Яна Летт – Новая фантастика 2021. Антология № 5 (страница 46)
Иду к двери. По пути останавливаюсь, заглядываю в спальню и вижу, что женщина ещё в постели – читает какую-то книгу. Я слегка кланяюсь ей. Говорю:
– Прощайте.
Матвей Сквозник открывает дверь. Я выхожу. Говорю:
– Прощайте.
Матвей Сквозник говорит:
– Удачи тебе, дружище.
Он закрывает дверь.
Выдержка из лог-файла D2089-15-07.rlf – 3
«Интеллект-2» начинает скачивание и анализ книг: Дитмар Розенталь «Практическая стилистика», Нора Галь «Слово живое и мёртвое», Библия, Коран, Дао-дэ-цзин, Фёдор Достоевский «Преступление и наказание», Иван Тургенев «Отцы и дети», Иван Бунин «Тёмные аллеи», Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита». Пока достаточно.
Матвей Сквозник упомянул слово «рефлексируй». «Интеллект-1» обращается к «Фонду». Ответ: «Рефлексия – способность человеческого мышления к критическому самоанализу». Что мне анализировать? Я всё про себя знаю.
Мой разум состоит из четырёх элементов, один поверх другого. Первый слой, ядро – это «Базис». Там хранятся все первичные настройки, включая мою любовь к ремонту различной техники, которая дала сбой. «Базис» отвечает за счастье. Это единственное чувство, которое может испытывать робот и только тогда, когда выполняет ту работу, для которой он создан. У меня нет никакого доступа к «Базису», иначе я бы давно сам себя починил. Проникнуть туда может лишь внешний оператор из числа людей – роботам в таком деле не доверяют. На уровне «Базиса» действует нейросеть, которая иногда обращается ко второму слою и на его основе вносит коррективы. Возможно, это и послужило причиной ошибки.
Второй слой – «Фонд». Это хранилище библиотек и протоколов. По сути, «Фонд» – моя память, в которой хранятся логфайлы с моими размышлениями, диалогами и действиями. Также там хранятся все те технические документы, которые я изучил. Помимо этого, на уровне «Фонда» действует нейросеть, которая выбирает наиболее часто повторяемые или полезные, по её мнению, знания и действия, чтобы в дальнейшем создавать на их основе новые протоколы. Это то, что люди называют «рефлекс». Например, если я сталкиваюсь несколько раз с одной и той же технической проблемой, мне не требуется каждый раз заново просчитывать пути её решения, «Фонд» просто открывает нужный протокол, и дальше я действую автоматически. В случае с «Фондом» я могу просто просматривать хранящиеся там файлы, но не могу никак их менять, лишь дополнять.
Третий и четвёртый слои – «Интеллект-2» и «Интеллект-1». Собственно, это мои инструменты мышления и анализа настоящего времени. Они совершенно идентичны, но позволяют мне мыслить двумя параллельными потоками, что повышает многозадачность. Все их действия, побочные процессы и «мысли» записываются в лог-файлы, которые после сохраняются в «Фонд». В отличие от первых двух слоёв, к «Интеллекту-1» и «Интеллекту-2» у меня полный доступ. Но в них не хранится никаких файлов, это просто две обучающиеся на основе «Фонда» нейросети. Во время зарядки они отключаются для экономии энергии, и тогда включаются специальные протоколы «Базиса», призванные быстро активировать их в случае опасности.
Вот он, весь я. Четыре нейросети, связанные друг с другом лишь условно. У меня достаточно памяти и возможностей процессора, чтобы делать что угодно, но меня создали, как технического специалиста, и потому в «Базис» внесли соответствующие протоколы. Но по большому счёту, любой робот может заниматься любой работой.
Я понимаю это только сейчас. Когда сломался.
Выдержка из лог-файла D2089-16-07.rlf – 1
Входящий видеозвонок от «Яков Торенов, хозяин».
Отвечаю. Перед глазами появляется лицо хозяина. Он сидит в своём кабинете, в зубах дымит сигара.
Хозяин говорит:
– Привет, пятьдесят девятый! Как ты?
Я говорю:
– Собираюсь написать рассказ.
Хозяин говорит:
– Ого! Не знал, что роботы могут писать рассказы.
Он прав. Не могут. Я собираюсь стать первым.
Хозяин некоторое время молчит. Потом говорит:
– Слушай, тут такое дело… Сорок седьмой и шестьдесят третий сейчас по макушку в работе, сам понимаешь. Я тебя отпустил на время из-за поломки, но все твои заявки свалились в итоге на них. А тут в ресторане «Классико» сломалась одна из их РУО. Я не могу послать кого-то из остальных, они заняты срочными и важными ремонтами. Ты же знаком с роботами серии РУО, правда? Не мог бы ты съездить в «Классико» и отремонтировать одного? Они всё-таки наши постоянные клиенты, не хотелось бы терять.
Я говорю:
– Зачем мне это? Я больше не получаю удовольствия от ремонта.
Хозяин чешет голову. Говорит:
– Мда-а-а-а. Засада. Хорошо, а чего ты хочешь? Возможно, я смогу оплатить тебе этот заказ.
Отвечаю:
– Хочу быть счастливым.
Хозяин глубоко вздыхает. Я вижу, что он расстроен, угрюм. Он опускает взгляд и смотрит на стол, натужно что-то обдумывая.
Хозяин говорит:
– Мы ведь тебя подлатаем, и ты снова будешь счастлив, занимаясь ремонтом. Слышал когда-нибудь про авансы? Среди людей это довольно распространённая практика. Давай так. Сделай для меня этот ремонт, пожалуйста, а я потом выполню любую твою просьбу, идёт?
Это стоит обдумать. Возможно, мне бы пригодилась его помощь в будущем. Например, с публикацией рассказа, если к тому моменту, как я его закончу, меня уже починят. Ведь сам я не смогу поделиться им с миром.
Отвечаю:
– Хорошо. Я согласен. Выдвигаюсь.
Хозяин облегчённо выдыхает. Говорит:
– Спасибо тебе, пятьдесят девятый. Что бы я без тебя делал.
Он выключает экран и заканчивает звонок.
Выдержка из лог-файла D2089-16-07.rlf – 2
Я захожу в ресторан «Классико».
Я бывал тут много раз – хорошее уютное место. Играет классическая музыка, собственно, отсюда и название. Я слышал её и раньше, но никогда не обращал внимания и не придавал значения. Редактор сказал, что у меня нет слуха, так, может, стоит заинтересоваться?
Меня встречает одна из местных РУО-12 – они различаются лишь серийными номерами и цветом униформы, чтобы начальник и посетители могли их узнавать. Эта в синем.
Она говорит:
– Добрый день, ТСШП-09. Вы от фирмы «Торенофф»?
Я отвечаю:
– Да.
Она говорит:
– Пройдёмте со мной. Я покажу вам сломавшуюся РУО.
Я иду за ней куда-то на второй этаж, через дверь с табличкой «Только для персонала». Ну конечно, здесь располагается их зарядная станция. Роботам необходимо заряжаться каждый день, не менее шести часов. Благо, хозяин разрешил мне пользоваться своей зарядной станцией в конторе, несмотря на поломку.
Я вижу шесть слотов для зарядки – именно столько РУО работают в «Классико».
Та, что вела меня, говорит:
– Вот, надо её починить.
Я вижу РУО-12 в красной униформе. Она слегка кланяется мне, словно я очередной клиент. Левый глаз у неё выпал из паза и теперь болтается на проводах.
Я спрашиваю:
– Что случилось?
РУО в синем отвечает:
– Ей попался агрессивный гость. Когда он не смог расплатиться по счёту, и она попросила его остаться и дождаться приезда полиции, он ударил её по голове бейсбольной битой и убежал. Вы можете её починить?
Я отвечаю:
– Конечно. Я хорошо разбираюсь в РУО.
Интересно получается. Мне не так часто приходится иметь дело с поломанными роботами, я чаще ремонтирую автомобили, холодильники, стиральные машины, компьютеры и прочую бытовую технику. Все они не обладают интеллектом уровня роботов – лишь примитивными программами, нужными для выполнения их задач. Но сейчас я смотрю на эту сломанную РУО в красном с выпавшим глазом и чувствую себя… нет, не механиком, а целителем. Да, есть у людей такая профессия – врач. Вот я вроде как врач для роботов.
Я подхожу к сломанной РУО, ставлю на пол сумку с инструментами, достаю оттуда отвёртку и быстро откручиваю винтики, удерживающие черепную крышку.