, что умру там. Но ты пришёл. Спасибо.

– К чему эта драма, Хальсон? – спросил он неловко. – Я – твой ястреб. Моя главная ответственность – твоя жизнь, твоя безопасность. Я не мог поступить иначе.

– Конечно, мог, – тихо сказала она. – И, может быть, должен был. Эта пещера… теперь она знает нас. Знает, что мы идём. Что, если она придумает что-то ещё, чтобы помешать нам?

– Тебе нужно поспать, Хальсон. Мне кажется, эликсиров в тебе пока многовато. Пещера – это просто пещера.

– Ты сам знаешь, что это не так. Стужа… там она говорила со мной тоже. Называла меня по имени. Пугала меня, – Сорта осеклась, – и видения… Она показывала мне Гнездо, и Миссе, и…

– Галлюцинации – это нормально с учётом того, сколько крови ты потеряла. И сядь. Береги силы, они тебе скоро пригодятся.

Она осталась стоять – но сделала ещё пару шагов к нему. Теперь она стояла вплотную к столу, и Эрику стало неловко от того, что сам он продолжает сидеть, глядя на неё снизу вверх. Но не так уж сильно. Она казалась маленькой, такой маленькой рядом с ним. Он вспомнил её в той ледяной яме, крошечную чёрную фигурку, скорчившуюся во льдах, и у него сжалось сердце.

– Мы оба понимаем, что Стужа теперь действительно может знать, что…

– Пусть знает, – сказал он, поднимаясь, огибая стол и вставая перед охотницей. – Пусть знает, что мы идём, – твёрдо повторил он, глядя Сорте в глаза. – Ей нас не напугать. И тебе не за что благодарить меня, Хальсон. Я ищу Сердце ради людей, препараторов… ради тебя. Если это и вправду была изощрённая шутка, если Стужа хотела поставить меня перед выбором… Что ж, она знает меня не так хорошо, как я думал. Я никогда не оставлю тебя. В Стуже, не в Стуже – ты можешь положиться на меня, как на саму себя… – Эрик осёкся.

Когда-то он говорил это Рагне – и она улыбалась своей острой широкой улыбкой, смеялась, запрокинув голову, роняла на белые простыни алые капли вина, похожие на кровь, быстро засыхающие, темнеющие.

– …потому что я твой ястреб, – добавил он, но это прозвучало слабо, бессмысленным привеском жалко повисло в воздухе. Иде сощурилась, глаза засияли ярче.

– Да. Ты мой ястреб.

А потом она подалась вперёд.

Эрик почувствовал прикосновение её губ – сухих, мягких, нежных.

Он ответил на поцелуй – потому что она была такой близкой, тёплой, такой живой. Потому что хотел ответить.

Её руки взметнулись вверх, и она жадно прижалась к нему. Он обнял в ответ и почувствовал её грудь, живот, бёдра. И снова ощутил это – дурманящий, окрыляющий скорый ток собственной крови, не имеющий ничего общего с подгоняемым эликсирами течением. Жар волнами проходил по телу, и он плавал в нём, согреваясь так, словно нигде и никогда не существовало ни Стужи, ни смерти, ни одиночества.

Ниже, ниже. Его руки, будто действуя помимо воли, потянули подол платья вверх, и он почувствовал, как она вздрогнула всем телом.

От неё пахло травами и кофе, мылом и чистотой. Она дышала неровно, и когда он нажимал на её губы своими сильнее, открывала рот слишком широко. Возможно, прежде она никогда никого не целовала. Эта мысль отрезвила его, и он отпустил платье – и попытался высвободиться из кольца её рук… Но она обнимала крепко, нерасторжимо.

– Не отталкивай меня, – тихо сказала она вдруг, отстраняясь, глядя ему в глаза неожиданно прямо, спокойно. – Я ведь чувствую. Ты не хочешь меня отталкивать.

– Да, не хочу. Но…

В памяти снова улыбнулась Рагна.

«Кто эта девушка, Стром?»

Рагна была так близко к нему – а теперь стала складкой на белом покрове Стужи.

Иде уже стала Эрику ближе, чем он мог страшиться или надеяться.

Почему? Он и сам не знал. Этому не было никакого логического объяснения. Что-то особенное в её запахе, движениях рук, серьёзном взгляде, том, как она задумывалась над полями с тавлами – будто от победы зависела её жизнь – том, как ни один мускул на её лице не дрожал, когда она ему проигрывала.

Сегодня всё это могло навеки остаться в Стуже.

И сегодня – быть может, она была права – он не достал Сердце, хотя мог бы.

Потому что выбрал её.

То, что Эрик чувствовал к ней, сбивало с толку… И если сейчас он не остановится, всё станет ещё сложней.

Не понадобилось ни отстраняться, ни говорить ни слова.

Её глаза расширились, а потом разом стало пусто, холодно. Она отступила.

С минуту они стояли друг напротив друга, настороженно, тяжело дыша. Её щёки раскраснелись, пальцы потерянно комкали складки платья, губы дрожали.

Больше всего на свете ему хотелось вернуть её себе, снова обнять, сцеловать с лица обиду, объяснить всё – в том числе и то, что невозможно было объяснить никакими словами…

Но он остался стоять на месте, и сияние её глаз погасло.

– Ты прав, – тихо сказала Иде, опуская взгляд. – Мне действительно нужно поспать ещё. Доброй ночи.

С минуту после того, как она ушла, он продолжал стоять где стоял, бессильно сжимая кулаки.

Какой смысл во всех его возможностях, усвоении, особости, о которой ему, не уставая, твердили с детства, если он никогда не может делать то, что ему действительно хочется?

Что-то тёмное, дурное в нём приглашающе манило уйти из дома, подальше от Сорты, подальше от всего, что она в нём будила.

Может быть, найти себе женщину. Почему нет?

Но в глубине души Эрик знал: это не поможет, а если бы и могло помочь, он бы всё равно не стал.

Он расстелил диван, упал лицом в подушку – и сразу будто в тёмный колодец ухнул. Сон пришёл мгновенно, и поначалу он снова видел вокруг Стужу – сначала слой Души, мерцающий, полупозрачный… Сквозь эту полупрозрачность просвечивало сияющее вдали рыжее, огненное, совсем не похожее на Стужу… Он летел к нему – а потом свернул не туда и очутился на слое Мира, и опять Сорта опиралась на него, тяжело дыша и безуспешно пытаясь скрыть, как ей тяжело…

Путь им преградил одинокий вурр – молодой, приподнявший верхнюю губу над острыми, как бритва, клыками.

«Ты его убьёшь! Химмельны…»

Не дожидаясь, пока она закончит, он вонзил клинок в горло вурра прежде, чем тот успел прыгнуть, а потом смотрел, как умирающие лапы конвульсивно взрывают снег, как прозрачная слюна, мгновенно превращаясь в лёд, вытекает из пасти.