Яна Летт – Сердце Стужи (страница 50)
Они сидели вот так, обмениваясь вялыми репликами, уже с полчаса, и Омилия чувствовала, что вот-вот закричит.
Видимо, Аделе тоже приходилось несладко, потому что она вдруг сказала – наверное, надеясь спасти положение:
– Спасибо, что пригласили меня, пресветлая госпожа. Это такая честь. – Говорила она тоном, каким обычно просят о пощаде.
– Вам спасибо, что пришли. Берите печенье, пожалуйста. Оно из Вуан-Фо – вы пробовали такое?
Адела покачала головой.
– Может быть, вы не любите сладкое? Я могу приказать подать что-то ещё.
Адела покорно взяла печенье.
Через отрешённость этой чудачки было не так-то просто пробиться, но Омилия не сдавалась.
– Что вы думаете о приёме у Усели? Вы с супругом собираетесь там быть?
– Рамрик да. А я, наверное, предпочту остаться дома.
– Я давно заметила, что вы предпочитаете домашний уют шумным сборищам. – Жалкий предлог, но у Омилии больше не было сил выносить это унылое сидение, не принёсшее до сих пор никаких плодов. – Но у вас ведь, наверное, есть какие-то интересы? Помимо выступлений на совете, само собой. – Омилия осеклась. Это прозвучало почти грубо, но Адела глазом не моргнула.
– Есть, госпожа. Я люблю читать.
– Да, об этом я тоже слышала. А вот вы, может быть, не знали, что я тоже обожаю чтение. Могу часами сидеть в нашей библиотеке… но ваша, я знаю, кое в чём даже превосходит дворцовую. Это ведь правда?
– Я не могу судить, пресветлая. Мне посчастливилось бывать в дворцовой библиотеке только однажды… Но в библиотеке Ассели действительно хранится много уникальных изданий.
Она сказала «библиотке Ассели», а не, например, «нашей семейной библиотеке». Ни для кого при дворе не было секретом, что семейная жизнь у них с Рамриком не ладится. Не мудрено. Сидя здесь лицом к лицу с этой строгой и задумчивой молодой женщиной, Омилия вспоминала шумного, весёлого Рамрика и не могла представить себе двух менее подходящих людей.
Неудивительно, что Рамрик постоянно менял любовниц, и даже Адела, с поджатыми губами храмовой служительницы, так не вязавшимися с её чувственным, ярким лицом, завела себе в конце концов кого-то…
Кто умел перенести её из дворца одним Миру и Душе известно куда.
Омилия вспомнила с детства терзавший её полусон-полувоспоминание – тени за троном, тени за её плечом… Магнус связан со всем этим. И очень может быть, что Адела со своим неведомым любовником – тоже.
И прямо сейчас Адела сидит перед ней. Она должна докопаться до истины.
Омилия вздохнула.
– Адела… позвольте говорить с вами откровенно. Я пригласила вас не просто так. У меня была веская причина… надеяться, что вы можете мне помочь.
Динна Ассели спокойно кивнула.
– Само собой, пресветлая. Я сделаю всё, что в моих силах.
– Я знаю, что господин Магнус вам не друг. – Губы Аделы дрогнули, и Омилия продолжила, ободрённая. – Мне он, по правде сказать, тоже не по душе… И, думаю, мы могли бы, скажем так… объединить усилия.
– Я не совсем поняла пресветлую, – осторожно сказала Адела. – «Объединить усилия»?
– Я знаю, что вы интересовались происхождением господина Магнуса. Меня этот вопрос тоже занимает, и я подумала… Быть может, вы поделитесь со мной тем, что узнали? Тогда, возможно, я сумею сделать так, что больше он не потревожит ни одну из нас.
Омилия жадно следила за выражением лица Аделы, но её ждало разочарование. Динна Ассели оставалась спокойна и бесстрастна – как будто наследницы Кьертании каждый день предлагали ей союз.
– Для меня честь, что вы готовы довериться мне, пресветлая госпожа… И, конечно, вы правы. Господина Магнуса не назовёшь одним из моих друзей…
«Весьма многочисленных, по тебе это сразу видно».
– …но я, к сожалению, ничем не могу помочь. Я ничего не знаю о происхождении господина Магнуса… и никогда им не интересовалась.
– Что ж, – сказала Омилия осторожно. – Возможно, я ошиблась. Просто, когда я узнала о приюте…
На этот раз Аделе не удалось сохранить лицо – брови дёрнулись, в синих глазах взмахнула хвостом тревога.
– О приюте?
– Да. Том самом, который называют сейчас приютом Ассели.
– Я поняла… – Омилии показалось, или её голос и в самом деле дрогнул?
– Простите, не люблю говорить об этом.
– Но почему?
– Благие дела творятся в тишине, иначе цена им невысока. Я хотела почтить память брата… который, увы, оставил нас слишком рано. Отдал жизнь за благо Кьертании. Мне хотелось совершить доброе дело в его честь.
– Очень разумно, но… почему для своего доброго дела вы выбрали именно Гьюр, Адела?
Динна пожала плечами, но быстро справилась с собой. Её лицо снова стало строгим и спокойным – как будто всколыхнулась и тут же успокоилась гладкая поверхность озера, потревоженная камнем.
– Право, не помню. Кажется, моя мать когда-то упоминала этот городок, и название запало мне в душу. Я сочла, что почему-то он мог быть дорог её сердцу.
Гладкая, как льдинка, и скользкая – не удержать.
Для кого-то другого, быть может, всё это прозвучало бы убедительно – погибший брат, сентиментальная матушка, маленький городок, богатое пожертвование…
Но Омилия родилась и выросла во дворце, и чувствовала фальшь так же хорошо, как крестьянин – приближение дождя в воздухе.
Адела Ассели была неплоха в искусстве невозмутимости, но лгунья из неё была не слишком хорошая. Дрогнувший голос, тень тревоги в глазах… Даже не будь их, Омилия бы ей не поверила.
– Я, верно, ошиблась, – сказала она голосом, сладостью соперничающим с Кораделиным. – Вы не можете мне помочь.
– Я хотела бы, но…
– Разумеется. Не стану вас задерживать. – Она не назвала Аделу ни по имени, ни «динной», ни «госпожой».
Ассели не приняла её протянутую руку, утаила от неё истину, отвергла союз. Омилия вовсе не была так уж уверена в том, что собирается мстить этой чудачке, но на всякий случай стоило заставить её побеспокоиться.
Впрочем, Адела, росшая далеко от дворцовых стен, может, и не уловила её намёка. Коротко поклонившись, она попрощалась и заспешила прочь – обратно к своим книжкам и секретам.
Что ж, если Адела полагает, что Омилия так это и оставит, она сильно ошибается.
Омилия расслабленно откинулась на подушки, с облегчением подвернула под себя ногу, пока никто не видел, задумчиво захрустела печеньем.
Она понятия не имела, с чего эта женщина, не любившая Магнуса, решилась солгать своей будущей владетельнице ради того, чтобы сохранить его секреты…
Но намеревалась это выяснить.
Газета «Голос Химмельборга»
«
Мы побеседовали с Адоркером Бьерном, действующим главой охранителей Сердца Химмельборга. Он рассказал о методах обеспечения безопасности горожан после заката.
Эрик Стром. После стужи
Они вернулись домой, когда Химмельборг уже кипел жизнью, и остаток дня прошёл как в тумане.
Понимая, что они могут провести в Стуже сколь угодно много времени, Стром заранее договорился со знакомым кропарём, верившим, что серебро Стужи может превратиться в золото. Тот записал, что они с охотницей якобы выходили утром в Стужу на тренировку. Даже рука Хальсон была внесена в записи.
Несчастный случай на тренировке, положенные выходные. Его понижение в рейтинге – небольшое, нестрашно.
Кропарь позаботился о Сорте – быстро, деловито, то и дело обращаясь к Строму, который отказался уходить.
– С её усвоением через несколько дней будет в строю. Но перерыв необходим. Она была на волосок от передозировки. Как вообще так вышло?